Месяц Лаэриэль, 2002 г. Э.С.

Время: Глубокая ночь

Место: Тайный кабинет леди Мираэль Тенеплеты в Стальном Шпиле

Ночь опустилась на Стальной Шпиль, как чёрный саван. В коридорах Магистериума стихли шаги стражников, лишь редкие патрули обходили этажи, освещая путь тусклыми кристаллами — экономили энергию, война требовала ресурсов, эльфы начинали считать каждую искру после того, как Лекс отбил несколько полей, а после массового побега рабов на оставшихся полях стало почти некому работать. Выращивание истинных кристаллов — труд многих сотен рабов, удобрений из их сил и душ. Истинных кристаллов хватало далеко не на всё. Ветер завывал в бойницах, бросая в стены горсти ледяного песка, принесённого из пустошей, и этот вой чем-то напоминал голоса тех, кто умирал на Кристаллических полях.

Но в этом крыле башни, куда никто не смел ходить без особого приказа, в комнате, скрытой тремя слоями иллюзий, горел ровный багровый свет.

Тайный кабинет леди Мираэль Тенеплеты находился в самом сердце Шпиля; никто из посторонних не мог бы найти его даже если бы от этого зависела его жизнь — ну или по крайней мере она так считала. Стены в этой комнате были выложены как будто не из камня, а из спрессованной тьмы, которая дышала в такт её мыслям. Иллюзии, вплетённые в саму структуру комнаты, заставляли глаз спотыкаться, терять фокус, видеть пустоту там, где были двери, и стены там, где были проходы. Только тот, кто знал секрет — особый ритм шагов, особое слово, особую последовательность мыслей, — мог войти и выйти живым.

Мираэль сидела за столом из чёрного дерева, инкрустированного серебряными нитями. Тонкая, почти невидимая вязь металла подавляла эфирные колебания, не давая даже самым сильным магам подслушать или просканировать помещение. Она заказала этот стол у отлучённого дворфа-изгнанника десять лет назад и не пожалела ни разу. Дворф, правда, после выполнения заказа был устранён — слишком много узнал.

Перед ней лежали донесения. Три десятка листов пергамента, исписанных аккуратным, почти каллиграфическим почерком от её шпионов и доносчиков. Имена, даты, маршруты, сплетни, подсчёты — всё, что могло пригодиться. Мираэль перебирала их один за другим, иногда делала пометки на полях, иногда просто откладывала в сторону — прочесть ещё раз, подумать, перепроверить из другого источника.

На вид ей нельзя было дать больше тридцати — эльфийская кровь делала своё дело, растягивая молодость на столетия. Но глаза выдавали её: они были блеклыми, не живыми, как у молодых людей. Глаза человека, который слишком много видел, слишком многих убивал и слишком хорошо знал цену лжи и крови. Под глазами залегли глубокие тени, лицо было бледнее обычного, даже губы потеряли свою безупречную линию — их припухлость, которая так нравилась эльфийским лордам в приёмных, сегодня была едва заметна. Третьи сутки без сна. Слишком многое происходило, слишком быстро разворачивались события, слишком непредсказуемо. Что вносило немалую сумятицу в привычную размеренную жизнь жителей Шпиля.

Она отложила очередное донесение — отчёт о передвижениях отряда Лекса после взрыва храма — и потёрла переносицу. Впервые за многие годы она чувствовала не просто усталость. Она чувствовала страх. Холодный, трезвый страх профессионала, который понимает: противник силён и не уступает ей почти ни в чём. Он осмелился на то, что никогда в истории никто не предпринимал, что бы ни случилось. Он посмел и преуспел. И это страшило.

— Войдите, — сказала она, не поднимая головы.

Дверь в стене, которую никто не мог бы заметить, бесшумно открылась. Вошёл Человек в Сером — её лучший агент, тот, кто не знал поражений, кто выполнял самые грязные поручения и всегда возвращался. Он склонился в низком поклоне, не поднимая глаз — знал, она не терпит лишних взглядов на своё лицо, когда оно не скрыто иллюзией.

— Госпожа.

— Докладывай.

— Все наши планы, которые мы строили до этого, по сути, провалились. Пленник не смог выдать ничего лишнего. Он не знает, кто его нанимал. Имя госпожи не называл — он его просто-напросто не знал. Но описал человека в сером плаще, указал на Северные предгорья. Реакция на взрыв храма везде неоднозначная. Кто-то критикует, кто-то поддерживает, а кто-то просто боится последствий.

Мираэль даже не вздрогнула. Только отложила очередное донесение.

— Кто его допрашивал?

— Эл’арион, старый архивариус. Использовал эфирный резонатор. Кричал долго. Выдал всё, что знал.

— Северные предгорья — большой регион. Это далеко не доказательство, а так только домыслы. — Мираэль подняла голову. — Силь’вариэн не может начать войну с Магистериумом на основании каких-то слов умирающего наёмника. Ему нужны более веские доказательства. А доказательств нет.

— Госпожа очень мудра.

— Лесть оставь для тех, кто на неё ведётся, — отрезала она с нескрываемым холодом в голосе. — Что с храмом?

Человек в Сером чуть заметно напрягся — единственный признак того, что новость его беспокоит.

— Храм Нергал уничтожен полностью. Алтарь рухнул. Жрецы мертвы — кто задушены во сне, другие убиты при попытке сопротивления. На стене алтаря оставлено послание на языке Древних, перевели только недавно: «Это только начало. Боги, вы будете отвечать за свои деяния и преступления».

— Это он?

— Группа диверсантов. Предположительно: сталкеры… и орки. Грубой силой сносили магические барьеры. Работали чисто, без лишнего шума. Ни одного убитого с их стороны, только с нашей. Выполнили задачу и ушли.

— Орки? — бровь Мираэль чуть приподнялась. — Он взял в дело орков?

— Да, госпожа. По косвенным признакам. Это они убили жрецов.

Мираэль откинулась на спинку кресла, и в глазах её мелькнуло уважение — холодное, расчётливое, но уважение.

— Он не боится использовать то, что другие считают грязью. Брезгуют даже приближаться, а он… Это умно. — Она ненадолго задумалась, потом добавила: — Или отчаянно. Посмотрим.

— Что прикажете, госпожа?

— Усилить слежку за базой Лекса. Мне нужно знать каждый его шаг, по возможности каждый разговор, каждую поставку провизии. И найди мне способ внедрить своего человека в его окружение. Не сейчас, но в ближайшие недели. — Она сделала паузу, постучала пальцем по столу. — В отряде Радима есть те, кого можно купить? Или запугать?

— Пока нет. Они замкнуты, держатся особняком. Но мы работаем над этим.

— Медленно и неэффективно. Работайте быстрее.

Человек в Сером судорожно кивнул и сделал шаг назад, собираясь уходить, но Мираэль остановила его жестом.

— Стоять. Есть ещё кое-что. — Она взяла со стола чистый лист пергамента, обмакнула перо в чернила. — Я напишу письмо Лексу. Пошли его с надёжным гонцом. Не через третьи руки — сам отвези и проследи, чтобы оно попало лично в его руки.

— Какое письмо, госпожа?

Мираэль улыбнулась — той улыбкой, от которой у её врагов стыла кровь.

— Письмо, от которого он не сможет уснуть. Не потому, что там угрозы и обещания всех возможных кар на его голову, нет. А потому что он поймёт: враг уже внутри. В эту игру могут играть и двое, Лекс.

Она начала писать, и перо заскрипело по пергаменту. Чернила были не простыми — с примесью её собственной крови. Такие письма не перехватывали маги, их невозможно было подделать, они несли на себе отпечаток той, кто их писала.

«Моему заклятому врагу. Лексу, главе базы в Красных горах.

Ты считаешь себя умным. Ты посмел взорвать храм. Ты убил аватара. Ты думаешь, что теперь тебя никто не остановит.

Ты ошибаешься.

Твой ближний круг не так чист, как ты думаешь. В твоей тени есть тот, кто работает на меня. Даже не пытайся искать — бесполезно. Я сама дам знать, когда придёт время.

А пока просто знай: каждый твой шаг, каждое слово, каждая ночь, которую ты проводишь без сна, — обо всём этом мне становится известно.

Следующий удар будет очень болезненным. Я уже выбрала цель. А ты думай и гадай.