Гэр / Юрта (Ger / Yurt) — Традиционное разборное жилище степных кочевников, покрытое войлоком.

Тамга (Tamga) — Родовой или племенной знак, печать; символ принадлежности к определенному роду.

Тооно (Toono) — Круглое отверстие в верхушке юрты (гэра), символизирующее связь с Небом и служащее дымоходом.

Улус (Ulus) — Народ, владение, удел; может обозначать как территорию клана, так и сам народ.

Уус (Uus) — Род, клан.

Яранга (Yaranga) — Традиционное жилище северного народа, построенное из дерева, китовых костей и оленьих шкур.

Шаманизм, магия и духовные понятия

Абаасы (Abaasy) — Злые духи, демоны Нижнего мира; слуги Эрлик-хана.

Айыы (Aiyy) — Светлые божества Верхнего мира.

Дьылга (Dylga) — Судьба, рок, предопределение.

Иччи (Ichchi) — Духи-хозяева местности (леса, реки, горы, озера). Шаманы общаются с ними и просят у них помощи.

Камлание (Kamlanie) — Шаманский ритуал, обряд, во время которого душа шамана покидает тело и путешествует по мирам духов.

Кут (Kut) — Душа, состоящая из нескольких частей. Потеря или пленение одной из частей ведет к болезни или смерти.

Олонхо (Olonkho) — Древний героический эпос, который хранят и рассказывают сказители и шаманы; часто содержит пророчества.

Салама (Salama) — Ритуальная веревка из конского волоса с вплетенными лоскутками и пучками шерсти, используемая в обрядах для задабривания духов.

Сэргэ (Serge) — Ритуальный столб-коновязь, символизирующий Мировое Древо, гостеприимство и связь миров.

Сур (Sür) — Жизненная сила, внутренняя энергия, воля человека, которую может видеть шаман.

Хийморь (Khiymori): «Конь-ветер» или «дух удачи»; персональная духовная сила воина. Когда хийморь силен, воину сопутствует удача. Ритуалы и победы могут его укреплять.

Шаманская болезнь — Состояние, при котором душа шамана отрывается от тела из-за сильного потрясения и блуждает между мирами, вызывая у тела лихорадку и бред.

Быт, оружие и предметы

Айраг — Традиционный кисломолочный напиток из кобыльего молока.

Батас (Batas) — Палаш, длинный нож, похожий на мачете; оружие и рабочий инструмент лесного народа.

Борц (Borts) — Сушеное мясо, измельченное в порошок; походная еда степняков.

Дээл (Deel) — Традиционный халат у степных и лесных народов.

Илин кэбихэр (Ilin kebiber) — Богатое и сложное женское нагрудное украшение из серебра, часто часть ритуального облачения шаманок.

Кытыйа (Kytyya) — Деревянная или берестяная посуда.

Малица (Malitsa) — Традиционная одежда северных народов, глухая (без разреза) шуба из оленьих шкур мехом внутрь.

Нумы (Numy) — Композитный лук, мощное оружие степных воинов.

Торбаза (Torbaza) — Мягкие сапоги из оленьей или лосиной кожи, используемые лесным народом.

Унты (Unty) — Высокие и теплые сапоги из оленьего камуса (шкуры с ног), используемые северным народом.

Хомус (Khomus) — Варган, музыкальный инструмент, используемый в шаманских практиках для вхождения в транс.

Чорон (Choron) — Ритуальный кубок для айрага, обычно на одной или трех ножках.

Яса (Yassa) — Свод законов у степного народа.

Божества и миры

Тэнгри — Вечное Небо, верховное божество. Великая Мать, Хранительница Леса, богиня-покровительница лесного народа и всего живого.

Эрлик — Владыка Нижнего мира, божество смерти и зла.

Верхний мир — Обитель светлых богов Айыы.

Средний мир — Мир людей, животных и духов-иччи.

Нижний мир — Царство Эрлика и его злых духов-абаасы, место мучений, тьмы и забвения.

Междумирье — Серая, нейтральная зона между мирами, где блуждают потерянные души.

Раз в поколение, когда мир устает от самого себя, а нити судеб сплетаются в слишком тугой, болезненный узел, Великая Мать Тэнгри спускается в Средний мир. Это закон, древний, как первые звезды, и непреложный, как смена времен года. Богиня не приходит в сиянии славы или в грохоте грома. Часть от нее обретает плоть — рождается, плачет, смеется и страдает среди своих детей, чтобы разделить с ними их тяготы. Тэнгри делает это, чтобы не забыть, каково это, чувствовать холод зимнего ветра на коже, а не просто повелевать им. Чтобы помнить вкус горькой замерзшей ягоды, а не только дарить урожай. Ощутить тепло первого костра в промозглую ночь и слепую ярость первой битвы. И познать звенящую радость первой любви и ноющую боль последней разлуки.

В каждом таком поколении рождается дитя, несущее в себе ее искру. Дети Тэнгри — не боги и не полубоги, их вернее называть носителями ее воли в мире смертных. Божественная искра, частица ее собственной бессмертной сути, дремлет в них, как спящий вулкан, согревая их кровь, нашептывая во снах песни деревьев и ветра. Она может так никогда и не проснуться, оставшись лишь смутным предчувствием, необъяснимой тягой к природе, способностью исцелять одним прикосновением. Но когда над миром нависает Тьма, когда баланс нарушен и само существование Среднего мира оказывается под угрозой, искра пробуждается. Она вспыхивает, превращая простого смертного в нечто большее — в живой мост между мирами, сердце своего народа, чье биение чувствует каждый лист и каждый камень. В защитника, чья воля, это воля самой Земли. Дитя Тэнгри становится светом, что не дает тьме поглотить все… И по иронии судьбы, сейчас это дитя находилось очень далеко от своей Матери, далеко от ее животворящего тепла и света. Там, куда божественная искра и вовсе не должна проникать. В самом сердце Тьмы.

Голова Кейты была тяжелой, словно ее наполнили расплавленным свинцом, который теперь застыл, мешая двигаться и соображать. Она не помнила, как потеряла сознание. Последнее, что стояло перед глазами девушки — насмешливое лицо Эрлика, холод его руки на шее и чей-то отчаянный крик, безнадежно тонущий в снежном вихре. Кейта застонала и с усилием воли приподнялась на локтях. Она лежала на сухой и жесткой траве, неприятно коловшей кожу сквозь плотную одежду.

Что произошло? Где она? И куда, во имя всех духов, делся этот проклятый Эрлик? Удаганка села, тряхнув головой, пытаясь прогнать туман, и осмотрелась. И то, что она увидела, заставило ее замереть. На первый взгляд, место не сильно отличалось от Среднего мира. Та же земля, те же деревья, та же линия горизонта. Но это была лишь обманчивая и жуткая пародия. Здесь практически не было красок, все вокруг, от травы под ладонями Кейты до неба над головой, было исполнено в бесконечных оттенках серого. Трава была пепельной, хрупкой, как тысячелетняя пыль. Деревья, стоявшие поодаль, казались лишь бездушными скелетами. Угольно-черные стволы и костлявые, голые ветви тянулись к небу, словно руки утопленников. На некоторых еще висели листья, но и они были блеклыми, лишенными сока и жизни. Небо было затянуто пеленой, похожей на застывший дым, который давил вниз, создавая ощущение бесконечных сумерек. Не было ни солнца, ни луны, ни звезд, лишь тусклый мертвенный свет, исходивший, казалось, отовсюду и ниоткуда.

А еще тишина. Абсолютная, неестественная, давящая на уши тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста ветра в ветвях, потому что и ветра здесь не было. Воздух был неподвижен, он пах холодной пылью и озоном. Кейта поднялась на ноги, ее теплое походное одеяние казалось кричаще живым пятном в этом царстве увядания. Девушка увидела неподалеку русло высохшей реки и, ведомая инстинктом, пошла к нему. Ей нужна была вода. Нужно было хоть что-то живое! Но река была не сухой, в ее извилистом русле что-то лениво и вязко текло. Это была не вода, а пепел: мелкий, сухой пепел, который двигался, подчиняясь какому-то неведомому течению, создавая иллюзию реки.

Кейта остановилась на краю, не решаясь подойти ближе. Она смотрела на этот поток забвения, на мертвые деревья, на серое небо. Юная шаманка поняла — это не было просто безжизненное место. Это было настоящее средоточие безжизненности, его главный источник. Она находилась в месте, откуда нет возврата. Нижний мир, Царство Эрлика. Удаганка стояла на берегу реки из пепла, и холод отчаяния медленно пробирался в самую душу. Чувство абсолютной безысходности. Ее сила и связь с природой здесь, в этом мертвом мире, не работала. Девушка не слышала голоса земли, не чувствовала дыхания ветра. Ее божественная искра, согревавшая Кейту всю жизнь, теперь казалась крошечным, испуганным угольком, готовым вот-вот погаснуть под натиском всепоглощающей пустоты.