Лекс стоял посреди лаборатории в своём нынешнем теле, в потрёпанной куртке, с цепочкой на шее и свежими шрамами на руках. Он смотрел на старого друга и чувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается.

— Я ещё не всё сделал, Ром. Далеко не всё.

Роман усмехнулся, откинулся на стуле и скрестил руки за головой.

— Ты всегда так говоришь. Помнишь ту кофеварку?

Лекс невольно улыбнулся.

— Три года чинил, сволочь такая.

— Три года! — Роман рассмеялся. — Каждый месяц говорил: «Всё, в этот раз точно выброшу». А потом снова разбирал. Потому что не мог оставить недоделанной.

Он посмотрел Лексу прямо в глаза. Улыбка стала мягче.

— Это не кофеварка, Лёха. Это мир. Целый, чёртов, сломанный мир. Но ты справишься. Ты всегда доделываешь начатое, чертов ты инженер.

Лекс опустил взгляд на свои руки. На них всё ещё была кровь — уже не Торена, а чья-то чужая, древняя.

— А если я не смогу? Не справлюсь? Если этого окажется слишком мало?

Роман встал, подошёл и положил руку ему на плечо. Рука была тёплой. Настоящей.

— Тогда ты сделаешь то, что всегда делал. Разберёшь. Поймёшь, где сломано. И починишь. Даже если на это уйдёт вся жизнь. Ты же не бросаешь проекты на полпути.

Он слегка сжал плечо.

— Я в тебя верю. Всегда верил.

Лекс резко открыл глаза.

В комнате было темно и тихо. Только слабый голубоватый свет кристалла на стене едва освещал пространство. Рядом, прижавшись к нему, мирно спала Айрин. Её дыхание было ровным, рука лежала на округлившемся животе. На её лице застыло выражение усталого покоя.

Лекс долго смотрел на неё.

Потом медленно поднял руку и коснулся цепочки на своей шее.

Она была неожиданно тёплой. По-настоящему тёплой впервые за долгое время.

Тепло разливалось по груди, разгоняя остатки ледяного ужаса, оставленного Пожирателем. Словно кто-то там, в вышине или в глубине, тихо сказал: «Ты не один дружище».

Лекс осторожно обнял Айрин, прижал её ближе к себе и закрыл глаза.

— Я доделаю, — едва слышно прошептал он в темноту. — Обещаю.

За окном тихо падал снег, укрывая кровавые следы вчерашней битвы. А в груди Лекса, впервые за многие дни, теплилась не только усталость, но и тихая, очень упрямая надежда.

Пока на Равнинах у Красных гор гремела битва, а небо разрывалось от божественного пламени и тьмы Пустоты, в другом месте мира происходило своё, тихое и древнее чудо.

Великий древний Лес.

Терн шёл первым, бесшумно, словно сам был частью этого бесконечного зелёного океана. За ним следовало два десятка сильванов — лучших следопытов и воинов Серебряного Круга. Их лица были покрыты ритуальными узорами из белой глины и сока светящихся грибов. Глаза горели сосредоточенным зелёным огнём.

Лес говорил с ними.

Не словами — шелестом листьев, движением корней, едва уловимым ароматом в воздухе. Карты, найденные в «Сердце Ингрии», лишь указывали направление. Настоящий путь показывал сам Лес.

— Дальше, — тихо произнёс Терн, положив ладонь на ствол огромного дуба. Кора под его пальцами слегка засветилась. — Он ждёт нас.

Они спускались всё глубже, туда, где кроны деревьев смыкались так плотно, что дневной свет превращался в изумрудные сумерки. Корни становились толще человеческих тел, переплетаясь в причудливые арки и туннели. Воздух был тяжёлым, насыщенным силой.

Наконец они вышли на небольшую поляну, в центре которой стоял Древнейший — дерево, чей возраст, казалось, измерялся не веками, а эпохами. Его корни поднимались из земли, словно стены древней крепости.

Терн опустился на одно колено и коснулся мха у основания ствола.

— Мы пришли, как было обещано.

На мгновение всё стихло. Даже ветер замолчал.

А потом земля дрогнула.

Корни Древнейшего медленно разошлись, открывая спуск в подземную полость. Воздух, вырвавшийся оттуда, был сухим и странно чистым запах металла, озона и чего-то очень старого.

Сильваны спустились вниз.

Перед ними открылся законсервированный склад Древних.

Ряды герметичных ящиков из матового чёрного сплава. На каждом — едва заметные символы, светящиеся мягким голубым светом. Терн подошёл к ближайшему и провёл по нему пальцами. Крышка бесшумно отъехала в сторону.

Внутри, аккуратно уложенные в пеноподобный материал, лежали импульсные винтовки. Рядом — компактные пулемёты, гранаты с кристаллическими вставками, складные силовые щиты и длинные контейнеры с патронами, отлитыми из звёздного железа. Оружие выглядело так, будто его изготовили вчера, хотя пролежало здесь тысячи лет.

Один из сильванов благоговейно коснулся ствола винтовки.

— Это… оружие богов?

Терн покачал головой. Он взял винтовку в руки. Она была лёгкой, идеально сбалансированной. Приклад мягко прижался к плечу, словно узнал хозяина.

— Нет. Это оружие тех, кто был до богов. Лес говорит… — Терн закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, видимому только ему. — Лес говорит, что это — ваше. Забирайте. Время пришло.

Сильваны не стали спорить. Они работали быстро и молча, упаковывая оружие в специальные мешки из живой коры, которые сами плелись вокруг добычи. Каждый ящик, каждый контейнер они забирали с почтением, словно снимали сокровище с алтаря.

Когда отряд вышел обратно на поверхность, солнце уже клонилось к закату. На плечах сильванов лежала тяжесть, которая могла изменить ход войны.

Через три дня они достигли Стального Шпиля.

Лекс стоял на верхней площадке центральной башни, глядя на север, когда ему доложили о прибытии. Он спустился вниз усталый, покрытый пылью и копотью после недавних боёв.

А потом увидел.

Два десятка сильванов в лесных плащах стояли во внутреннем дворе. Перед ними — аккуратные ряды чёрных ящиков. Терн шагнул вперёд и молча открыл один из них.

Лекс замер.

Он медленно подошёл, опустился на корточки и взял в руки импульсную винтовку. Провёл пальцами по прохладному металлу. Щелкнул предохранителем. Оружие отозвалось тихим, довольным гулом.

Впервые за очень долгое время на лице Лекса появилась настоящая, широкая улыбка.

Он поднял взгляд на Терна.

— Это… это изменит всё.

Терн кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Лес так сказал. Мы просто принесли.

Лекс встал, всё ещё держа винтовку в руках, и посмотрел на собравшихся вокруг воинов, дворфов и сталкеров.

— Сегодня у нас появился огромный шанс не просто выжить.

Он поднял оружие.

— А победить.

Конец 1 Акта

Глава 15. Совет Тьмы

Начало месяца Менельмос, 2003 г. Э.С.

Глубокая ночь

Чёрная цитадель в Запретных землях — Зал Вечной Ночи

В зале не было стен.

Только колонны массивные, чёрные, отполированные до зеркального блеска, они уходили в темноту, теряясь где-то высоко над головой. Их было больше, чем могло поместиться в таком помещении: если долго смотреть между двумя колоннами, между ними появлялась третья, а потом исчезала как будто её и не было, стоило только моргнуть. Иногда казалось, что потолок исчезает в бесконечной высоте; а иногда — что он находится почти над самой головой, давит, пригибает к земле. Пол был гладким, как замёрзшая вода, но абсолютно ровным и не отражал ничего — ни колонн, ни света, ни тех, кто стоял на нём. Воздух был холодным и стерильным, лишённым даже намёка на жизнь. Ни запаха, ни движения, ни звука. Только тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина, которая была здесь задолго до того, как появились первые боги.

В центре зала, над невысоким пьедесталом, пульсировала проекция. Обелиск. Тот самый, что стоял в Глубинной Бездне. Его изображение было увеличено в десятки раз, и каждая трещина на его поверхности была видна в мельчайших деталях. Багровый свет, сочившийся из этих трещин, отбрасывал на колонны длинные, дрожащие тени, отчего казалось, что сам камень вокруг оживает и дышит. Один из багровых лучей, тонкий, как игла, стремился ввысь, теряясь в несуществующем потолке, и никто не задавался вопросом, как такое возможно, да и попросту некому было задаваться если честно. Все, кто находился в этом зале уже давно не задавали столь приземленные вопросы.