Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Холодный комок под ребрами.

— Север послушал тебя, — продолжал Гром, глядя в пол. — После вашего разговора, перед твоим уходом, он думал несколько дней, все взвешивал, прикидывал. Потом собрал нас и сказал — синтет прав. Хватит сидеть по норам, как крысы. Надо объединяться, надо действовать. Иначе нам конец.

— В общем, он отправил нас к ближайшим соседям, — Гром говорил медленно, тяжело, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Там человек сорок было. Нормальные ребята, мы с ними раньше торговали, менялись припасами.

Пауза. Долгая, тягучая.

— Когда пришли — там уже шел штурм. Механоиды. Много, несколько десятков. Полноценная штурмовая группа. Мы сунулись было помочь, но… — он покачал головой. — Там уже нечего было спасать. Еле ноги унесли.

— Дерьмо, — выдохнул я.

— Это еще не все. По дороге обратно мы видели следы боя еще в двух местах. Дым на горизонте, зарево пожаров. Что там было конкретно — не знаю, не совались проверять. Но думаю, ты понимаешь.

Я понимал. Слишком хорошо понимал.

— Ты хочешь сказать, что Эдем ударил по всем убежищам? — спросил я. — Одновременно?

— Похоже на то, — Гром кивнул. — Он работает на опережение, Антей. Скорее всего, связал в одну цепочку все последние события — атаки на его объекты, освобождение людей с мясной станции, активность выживших. Просчитал, к чему это все идет. Тут не надо быть самой мощной нейросетью в истории человечества, чтобы понять, каким будет следующий шаг. И он решил не ждать. Ударил первым.

Дерьмо.

Я опустился на ближайший стул. Ноги вдруг стали ватными, в голове зашумело.

Если Гром прав — все гораздо хуже, чем я думал. Схроны Плесецкого бесполезны без людей, которые будут использовать оружие. А людей… Людей больше нет. Эдем вычистил убежища, уничтожил или захватил выживших. Превентивный удар. Элегантное решение проблемы, которая еще толком не успела возникнуть.

Искусственный интеллект, мать его. Просчитал все наперед, как гроссмейстер в шахматной партии. Пока мы собирались сделать первый ход — он уже закончил игру.

— Я же говорил!

Голос Серого резанул тишину, как ржавый нож. Он вскочил со своего ящика, глаза горели злобой, лицо перекошено.

— Я с самого начала говорил! Это все из-за него!

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Его война с Эдемом привела к активизации механоидов! Как только он появился в первом убежище — на него напали! Напали и уничтожили, нам пришлось уходить сюда! Это его идея была — освобождать людей с мясной станции! Тащить их к нам! А где гарантия, что среди них не было агентов Эдема, а?

Серый задыхался от ярости, брызгал слюной.

— Его идиотские бредни про объединение и восстание привели к тому, что напали не только на нас — на все убежища разом! Если бы не он — мы бы жили спокойно, как раньше! Вежь жили же? Жили! Главное — Эдему на глаза не попадаться, не высовываться, не привлекать внимания! А теперь что? Теперь он хочет полномасштабную войну! Да нас всех просто уничтожат!

Он сделал шаг ко мне, тыча пальцем.

— Я не удивлюсь, если выяснится, что это он и наводит механоидов! Синтет поганый! Откуда мы знаем, что у него в башке? Может, там передатчик, который сливает Эдему всю информацию!

Я слушал молча. Не перебивал, давал выговориться.

Параноидальный бред. Я слышал его и раньше, еще в первом убежище. Тогда терпел — не в том положении я тогда был. Сейчас…

Сейчас терпеть я не собирался.

Серый открыл рот, чтобы сказать что-то еще, — и осекся.

Потому что я одним движением оказался рядом с горлопаном. Схватил его за шиворот, одной рукой вздернул вверх — легкий, оказывается, как цыпленок — и впечатал спиной в стену. Активировал клинок. Лезвие выскользнуло из предплечья с тихим щелчком, холодная сталь коснулась горла Серого.

Не резанула. Просто коснулась. Легко, почти нежно.

Глаза Серого расширились от ужаса. Рот открылся, но вместо слов вышло только сдавленное хрипение.

— Ты меня достал, — проговорил я негромка, но в воцарившейся тишине слышно мои слова было отчетливо.

Клинок чуть сдвинулся, и по шее Серого скатилась тонкая струйка крови.

— Хочешь жить как крыса на помойке? Питаться тем, что удалось украсть из мусорного бака, пока хозяева не смотрят? Живи. Никто тебе не запрещает. Хочешь сидеть в норе, трястись от каждого шороха и молиться, чтобы тебя не заметили? Да ради бога. Хочешь сдохнуть в подземелье, выродившись в гребаного морлока, который боится высунуть нос на поверхность? Твой выбор. Твое право.

Я чуть усилил нажим. Еще одна капля крови скатилась по шее, впиталась в грязный воротник.

— Но если ты еще раз откроешь свой поганый рот в моем присутствии и попытаешься меня в чем-то обвинить — я тебе голову отрежу. И никто за тебя не вступится. Не удивлюсь, если еще спасибо скажут. Ты меня понял?

Серый молчал. Таращился на меня выпученными глазами, судорожно сглатывая

— Ты. Меня. Понял? — повторил я раздельно.

Он кивнул. Быстро, судорожно, насколько позволял клинок у горла.

Я разжал пальцы.

Серый сполз по стене на пол. Скрючился, схватился за горло, закашлялся, глотая воздух широко открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я убрал клинок. Лезвие втянулось обратно в предплечье.

В помещении было очень тихо. Все смотрели на меня — кто с удивлением, кто с опаской, кто с чем-то похожим на мрачное удовлетворение. Шило выглядел так, будто ему показали фокус. Лиса — так, будто она именно этого и ждала. Гром… Да вообще никак, его лицо было непроницаемым, как бетонная стена.

— А у вас тут весело, — заметил Рокот. В его голосе отчетливо слышалась усмешка.

Я только отмахнулся.

Гром смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно кивнул — не то одобряя, не то просто принимая к сведению.

— Ты прав насчет объединения, — сказал он. — Насчет того, что пора действовать. Во всем этом ты прав. Но если Эдем действительно решил покончить с остатками человечества в Москве и разом ударил по всем убежищам…

Он развел руками.

— Людей взять негде. А мы вдесятером, даже с твоими схронами, такую задачу не осилим. Это не героизм, Антей. Это самоубийство. Десять человек, против армии механоидов, против всей инфраструктуры Эдема… Нет, даже с тобой нам это не под силу.

Я лишь тяжело вздохнул, и кивнул.

Да уж. Расклад не самый оптимистичный.

— Если только не вмешается третья сила, — прозвучал неожиданно незнакомый голос. Тихий, спокойный, но уверенный.

Азиат. Он по-прежнему сидел у стены, но планшет отложил в сторону. Смотрел на меня внимательно, изучающе — будто прикидывал что-то в уме.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гром.

Азиат помолчал секунду. Потом чуть наклонил голову набок, кивнул, будто принял какое-то решение, и, наконец, спросил:

— Вы слышали что-нибудь о «Группе 'Феникс»?

Я смотрел на азиата, но видел не его. Перед глазами вдруг всплыло совсем другое — моя собственная проекция там, в башне «ГенТек». Голограмма, которая говорила со мной моим голосом. «Скорее всего, ты встретил Крона или кого-то из 'Группы Феникс»…

«Группа Феникс».

В голове щелкнуло, мир поплыл.

Вспышка.

Бойцы в тяжелой экзоброне, отступающие под огнем. Вспышки выстрелов, грохот взрывов, крики в эфире. Среди них — я сам. Вскидываю оружие, стреляю куда-то в темноту, отступаю вместе с остальными. Рядом падает кто-то, я оборачиваюсь, вижу лицо — знакомое, но имени не могу вспомнить. Выстрел. Удар в грудь, боль, темнота…

— Шеф, фиксирую аномальную нейронную активность, — голос Симбы пробился сквозь пелену. — Рекомендую глубокий вдох и фокусировку на внешних раздражителях.

Вспышка погасла так же внезапно, как появилась.

Я стоял посреди штаба, сжимая кулаки. Сердце колотилось, во рту пересохло. Воспоминание — яркое, болезненное — ускользало, как вода сквозь пальцы. Я пытался ухватить его, удержать, вытащить из глубин памяти хоть что-то еще, но…