— Бомбочки просто отпад! — признался Агес.

— Видела бы ты его лицо, когда он открыл ящик…

— А оттуда…

— БУМ! — воскликнули они радостно.

— Он пол урока сквернословил.

— А другие пол урока пытался оттереться.

Так вот почему он сегодня был столь живописно припорошен пеплом. Да и серый цвет лица возник, оказывается, не из-за «радости» от встречи со мной.

— Дайте угадаю… — Я приняла задумчивый вид, почесала подбородок и сказала: — Вам нужно ещё?

— Всё верно.

— А если я скажу, что придумала кое-что… поинтереснее. Уверяю, вам понравится. Как и всей академии.

В моей извращенной фантазии парни ничуть не сомневались, потому вместо расспросов спросили прямо и по делу:

— Сколько?

— Всего ничего, тест, тест, ещё один тест, практическая и добрая куча задачек. Ну так что, братья мои, по рукам?

— Так точно, Вождь Светильников!

Вручив им гору домашки, я отправилась на следующее занятие.

По натуре я человек спокойный, уживчивый и, если не будить до двенадцати дня, добрый. Но при этом жуть какой справедливый, а ещё у меня хорошая память.

И я навсегда запомнила этого жука-Грейлиса. А жук-Грейлис навсегда запомнит меня.

Откладывать такое важное дело, как безобидная и милая сердцу мстя, в долгий ящик не стала. Сразу же отправилась мастерить своё новое изобретение.

На волнах вдохновения я сидела за столом, крутила винтики и пыхтела от натуги. И тут случилось страшное! Я обнаружила, что накопительные кристаллы силы в моем наборе чертовски, неприлично маленькие. Их заряда надолго не хватит.

Решение, как ни странно, подсказал Апчихвах. Это пытливое существо на протяжении сорока минут пыталось залезть в сумку с учебниками. Игнорируя здравый смысл, свои габариты и узкое пространство исследуемого объекта, песель всё же забурился внутрь. Но влезла только голова. А вот учебники и всё остальное наполнение сумки, в виду отсутствие места, вывалились на пол.

Золотой жетон со свистом прикатился прямо к моим ногам.

— Чих, ты гений!

Гений ничего не понял — в этот момент он уже пытался вылезти обратно на свет божий, но на всякий случай хвостом повилял.

Подхватив ключ-монетку, я бросилась в мастерскую за накопителем побольше.

И не поверите — мне повезло! Идеальный кристалл был обнаружен в подсобке в первые пять минут поисков. Обрадовавшись, я собиралась вернуться в комнату.

Но везение — товарищ непостоянный. И именно в этот момент он решил повернуться ко мне задом.

В коридоре стоял Кайрат.

М… Пожалуй, не так! В коридоре стоял Кайрат в своей любимой красной рубашке. И его широкая, многообещающая улыбка мне почему-то совсем не понравилась.

— Привет, любимая, — протянул он, вызывая во мне неуместный приступ икоты. — Пришел пригласить тебя на свидание. На ужин. При свечах.

Чтобы торжественно меня поджечь, полагаю…

— Посмотри, хорошо ли сидит на мне рубашка? — продолжал измываться Кайрат.

— Отлично сидит. Фасончик точно твой, — просипела я, втайне надеясь на то, что Майерхольд просто сбегал в магазин и на свою удачу нашел точно такую же рубашечку.

Ой! Что-то мне становится дурно от красного цвета. Интересно, если я попрошу его раздеться, он согласится? В этом наряде Кай больше походит на палача. Не удивлюсь, если сейчас Его Высочество вытащит из кармана топор, сдунет с лица выбившуюся прядку волос и со словами «Ну, понеслась!» пойдет вершить самосуд.

А я ведь так и не научилась бегать!

— Думаешь? — ласково пропел он, приближаясь. — Знала бы ты, какая история у этой рубашки. Хоть садись за перо и пиши роман. Про остолопа-артефактора и девицу, — его рука внезапно оказалась рядом с моим лицом. Кай нежно провел костяшками по моей скуле и как-то странно, почти печально улыбнулся, — решившую поиграть на чувствах людей.

Он медленно склонился надо мной и выдохнул:

— Тебе не стыдно, Юрай?

Глядя в ярко-зеленые, холодные и вечно надменные глаза Его Высочества, я испытывала… Явно не угрызения совести.

— А тебе? — прошипела я, борясь с желанием запустить в него увесистым накопителем. — А ВАМ всем не стыдно? Почему вместо того, чтобы просто взять меня в клуб, ВЫ выдумываете какие-то глупые испытания? Почему вместо того, чтобы просто учить меня, ВЫ отправляете меня драить кастрюли на кухне? Почему мне, чтобы заслужить хоть каплю ВАШЕГО внимания, приходится придумывать сто и один способ отчебучить чего побезумнее? Почему вместо награды за изобретение ВЫ отправляете меня в академию, где я — грязь под ногтями великой, прости Господи, аристократии? ВЫ не аристократы. ВЫ придурки редкостные. Знаешь что, Майерхольд…

Я прищурила глаза и принялась перебирать выражения покрепче. Мне хотелось сказать что-то столь гадкое, чтобы потом самой противно стало.

Но что-то пошло не по плану. Вид его лица, внимательного и… понимающего, совершенно сбил меня с толку.

— Кхм… Будь здоров, — буркнула я, обойдя его по дуге.

— На отработку больше можешь не ходить.

Вместо ответа я влетела в комнату и с грохотом закрыла дверь. Пусть вся академия слышит, что у презренного бастарда напрочь сорвало чердак!

Облегчения это не принесло. В углу тихо и испуганно заскулил Апчихвах.

— Прости, — протянула я, опустившись на корточки. Я медленно подползла к нему и усадила песеля на колени. — У хозяйки просто плохое настроение. Ты совсем не виноват.

Чих сосредоточенно посмотрел на меня… А после прижался головой к плечу.

— А можно перед торжественным сожжением академии…

— Ты уведомишь нас об этом?

— Желательно за пару дней.

— Вещи-то собрать надо.

— И было бы неплохо в письменном виде, — раздалось со стороны двери.

Я оторвалась от созерцания милейшего щенячьего уха и покосилась на внезапных гостей, опасливо мнущихся на пороге. Видимо, мой взгляд всё ещё демонстрировал моё душевное состояние, потому как братья Ферден вдруг запереживали и быстренько оправдали своё присутствие:

— Тут дверь…

— Открыта была…

— А мы домашку твою сделали!

— А ещё у нас пирожки есть. С яблочным джемом, с вишневым вареньем…

— А с капустой есть? — спросила с надеждой.

— С капустой нет… — опасливо протянул Агес.

— С картошкой есть!

Ну раз с картошкой…

— Проходите, чего встали? — буркнула я и тут же потянула руки к теплому свертку, с которым братья имели неосторожность заглянуть ко мне.

Мои приятели по домашней работе, товарищи по пакостям и коллеги по братству Светильников охотно шмякнулись на кровать, отчего та жалобно заскрипела. Чих тут же уместился на коленях Ареса. Полагаю, из-за аппетитного запаха, ибо именно младший был назначен на столь важный пост, как хранитель хлебобулочных изделий.

Я же сунула хрустящий край в рот и с самым важным видом принялась устанавливать накопительный кристалл.

— Ты это… Не обижайся.

— На кофо не обифаться? — поинтересовалась, активно работая отверткой.

— Ну, на нас. На всех.

— На аристократов! — наконец пояснил Агес.

— Вы фто, потфлуфыфали?

— Больно надо! Вы рычали на весь коридор так, что вся академия слышала! И вообще, мы сейчас не об этом. Мы о твоей проблеме поговорить хотим.

— Просто люди по большей части бояться всего нового.

— А ты мало того, что сама по себе новенькая, так ещё и первый бастард, попавший в Рассенталь. Понимаешь?

Самое противное то, что да, понимаю. И знаете, меня это почти не бесит.

В приюте к новеньким почти всегда относились плохо. Если это был мальчик, то его задирали, отнимали еду, а порой даже били.

Если девочка, то проиходило примерно то же самое, но в более мягкой форме. Однако длилось подобное отношение не долго. Очень скоро злые, обиженные на жизнь дети понимали, что новенький из того же теста. Что судьба обошлась с ним ровно так же, как и со всеми ними. И после этого осознания все менялось.