Лекс смотрел дальше, туда, где кончалась база, начинались горы. Там, на склонах, в ущельях, на перевалах, эфирные токи были слабыми, почти незаметными. Но они были. Они текли, пульсировали, и в этом пульсе было что-то неправильное. Что-то чужое. Что-то, что не должно было быть здесь, оно было инородным.

И тогда он увидел след.

Тонкая, почти прозрачная нить тёмного эфира тянулась от подножия скалы к базе. Она пульсировала не в такт сердцу, а в такт чему-то другому, чему-то, что было там, в темноте. Словно живое существо, которое дышало, двигалось, затаилось и ждало своего часа.

Лекс проследил взглядом по следу. След вел к перевалу, туда, где три дня назад Еремей видел падающую искру. Там, где тёмный эфир клубился гуще, чем в других местах. Там, где слой реальности казался тоньше, уязвимее.

Там, на краю восприятия, на границе, где эфирное зрение уже начинало отказывать, он увидел то, что так хотел найти, её….

Фигуру.

Она была нечёткой, расплывчатой, словно сотканной из теней. Она стояла на скале, неподвижная, и смотрела вниз, на базу. Её лицо было скрыто, но Лекс чувствовал: она улыбается. Она знала, что он видит. И эта улыбка была далеко не дружелюбной, она обещала многое.

Боль стала невыносимой. Из носа хлынула кровь, заливая губы, подбородок, куртку. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли разноцветные круги. Лекс зажмурился, отключая дар, и едва устоял на ногах, но все же устоял тренировки со своей способностью дали результат. Он стал легче переносить такие нагрузки. Раньше бы он упал в обморок и провалялся бы пол дня приходя в себя.

— Что с тобой? — голос Айрин прозвучал откуда-то сбоку. Она подхватила его под руку, не дала упасть.

— Там... — прохрипел он, махнув сторону рукой, после вытер кровь. — Она там. На перевале, она знает, что я видел её.

Айрин посмотрела в ту сторону, куда он указывал. Ничего. Только тьма, ветер, снег. Но она поверила ему сразу — без вопросов, без сомнений.

— Аватар, или? — спросила она тихо. — Тот самый? О котором мы предпологали?

Лекс кивнул. Она побледнела, но ничего не сказала. Только сжала его руку крепче.

— Они послали аватара.

Грым сидел в углу, прижавшись к отцу, и слушал.

Он хотел рассказать им о том, что видел в «Гнезде». О хранилище, где лежали слитки из звёздного железа, и уже готовые клинки, но их немного и на всех не хватит. О том, что оружие против богов существует, и они знают, где его искать. Но слова застряли в горле.

Слишком много страха. Слишком много теней. Слишком много всего, что навалилось на них за последние дни.

Он вспомнил тёмные коридоры, пульсирующие стены, голоса, которые звучали в голове, когда эфирная буря накатывала. Тогда он думал, что сходит с ума. Что тени, мелькающие на стенах, — это просто игра света. Что голоса — это эхо, запертое в камне тысячелетиями.

Теперь он знал: это были не галлюцинации. Это были они. Боги. Они смотрели на него из глубины, изучали, ждали. И только сейчас, слушая Лекса, он понял, что они искали.

— Они искали нас, — сказал он вслух.

Люди обернулись. Кор-Дум сжал его плечо.

— Что ты сказал, сынок?

— В «Гнезде». Когда я был там... мне казалось, что за мной кто-то следит. Я думал, это игра воображения. А это были они. Они смотрели. Искали слабые места.

— Слабые места? — переспросил Клык.

Грым кивнул.

— Наши страхи. Наши сомнения. Места, где наш дух может сломаться.

Он замолчал, вспоминая. Те голоса, те образы, которые приходили во время бурь. Они знали его страхи. Знали, чего он боялся больше всего — что отец не найдёт его, что Лекс бросит, что он останется один во тьме навсегда.

— Я не знаю, нашли ли они то, что искали, — добавил он тихо. — Но они искали. Долго. Упорно. И теперь они здесь.

Тишина в зале стала мёртвой.

— Значит, они знают, где мы, — сказал Кор-Дум глухо. — И сколько нас. И что мы можем.

— Чего мы боимся. — Лекс обвёл взглядом собравшихся. — Боги всегда находят то, чего боятся люди. Это их оружие. Это их сила. Но они не знают и не понимают главного.

Он посмотрел на людей. На их лица, искажённые страхом. На руки, сжимающие амулеты. На детей, прижавшихся к матерям. На стариков, которые молча молились.

— Они не знают, что мы не сдадимся, наша воля крепка. Мы поддержим друг друга в трудную минуту. Когда как не сейчас нам нужно еще больше сплотиться для достижения нашей цели

Грым поймал взгляд Лекса и понял: об оружии — потом. Сначала нужно успокоить людей. После этого уже — готовиться.

Он кивнул и прижался к отцу. Скоро. Он расскажет им всё. О хранилище, о пути, об оружии, которое может остановить богов. Но не сегодня. Сегодня они должны просто выжить и стать сильнее.

Утром Лекс снова поднялся на смотровую площадку.

Айрин спала — он ушёл тихо, не разбудил. Ей нужно было отдохнуть. Всем им нужно было отдохнуть. Но он не мог. В голове крутились мысли, тяжёлые, липкие, не давали покоя. Аватар. Тени. Страх, который разъедал базу изнутри, как ржавчина.

Он думал о звёздном железе. Грым рассказал ему вчера, перед сном, шёпотом, чтобы никто не слышал. О хранилище, о железе, клинках, о том, что оружие существует. И о том, как до него добраться.

— Это далеко, — сказал тогда Грым. — И опасно. Но если мы сможем...

— Сможем, — перебил Лекс. — Мы должны, обязаны в конце концов.

Теперь, глядя на заснеженные вершины, он повторял это снова и снова, но уже не как заклинание, а как холодный расчёт.

Оружие есть. Оно существует. Грым знает, где оно лежит и ждет, когда за ним придут. Но до него нужно дойти — через все опасности, мимо ловушек, под носом у аватара, который уже здесь, который уже изучает их слабые места. А если они уйдут все, база останется беззащитной. Если уйдут немногие — их перехватят в пути.

У него был план. И план этот был безумен. Безумен настолько насколько была безумна вся эта ситуация в целом

Но другого выбора не было. Или так или их просто уничтожат, даже не физически, а духовно, морально

Внизу, в главном зале, уже начиналась новая жизнь. Кто-то молился, кто-то точил оружие, кто-то просто сидел и смотрел в огонь. Дети, проснувшиеся раньше родителей, носились между взрослыми, играя в догонялки. Мальчишки, вооружившись палками, рубились в «эльфов», и их звонкие голоса разносились под сводами, будя тех, кто ещё спал.

А на перевале, там, где ветер свистел в расщелинах, стояла она. Ждала. Изучала. Её дыхание уже чувствовали те, кто способен чувствовать: Лекс — проснувшийся от ледяного прикосновения цепочки; Айрин — сжавшая во сне медальон матери; Клык — стоящий у входа и вглядывающийся в горы и другие обитатели лагеря.

И Грым, который знал, где лежит оружие, способное остановить её.

Что-то назревало, нехорошее страшное, что встряхнет всю базу до основания.

Сегодня они просто делали то, что могли, выживали.

Месяц Аэрилон, 2002 г. Э.С.

Время: Глубокая ночь — раннее утро

Место: Южное крыло базы — жилые отсеки с семьями; главный зал; командный центр

Ночь пришла неожиданно. Не потому, что раньше не бывало темно — здесь, в горах, тьма наступала всегда стремительно, будто кто-то накрывал мир тяжёлым одеялом. А потому, что последние дни люди привыкли к тревоге. Она стала их спутником, их тенью, их вторым дыханием. Но сегодня тревога сменилась чем-то другим. Чем-то, для чего у них не было имени.

Лекс не спал. Он сидел в комнате для совещаний, склонившись над картами, которые разложил Грым. Старый Город. Путь к хранилищу. Отметки, где Грым видел ловушки, где слышал голоса, где чувствовал присутствие. Он пытался разработать маршрут, но мысли путались, даже архитектор не очень помогал.

Цепочка на шее была холодной. Не ледяной, как в ту ночь, когда он увидел аватара на перевале, — холодной. Той особенной, тянущей, выматывающей стужей, которая говорила: «Опасность рядом. Она дышит тебе в затылок».