— При условии, что вы точно выполните инструкции, вероятность гибели составляет не больше двадцати процентов, — отозвался Симба, как будто это были шансы на выигрыш в лотерею.

— Обожаю твой оптимизм, — буркнул я. — Продолжай.

— На расстоянии четырнадцати метров от устья трубы, в ее верхней стенке, расположено техническое ответвление — так называемый байпас, — продолжил он. — В нормальных условиях он служит для сброса избыточного давления или доступа техперсонала. Внутри байпаса проходит вертикальная шахта с металлической лестницей, которая выводит в подсобный отсек, смежный с машинным залом.

Я вгляделся в проекцию: труба, байпас, шахта… Все выглядело чертовски просто. Прямо как в инструкции на упаковке лазаньи. Только вот если ошибешься — хруст костей обеспечен.

— Сколько у меня будет времени? — тихо спросил я.

— С момента входа в водозабор — примерно пятнадцать секунд до байпаса, — ответил Симба. — Сила течения будет увеличиваться по мере приближения к турбине. На двенадцатой секунде вы должны будете оттолкнуться от дна, подняться примерно на полтора метра вверх и зацепиться за скобу техобслуживания. Я выведу указатель на интерфейс в режиме тактической навигации.

— А если не успею?

— Тогда ваш путь продолжится до зоны вращения турбинных лопастей. В этом случае дальнейший сценарий можно описать как: «неподдающееся восстановлению фрагментирование носителя».

— Спасибо, Симба. Ты как всегда умеешь приободрить.

Мне показалось, или Симба пошутил? Если это так — должен ответственно заявить: мне не нравится его чувство юмора.

Я молчал секунду-другую, разглядывая мутную воду у подножия бетонного монстра. Зеленая, маслянисто-густая… И вон там, на глубине, чуть темнее — зев трубы. Весело, ничего не скажешь.

— Уточняющий вопрос, — сказал я. — А ты хоть сам-то веришь, что я смогу туда попасть живым?

— Вера не входит в перечень моих функций. Однако вы уже неоднократно демонстрировали поведенческие паттерны, выходящие за пределы стандартных вероятностей. Включая, но не ограничиваясь: бой с тремя противниками в состоянии полного истощения, уничтожение узла колонии мутантов с минимальным вооружением и прорыв через зараженную зону с выключенной боевой системой. На основании этого анализа — да, я полагаю, что вероятность вашего выживания выше расчетной.

Я выдохнул и чуть качнул головой. Хоть кто-то в меня верит…

— А у тебя, случайно, нет плана попроще? Например, нажать кнопку и дождаться эвакуатора?

— Подобные опции недоступны.

— Жаль. Искренне жаль. Ну что ж. Тогда — плывем…

Я тяжело вздохнул, бросил еще один взгляд на мутную гладь воды, и принялся готовиться к погружению.

Прежде чем отправляться в свое, возможно, последнее плавание, я решил, все же, осмотреть рюкзак, который вынес с собой из странного места, в котором бы наверняка так и остался, если бы не странный то ли лесник, то ли охотник, существование которого так рьяно отвергал Симба.

Рюкзак был добротный, почти непотасканный, и интересное стало попадаться еще до того, как я открыл его. На левой лямке ручкой вниз висел небольшой нож. Пластиковые ножны закреплены на клипсе, рукоять небольшая, заканчивается кольцом. Я потянул за кольцо. Нож вышел из ножен с усилием и отчетливым щелчком. Я оглядел его. Не оружие, скорее — компактный и довольно удобный инструмент, чем-то напоминающий наконечник копья. Заточка — с одной стороны, лезвие переходит в цельную пластину с накладками из эластрона. Покрутив нож в руке, я одобрительно кивнул. Пойдет. И веревку быстро резануть, и хлебушка с колбаской подрезать, буде такие вдруг встретятся на пути, и в горло зазевавшемуся противнику ткнуть. Работяга. Не зря в быстром доступе висит. Одобряю.

Сбоку на стропах оказался закреплен какой-то предмет. Я повернул рюкзак, потрогал металлическую штуковину и уважительно кивнул.

Топор.

Нет — не просто топор. Диванные выживальщики называют такие «тактическими томагавками». Вылизанный, ухоженный, будто только с витрины. С топорищем, покрытым матовой чёрной эмалью, и аккуратной гравировкой на рукояти: «Т-Рейд. МК-VI». Хм. Толковая штука. Не кустарщина, не реплика, а настоящая военная вещь.

Я освободил топор из крепления строп и повертел в руках. Ухват — удобный, сбалансированный. Лезвие скошено под острым углом, обух массивный, с ребрами жёсткости. С другой стороны — молоток с насечками. А на удобной, прорезиненной ручке — прорези под болты, выступ под вскрытие дверей, такой себе мини-ломик, гвоздодер… Да тут целый мультитул, только без лишней показухи.

Нормально, нормально…

— М-да, — пробормотал я, проверяя вес и баланс. — Кто бы ты ни был, мужик, ты знал, чем снаряжаться.

Томагавк был надежно, доступно, но так, чтобы не мешал в движении. Я аккуратно вернул его на место, поправил застежку, проверил, чтобы не болтался, и с сожалением посмотрел на пожарный топор, подобранный в тоннеле метро. Кажется, пора прощаться. В качестве как инструмента, так и оружия ближнего боя томагавк выглядел сильно интереснее. Мне бы, конечно, лучше что-нибудь дальнобойное, но дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят. А то вот так вот откажут клинки опять — и до свидания. А тут хоть отмахнуться будет чем. Топор — он понятный и честный. Он всегда работает.

— Ну что, дружок, — сказал я, погладив рукоять и отложив старого товарища в сторону, — прости, но у меня появился другой.

Застежка молнии открылась мягко, почти без звука — ещё один плюс в копилку рюкзака. Видно, делали под задачи, где шум — последнее, что тебе простят.

Первым, что попалось в основном отделении, был пакет с несколькими… Пакетами. Пакет с пакетами, ага. Открыв его, я улыбнулся. Отлично. Сублиматы. В саморазогрвающихся пакетах, все — армейского образца. Гречка с мясом, макароны с тушенкой, плов. Это мне нравится. После визита к странному охотнику ни жажды, ни голода я не чувствовал, да и в целом чувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, но рано или поздно я все равно проголодаюсь. В общем, еду мы однозначно оставляем, война — войной, а обед по расписанию.

— Питательно, сытно, душевно… — пробормотал я. — Гляди ж ты, даже ложка есть. Отлично, отлично…

Следующей была фляга. Пластиковая, с плотно завинченной крышкой. Я побултыхал ее — почти полная. Открыл, понюхал, и хмыкнул, не зная, радоваться или расстраиваться. Не вода, спирт. Ладно, в определенных обстоятельствах это даже лучше. А воды у меня — вон, целая река. Еще напьюсь в процессе, блин…

Следующим был плотный подсумко с аптечкой. Обычно такие называют «аптечками второго эшелона». Уже не набор первой помощи на поле боя, но еше не медблок на колесах с симпатичными санитарками в комплекте. Хорошо, посмотрим, что здесь у нас.

Первым под руку попался стандартный турникет. Надпись на липучке — TQ-2, армейская классика. Я взял его в руки, машинально проверил — лента не потрескалась, храповик работает.

— Ну хоть это знакомо, — пробормотал я. — Сколько раз тебя на учениях крутил, гадёныш. А теперь ты у меня как талисман…

Стоп? Крутил на учениях? Хм, опять проблески памяти. Полезной информации — ноль, но хотя бы надежда на то, что не до всего еще злобный вирус добрался… Ладно, чего у нас там дальше?

Рядом лежала вакуумная упаковка с каким-то серым плотным бруском.

— Симба, что это?

— Гемостатическая губка «StopGel-C». Предназначена для остановки артериального кровотечения в полостях и при проникающих ранениях. Активируется при контакте с жидкой средой.

Угу. В целом, понятно, разве что таких я до этого не видел. Годится.

Следом — стандартный эластичный бинт с компрессом. Завернут в прозрачный пакет, на пакете — маркировка.

— Ну, ты — герой фронтовой медицины. Место тебе рядом с турникетом, — уважительно покивал я.

Я вытащил из сетчатого кармана пластину.

— А это что за блестяшка?

— Окклюзионная повязка. Применяется при проникающих ранениях грудной клетки для предотвращения коллапса легкого.