Он взял футляр с трубками, открыл, проверил содержимое. Потом развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Сергей тоже не задержался, оттолкнулся от перил и пошёл вниз, думая о том что суд свершился быстро и безжалостно. Дом теперь знал: за воровство — смерть.

С утра Петров вывесил на первом этаже график дежурств. Листок в клеточку, приклеенный скотчем к стене. Сергей нашёл свою фамилию в графе «крыша, ночь» и хмыкнул. Колян, стоявший рядом, тыкал пальцем в бумагу.

— Гляди, Серый, я с тобой. Тоже на крышу.

— Вижу, — Сергей провёл пальцем по строчкам. — Значит, смена с двадцати трёх до пяти. Нормально.

Он отошёл от листка и направился к выходу. С утра по дому разнесли новое распоряжение генерала — копать нужники. Две ямы, по одной у каждого торца дома. Мужики уже собрались внизу, перекуривали, разбирали лопаты. Штыковых было три, совковых две, остальные — кто с чем. Один притащил сапёрную лопатку, другой — здоровенный лом.

— Николаев, — окликнул его Степан Ильич, — давай к нам. У восточного торца начнём, там грунт помягче.

Сергей кивнул, взял свободную штыковую лопату, поплевал на ладони. Земля у восточного торца действительно была мягкой — супесь с примесью глины, но всё равно копать пришлось с натугой. Солнце пекло, ветер с моря почти не доставал сюда, закрытый стеной дома. Работали молча, с хеканьем и матом. Сергей скинул ветровку, оставшись в футболке, и ритмично вгонял лопату в грунт. Мышцы горели, новая нога работала как поршень, безотказно.

К полудню яма достигла полутора метров в глубину. Пот заливал глаза, Сергей вытирал его рукавом и продолжал копать. Соседнюю яму, у западного торца, рыли другие — оттуда доносился смех и скрежет лома о камень.

К двум часам обе ямы были готовы. Оставалось соорудить настил и поставить коробку, но это были уже не его, Сергея, проблемы.

Довольный проделанной работой, он вытер лицо футболкой, натянул ветровку и пошёл к себе. Ноги гудели, руки налились тяжестью. В квартире он выпил воды, съел кусочек сыра и лёг на диван. Тело требовало отдыха перед ночной сменой. Закрыл глаза и почти сразу уснул, проспав неожиданно долго.

Разбудил его стук в дверь. Сергей глянул на часы — половина одиннадцатого. За окном уже стемнело.

— Серый, ты готов? — голос Коляна из-за двери. — Развод через полчаса.

— Иду, — Сергей сел, потёр лицо, проверил пистолет.

Внизу, у подъезда, уже горел костёр. Петров стоял со своим неизменным планшетом, рядом с ним — Максимов, закутанный в бушлат. Восемь человек, отобранных в караул, выстроились неровной шеренгой. Сергей с Коляном встали с краю.

— Порядок такой, — начал Петров без предисловий. — Двое на крыше. Четверо у восточного входа внизу, четверо у западного. С крыши не спускаться, с постов не уходить. Связь по рации, криком только в крайнем случае. Вниз, к воде, не соваться.

Максимов обвёл строй тяжёлым взглядом.

— Ночь тёмная, луны почти нет. Увидите что — сначала доклад. Если нападут — огонь на поражение. Не рискуйте.

Тем у кого не было, раздали оружие. Сергею с Коляном достались карабины Сайга, на каждом из которых крепился ночной прицел, тяжёлые коробки с резиновыми наглазниками.

— Николаев, это вам и вашему напарнику, — Петров протянул карабины. — Пост на крыше — наши глаза. Смотрите в оба.

Сергей взял карабин, взвесил в руках. Колян принял свой с благоговением, как ребёнок игрушку.

— Только я это… стрелял-то последний раз в девяносто шестом, — пробормотал он.

— Вспомнишь, — коротко сказал Сергей.

Они поднялись на крышу. Ночь стояла ясная, звёздная. Ветер с моря дул ровно, без порывов, холодил лицо. Сергей подошёл к парапету, опёрся ладонями о бетон. Колян пристроился рядом, положил карабин рядом с собой.

— Красиво-то как, — выдохнул Колян, задирая голову. — Звёзды прямо как дома.

Сергей посмотрел на небо. Большая Медведица висела над степью, Полярная звезда горела ровно, на привычном месте. Он достал бинокль, поднёс к глазам, повёл по небу. Ни одного спутника, ни одной движущейся точки.

— Спутников нет, — сказал он вслух.

— Чего? — Колян не понял.

— Спутники. Ни одного не видно.

Он опустил бинокль, помолчал, обвёл взглядом горизонт. Внизу, у подножия обрыва, река отблёскивала звёздами. В плавнях кричала какая-то ночная птица. Степь за рекой тонула в темноте.

Время тянулось медленно. Сергей время от времени поднимал Сайгу, осматривая через прицел подступы к дому. Внизу, у костров, тихо переговаривались часовые. Колян сначала крутился, потом затих, привалился спиной к вентиляционной шахте.

Ближе к трём Сергей почувствовал, как начинает клонить в сон. Он потёр лицо, закурил, пряча огонёк в ладони. Колян вскочил, размял ноги, подошёл к краю.

— Серый, — вдруг сказал он изменившимся голосом. — Серый, глянь.

Сергей шагнул к парапету. Внизу, в темноте, что-то двигалось. Пятно, темнее окружающей темноты. Потом ещё одно, и ещё.

— Это люди, — прошептал Колян. — Много.

Сергей вскинул карабин, включил ночной прицел. Картинка в окуляре стала зеленоватой, резкой. Он увидел фигуры. Десятки фигур, низко пригнувшихся, бегущих от берега к обрыву, к восточному подъему. У многих в руках было оружие — топоры, мечи, короткие копья. Часовые наверху не реагировали, ПНВ у них не было, а двигались пришельцы бесшумно.

— Блядь, — выдохнул Сергей.

Колян, не дожидаясь команды, вскинул карабин и выстрелил в воздух.

Дом проснулся мгновенно. Внизу заорали, захлопали двери, кто-то закричал. Сергей уже не слушал. Он припал к прицелу, поймал в перекрестье первую фигуру и нажал на спуск. Карабин дёрнулся, фигура упала. Второй выстрел, третий. Колян стрелял рядом, торопливо, но не мазал — тела уже лежали на земле, дёргались, кричали.

Нападавшие замешкались. Они явно не ожидали отпора. Но потом волна снова хлынула вперёд, и Сергей понял: их слишком много. Не меньше полусотни. Он сменил магазин, передёрнул затвор и снова открыл огонь.

Снизу, из дверей обоих подъездов, уже выбегали военные. Без строя, кто в чём, но с оружием.

С балкона седьмого этажа грянул зычный голос Максимова:

— Левый фланг! Обходят, мать вашу! Огонь по левому флангу!

Сергей перевёл прицел левее и увидел, как от реки бегут новые фигуры. Он поймал в перекрестье ближайшую, выстрелил. Промах. Ещё выстрел — фигура упала. Рядом Колян, вскрикнув, положил еще одного.

Бой длился минут пять, не больше. Нападавшие, потеряв больше двух десятков убитыми и ранеными, дрогнули. Сначала побежали задние, потом остальные. Они катились к реке, спотыкались, падали.

Сергей оторвался от прицела и посмотрел на воду. Там, у самого берега, чернели два корабля. Длинные, с высокими носами, украшенными резными головами. Самые настоящие драккары, как в кино про викингов. Вёсла торчали из бортов, паруса были убраны.

— Смотри, — выдохнул Колян. — Это ж… это ж корабли. Деревянные.

Внизу военные уже добежали до берега. Человек пятнадцать, с ружьями и карабинами. Они открыли огонь по ближайшему драккару, который ещё не успел отчалить. Силуэты на палубе падали, кто-то прыгал за борт.

Второй корабль, дальний, уже отходил. Вёсла ритмично взбивали воду, и длинный корпус разворачивался носом к морю. С балкона Максимов орал:

— Захватить ближний! Быстро, пока не ушёл! Горохов, людей на борт!

Сергей видел в бинокль, как кто-то из наших полез на борт драккара. Потом грохнуло несколько выстрелов — и всё стихло. Один корабль был взят, а второй уходил в море.

Колян стоял рядом, тяжело дыша. Руки у него дрожали.

— Серый, это чё было-то? Откуда они?

— Оттуда, — Сергей кивнул в сторону моря.

Внизу уже зажигались огни и суетились люди. Сергей достал сигарету, закурил. Пальцы слегка подрагивали — адреналин ещё не схлынул. Внизу трещали факелы, кто-то стонал, кто-то ругался.

Сергея с Коляном сменили на рассвете. На крышу поднялись Степан Ильич и молодой лейтенант, фамилию которого Сергей не знал. Степан Ильич молча кивнул, принял пост, лейтенант зевал, кутаясь в легкую курточку. Сергей отдал карабин, оставшись со своим ПМ-мом.