— Цели поражены, — бесстрастно отраппортовал Симба. — Боевая эффективность — сто процентов.

— Молодец, возьми с полки пирожок. Там их два, твой — средний, — пробурчал я, осторожно выглядывая из-за колонны.

Лаборатория, и до этого не выглядевшая обителью порядка, была разгромлена в хлам. Разбитая техника, практически распиленные пополам столы… И искореженные тела киборгов, валяющиеся то тут, то там.

— Раньше не мог так сделать? — я переводил ствол деструктора с одного тела на другое, все еще не до конца поверив, что все закончилось.

— Сканирование и получение доступа занимают время, — отозвался Симба.

— Ну, лучше позже, чем никогда, — хмыкнул я, стараясь не думать о том, что было бы, если б зараженная система додумалась использовать турель первой. А еще — о том, зачем вообще нужна охранная турель в лаборатории.

— Турель прикрывает вход в зону с высшим уровнем доступа, — будто прочитав мои мысли, прокомментировал Симба. — В следующем отсеке — ядро станции.

— Угу, — сейчас меня не хватало даже на то, чтоб язвить. — Ладно, пошли тогда. Звакончим с этим и пойдем лечиться. А то чет мне нехорошо.

Меня качнуло, и я уцепился за ближайший стол, чтобы не упасть. Дерьмо… Что-то совсем хреново. М-да. Наверное с «пошли закончим» я несколько погорячился. Нужно бы пока немного привести себя в порядок.

Я присел на корточки, опершись о ножку стула, и с трудом стянул рюкзак. Двигаться было больно. Не то, чтоб смертельно, но это начинало доставлять неудобства.

В первую очередь я обработал щеку. Глубокий, до мяса, ожог совсем уж разошелся, дергая болью и буквально пульсируя при каждом шаге. Я нанес противоожоговый гель с анестетиком из аптечки, и этим пока ограничился. Лепить пластырь или накладывать повязку… Нет, не хочу. Будет еще больнее. В конце концов, меня ждет медблок, который даже лучевую болезнь способен вылечить, ожог для него — и вовсе сущая ерунда. Но немного анестезии не повредит. Мало ли что ждет меня там, впереди… Не хочется, чтоб такая ерунда отвлекала.

Откинув полу пыльника, я глянул на рану в боку и поморщился. Выше набухшей кровью повязки, прикрывающей порез, виднелась еще одна рана. Пулевое, по касательной. Даже не понял, когда меня зацепить успело. По сути — царапина, но неприятная. Твою мать. Я вообще доберусь до цели одним куском?

Обеззаразив рану, я закрыл повязкой и ее. Подумал, достал флягу и глотнул еще спирта. Анестетики — это, конечно, хорошо, но я не припомню ни одного случая, когда народная медицина оказалась бы хуже. Хах. Хорошая получилась шутка — для человека, который полностью потерял память.

— Нагрузка на организм носителя возрастает. Рекомендуется незамедлительная стабилизация через медицинский модуль станции. Требуется восстановление целостности организма носителя.

— Угу, — пробурчал я. — Выбраться бы только живым из этолго модуля…

— Запрос неясен, — тут же отреагировал Симба.

— Да что тут неясного? — я вернул аптечку обратно в рюкзак, и, опираясь о стол, поднялся. — Не доверяю я твоему Эдему. После всего, что я видел…

Я забросил рюкзак за спину, и поморщился от боли в боку.

— Не пойми неправильно, дружище. Может, ты и считаешь, что он мне все исправит, «восстановит целостность оболочки», ну и все такое. Но вот беда…

Я сделал еще глоток. Хм, кажется, меня повело. Нужно завязывать. Не хватало еще накидаться здесь…

— … если что-то и нужно восстанавливать, так это доверие. А у меня с этим, как ты, наверное, заметил, некоторые проблемы.

— Регистрирую легкую степень алкогольного опьянения. Состояние измененного сознания в данной ситуации недопустимо. Запускаю процесс очистки организма.

— Жопу себе очисти, болван кремниевый, — проворчал я. Ну блин, хуже жены на вечеринке, ей-богу! Только немного расслабишься…

— Напоминание: приоритетная миссия — запуск и синхронизация резервного ядра. Визит в медблок. Восстановление организма носителя, — кажется, голос Симбы звучал озабоченно.

— Да помню я, помню, железяка, не нуди, — я выпрямился и с тоской посмотрел на двери, за которыми пряталась святая святых долбанной станции. — От двух глотков спирта еще никто не умирал.

Я поллвел шеей, разминая мышцы, и сплюнул на пол.

— Ладно, давай, открывай двери. Пойдем, синхронизируем гребаное ядро…

Я шагнул вперед, еще раз с тоской огляделся и пробормотал:

— Надеюсь, я об этом не пожалею.

Зал, в котором располагалось сердце станции, оказался на удивление скромным. Не то чтобы тесным — потолок метров восемь, само помещение — квадратов двести… Но после всего, что я видел на этой станции, в глубине души ждал чего-то более впечатляющего. Хотя, если подумать, передо мной не тронный зал, а машинное отделение.

Я подошел ближе. В центре помещения на техплатформе возвышался основной блок — гладкий, овальный монолит темного графитового цвета, закрытый угольно-матовым пуленепробиваемым стеклом. Где-то под поверхностью пробегали слабые импульсы, едва уловимые глазу, но в целом модуль производил безжизненное впечатление. Он был обесточен — почти мертв.

— Основное ядро неактивно, — подтвердил Симба. — Интеграция с зараженным сегментом подтвердилась. Запуск невозможен. Предлагаю инициализировать резервное ядро.

— Где оно?

— Ниже, под основной платформой. Поднимаю капсулу.

Платформа дрогнула. Раздался лязг механизмов, и из-под основного монолита на гидравлике поднялась вторая капсула — чуть меньше, без излишеств. Утилитарная. Прямоугольный блок с оптоволоконными портами имаркировкой «GenTek / SubNode-Q3 / Emergency Control».

— Примитивно как-то, — пробормотал я.

— Это резервный модуль. Функциональность урезана, но достаточно для запуска критических систем.

— Что ж… — Я шагнул вперед и уже привычно выщелкнул клинок, когда в голову вдруг пришла неожиданная мысль. Меня даже в пот бросило, когда я осознал, что именно чуть было не сделал.

— Симба, а ведь я тоже заражен. Вирус не попадет и в это ядро?

— Ответ отрицательный. Вирус инкапсулирован в защищенном хранилище. Заражение ядра невозможно.

— Фуф, — я мотнул головой. Ну, тогда ладно. Подключаюсь.

Клинок с щелчком пошел в разъем, я провернул руку, и почуствовал легкую вибрацию. По корпусу ядра пробежал электромагнитный разряд, послышался гул. Капсула ожила. Бронепластины разъехались в стороны, и моему взгляду предстала колба — размером с человеческий рост. Внутри медленно разгорался огонек, который уже через несколько секунд превратился в беснующийся сгусток энергии.

— Симба, а что это вообще за хреновина? — запоздало спросил я.

— Биоквантовый компьютер, — тут же отозвался ассистент. — Разработан корпорацией ГенТек, превышает возмодности обычных компьютеров в тысячи раз.

— Даже спрашивать не хочу, что означает приставка «био», — буркнул я.

— Запуск… Резервное ядро активировано. Инициализация протоколов безопасности. Проверка контрольных сумм… Завершено, — комментировал, тем временем, Симба.

В интерфейсе вспыхнула трехмерная схема станции, на этот раз — без помех, без пустых зон. Все — от загрузочных шлюзов до энергетического кольца. Появилось новое окно.

ОБНАРУЖЕН ДЕЙСТВУЮЩИЙ РЕТРАНСЛЯТОР.

КОДОВОЕ ОБОЗНАЧЕНИЕ — С2.

УРОВЕНЬ СИГНАЛА — УСТОЙЧИВЫЙ.

ДЛЯ ПОДКЛЮЧЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ ПАКЕТ СИНХРОНИЗАЦИИ.

АКТИВИРОВАТЬ?

Я посмотрел на надпись, не моргая.

— Ну что, Симба. Подключай.

— Подтверждаю. Загружаю пакет синхронизации.

Панель чуть нагрелась под рукой. На небольшом дисплее побежала полоса загрузки. Когда она дошла до сотни, в правом нижнем углу интерфейса мелькнуло новое уведомление:

СИНХРОНИЗАЦИЯ УСПЕШНА. СЕТЕВОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ АКТИВНО.

СТАТУС СТАНЦИИ: ПОД КОНТРОЛЕМ ЭДЕМА.

Я выпрямился, глядя на схему. Все. Станция перезагружена. Сигнал пошел. Но почему-то вместо облегчения я чувствовал только глухую тяжесть в груди.