Альвис, сын Хермода — восемьдесят лет, его сын, погиб рядом с отцом.

Клан Железных Корней:

Гуннар, сын Хрольва — сто пятьдесят лет, мастер по изготовлению луков. Сгорел в магическом пламени, спасая раненого человека.

Клан Небесных Кузнецов (редкий клан, занимающийся высокогорными работами):

Рагнар, сын Бьорна — двести десять лет, альпинист и разведчик. Сорвался со скалы при отступлении, прикрывая отряд.

Месяц Хельгаст, 2001 г. Э.С.

Время: Месяц спустя после битвы в Ущелье Скорби

Место: База Лекса в Красных горах

Новые лица

Утро ворвалось в подземный город не рассветом, а гулом голосов и лязгом металла.

Лекс стоял у входа в главный тоннель, прислонившись плечом к тёплому камню, и смотрел, как из тьмы, поднимаясь по извилистой тропе, выходят люди. Очередная группа беженцев — уже третья за эту неделю. Старики, женщины, дети, несколько мужчин с затравленными, но решительными глазами. Они брели, спотыкаясь о замёрзшие камни, и каждый шаг давался им с трудом. Ветер бросал в лицо колючую снежную крупу, но здесь, у входа, было тепло — древние системы отопления, подключённые к реакторам Древних, гнали горячий воздух по каменным жилам базы.

Лекс отлепился от стены и шагнул навстречу.

Первым шёл старик. Лет семидесяти, с лицом, изрезанным морщинами, и руками, скрюченными многолетней работой. Он нёс на плече тощий узелок и то и дело оглядывался на молодую женщину с младенцем, которая плёлась позади, поддерживаемая подростком лет четырнадцати.

— Добро пожаловать, — Лекс взял старика за локоть, помогая преодолеть последний подъём. — Как добрались?

Старик поднял голову, долго всматривался в его лицо выцветшими глазами. Потом вдруг дёрнулся, пытаясь опуститься на колени, но Лекс удержал его.

— Не надо.

— Ты... ты тот самый? — голос старика дрожал. — Лекс?

— Тот самый. А вы?

— Егором кличут, — старик махнул рукой на женщину. — Это Дарья, сноха моя. А это Гринька, внук. — Он кивнул на подростка. — От самой Вандарии идём. Три месяца. Эльфы деревню сожгли, сына моего... — голос его прервался.

— Откуда вы узнали про нас?

— В Механосе слух пошёл, — подал голос парень. Глаза у него горели тем особенным огнём, который Лекс уже научился узнавать. Огнём надежды. — Говорят, тут люди свободные живут. И что вы, командир, эльфов как щенков режете.

Лекс усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Режем, — сказал он. — Но это не главное. Главное — живём. И вы будете жить. — Он повернулся к выходу, где уже маячила фигура Айрин. — Айрин, тут семья. Разместите, накормите.

Айрин подошла, окинула взглядом прибывших. Лицо её, немного осунувшееся за этот месяц, но по-прежнему светлое, озарилось улыбкой.

— Пойдёмте, — сказала она, подхватывая под руку женщину с младенцем. — Устали с дороги. Там, внутри, тепло и еда.

Женщина заплакала. Тихо, беззвучно, просто слёзы потекли по щекам.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам...

Айрин обняла её, прижала к себе.

— Не за что. Здесь все свои.

Лекс смотрел им вслед, и в груди разливалось странное тепло. Месяц назад он стоял над триста двенадцатью могилами и думал, что это конец. Оказалось — только начало.

— Командир! — окликнул его Клык, появляясь из темноты тоннеля. — Там ещё одна группа. Дворфы. Трое. И... — он запнулся. — Двое орков.

— Орки? — Лекс нахмурился.

— Говорят, наёмники. Надоело им за эльфийское золото воевать, хотят к нам. Привечать будем?

Лекс помолчал. В голове пронеслись все возможные риски. Орки — народ непредсказуемый. Но если они действительно перешли на их сторону...

— Веди, — сказал он. — Посмотрим.

Трое дворфов оказались рудокопами из клана Железных Корней. Невысокие, коренастые, с руками, похожими на узловатые корни, и густыми бородами, заплетёнными в косицы. Старший, которого звали Хрольв, сжимал в руке кирку — не оружие, но в умелых руках страшная сила.

— Мы слышали о тебе, человек, — прогудел он, буравя Лекса маленькими цепкими глазками. — Ты разбил ушастых в Ущелье Скорби. Это хорошо. Они дерут с нас налоги, как с дойных коз. Мы хотим работать. У вас есть руда?

— Есть, — кивнул Лекс. — И кузницы. И мастера, которые вас примут.

— Кор-Дум? — оживился один из молодых дворфов. — Он из клана Стального Молота. Мой дед с ним знаком.

— Он здесь, — подтвердил Лекс. — Поговорите с ним.

Дворфы переглянулись и, кажется, остались довольны.

Орки стояли чуть поодаль. Двое. Огромные, под два с лишним метра, с серо-зелёной кожей, покрытой шрамами, и выступающими нижними клыками. Один был постарше, с сединой в чёрных, заплетённых в косы волосах. Второй — молодой, но уже с тем холодным, оценивающим взглядом, который бывает только у опытных убийц.

Лекс подошёл к ним, не выказывая страха. Орки смотрели на него сверху вниз, но в их глазах не было привычной злобы. Скорее любопытство.

— Ты не боишься нас, человек? — спросил старший. Голос его звучал низко, как далёкий камнепад.

— Бояться нужно того, кто хочет убить, — ответил Лекс спокойно. — Вы хотите убить?

Орк усмехнулся, обнажив жёлтые клыки.

— Не сегодня. Мы пришли поговорить. Я — Грук Разящий Клык. Был вожаком в прайде, пока ушастые не перебили моих сородичей за то, что мы отказались идти в вашу сторону в том проклятом походе. Они думали, мы будем их пушечным мясом. Мы не стали. Теперь мы здесь.

— Зачем?

— Хотим воевать с эльфами. — Грук говорил просто, без пафоса. — Они убили мой прайд. Это кровная месть. Мы будем драться за тебя, если ты дашь нам оружие и еду. И если не будешь посылать на верную смерть.

Лекс смотрел ему в глаза. В этом взгляде не было хитрости. Только холодная, лютая ненависть. Такая же, как у него самого когда-то.

— Оружие получите, — сказал он. — Еда тоже. Но запомните: здесь все равны. Никакого каннибализма. Никаких убийств без приказа. Если тронешь своих — пеняй на себя.

Грук оскалился, но не обиженно — одобрительно.

— Ты твёрдый. Это хорошо. Мы согласны.

— Тогда проходите. Клык, проводи их в казармы.

Когда орки, озираясь по сторонам и принюхиваясь, двинулись за Клыком, в толпе зевак, собравшихся поглазеть на прибывших, послышался недовольный шёпот. Кто-то сплюнул себе под ноги, кто-то покачал головой. Одна из женщин, прижимавшая к себе ребёнка, попятилась и скрылась в толпе. Прокоп, старый ветеран, наблюдавший за сценой со стороны, положил руку на рукоять ножа и проводил орков тяжёлым взглядом, полным недоверия.

Сам Грук, заметив эту реакцию, только хмыкнул и двинулся дальше, но его молодой сородич вдруг резко обернулся и зло зыркнул на толпу. В воздухе на мгновение повисло напряжение. Клык, шедший рядом, положил руку на арбалет и процедил сквозь зубы:

— Не рыпайся. Здесь свои. Привыкай.

Молодой орк хотел огрызнуться, но Грук, не оборачиваясь, коротко бросил:

— Идём.

Те подчинились, но спины их оставались напряжёнными, а руки — сжатыми в кулаки. Люди провожали их взглядами, полными страха и ненависти. Лекс, наблюдавший эту сцену, понимал: вражда не уйдёт за один день. Но выбора не было.

Айрин подошла к Лексу и взяла его за руку.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил он. — Но они нам нужны. И они ненавидят эльфов больше, чем мы. На этом можно строить союз.

— На ненависти? — Она покачала головой. — Опасно.

— Знаю. Но другого выбора у нас нет.

Внутри базы

Внутри базы кипела жизнь. Главный зал, когда-то бывший скромным убежищем для нескольких сотен человек, теперь превратился в настоящий подземный город. Коридоры расширили, пробили новые залы, соединили их переходами. Стены здесь были тёплыми — древние системы отопления работали исправно, и люди ходили в лёгкой одежде, забыв о холоде за стенами.

В центральном зале, где когда-то горел единственный костёр, теперь высились ряды печей и очагов. Здесь готовили еду, грелись, разговаривали. Женщины стирали бельё в каменных корытах с подведённой водой, дети носились между взрослыми, играя в войну с эльфами. Кто-то чинил сбрую, кто-то точил ножи. Пахло дымом, хлебом, потом и жизнью.