М-да, а красотой куратор пошел явно не в папашу-короля. Вот откуда этот благородный лоск.

— Она прелестна, — невольно вырвалось у меня.

Наставник лишь кивнул, продолжая глядеть на картину.

— Её зовут Амадея. Амадея Майерхольд. Она истинная хозяйка Студеных земель и этого замка.

— И где же она сейчас?

Лицо принца стало ещё более мрачным. Ответ был очевиден. Но я до него почему-то не додумалась.

— Далеко, — только и сказал он. — Очень далеко.

Мне захотелось извиниться за бестактность, но я решила, что это лишь сильнее все испортит, и прикусила язык.

— Расскажи о ней что-нибудь, — попросила тихо, глядя на красавицу.

— О, вы бы с ней точно нашли общий язык. Она тоже была той ещё затейницей и любила мастерить всякие причудливые вещи. Те часы, что ты стащила у меня, были её подарком.

Устыдил так устыдил. Браво, Ваше Высочество.

— По правде говоря, я своровала их не для себя, — произнесла, опустив глаза в пол.

— Да ну? И для кого же? — недоверчиво осведомился он.

— Помнишь старосту деревни?

— Такого мерзкого старика забыть непросто.

— Это точно. Так вот, он хотел жениться на моей подруге. Она была красивой, умной и доброй. Мы быстро нашли общий язык и стали друг другу как сестры. Приближался день её совершеннолетия, после которого она должна была стать женой старосты. Очередной женой, — кисло заметила я.

— Куда делись остальные?

— Одна померла, другую в монастырь сослали, что стало с третьей — одному богу известно, но ноги у той были знатные. Надеюсь, убежала. Но вернемся к истории. Отдавать подругу старику я не хотела. Та тоже желанием стать почетной супругой не горела, но как-то быстро смирилась со своей участью.

— А ты — нет.

— Смирение и я — вещи несовместимые. Ломала я голову долго. Но тут появился ты со своими прелестными, явно дорогими часиками. А твой характер помог мне обчистить тебя!

— Это как же?

— Пробраться к тебе в помывочную оказалось проще простого. То воды горячей подлей, то мыло невкусно пахнет, то водичка уж больно теплая, срочно неси холодную!

— Н-да, я был несносным мальчишкой… — хмыкнул Кай, морщась.

— Был? — язвительно уточнила я.

— Был, — уверенно заявил принц.

— Ну-ну.

— Не отвлекайся от истории, Юрай.

— А всё, кончилась история. Часы я у тебя стащила, штаны тоже. Чтобы не догнал. Всё это я провернула в последний день командировки. Отсиделась в кустах, пока ваша нафуфыренная делегация не уехала, а после торжественно вручила подруге часы и узелок, наградила ускоряющим пенделем в сторону ближайшего города и долго махала платочком ей вслед. Короче говоря, твои часы спасли хорошей девке жизнь. А ты, так и быть, с тех и правда не такой уж несносный мальчишка.

— И что я такого натворил в прошлой жизни, что в этой мне послали тебя… — протянул Его Высочество с театральной тоской.

— Не знаю, но что-то непременно хорошее!

— Идем, о моя беспощадная награда. Занятия вот-вот начнутся.

Я охотно взяла его за руку. Кайрат открыл портал и быстро шагнул в него, утягивая меня следом.

Прежде чем оставить Морозное княжество, я не сдержалась и вновь бросила быстрый взгляд на картину Амадеи Майерхольд. Интересно, что с ней стало?..

На первое занятие я опоздала несмотря на то, что куратор был добр и галантно вытряхнул меня из портала прямо в мою комнату. Там я быстро переоделась и поскакала на пару.

И как же я была разочарована, узнав, что нашего смелого и сильного учителя по ОФВ свалила простая простуда. Пока воин свистка и спортивной формы отлеживался в кровати, сморкаясь в бумажные платочки, его часы любезно подхватил лорд Грейлис.

Именно к нему на урок я имела несчастье опоздать.

— Ага! А вот и злостная нарушительница правил! — с триумфом проговорил нумеролог.

— Мне очень жаль? — предположила я.

— Останешься на отработку после занятий! — вынес неутешительный диагноз тот.

Вот ведь. И не поспоришь. Учитель все-таки.

Занятие в целом прошло неплохо, если не брать в расчет его постоянные жутко-довольные взгляды, которые он бросал в мою сторону.

— Адептка Юрай, жду тебя вечером! — сказал он где-то посреди лекции. А когда та закончилась, Грейлис тормознул меня в дверях, чтобы сказать три сокровенных слова: — Жду тебя вечером!

Его заклинило, что ли?

— Я помню… — отозвалась терпеливо.

— Не забывай! В пять будь как штык!

Вероятно, его очень возбуждают мысли о чистой доске, отполированных партах и вымытом полу, раз он так переживает.

Остальные пары прошли без сучка и задоринки. По крайней мере, больше никто из преподавателей не стремился приобщить меня к драюще-чистяще-воспитательным работам.

Но вот стрелка часов неохотно дотащилась до пяти вечера, а я к этому моменту столь же неохотно принесла свою малость усталую тушку в кабинет Грейлиса.

— Хм, вовремя, — с некоторой неприязнью произнес нумеролог, мазнув взглядом сначала по мне, а после по наручным часам. Он словно удивлялся самому факту, что я умею следить за временем.

— Где мне нужно убрать?

— Везде, — с широкой улыбкой отозвался Грейлис, оглядывая огромную аудиторию, способную вмещать в себя две сотни человек разом. — И никакой магии. Это ведь наказание, как-никак.

Угу. Нахождение с тобой в одном помещении уже можно расценивать как особо жестокую пытку.

Кое-как скрыв своё раздражение, я зашагала за ведром и тряпками.

Вот же противный старикашка. Уверена, если бы на моем месте оказался кто-то другой, ему бы не пришлось тратить своё время на никому не нужную уборку. Зачем академии рабочий персонал, спрашивается? Уж явно не для того, чтобы заставлять нерадивых адептов махать тряпкой.

Начала я, что логично, с самых верхних рядов. Намывая столешницы, надеялась, что Грейлис вот-вот покончит с делами и пойдет на заслуженный отдых, но нет. Он неспешно заполнял журналы, листал учебники и просто смотрел в окошко, многозначительно вздыхая.

Из аудитории он вышел лишь раз. За чаем.

Притащив увесистый чайник, он снова шлепнулся на насиженное место и продолжил вздыхать с видом мудреца.

— Ты делаешь все слишком медленно, — сказал он сварливо.

Чья бы корова мычала…

— Стараюсь, чтобы вам понравилось.

— Старайся. Это, пожалуй, единственное, что у тебя хорошо получается.

— Стараться?

— Быть уборщицей, — припечатал маг.

— Благодарю за похвалу. Нет ничего зазорного в таланте хорошо убираться. У многих членов моей семьи талантов вовсе не наблюдается.

— Затеваешь ссору?

— Всего лишь смахиваю пыль, милорд.

Мы обменялись столь натянутыми улыбками, что от их фальши на зубах заскрипело.

Нумеролог наконец перестал отвлекаться на меня и продолжил возиться с журналами. В какой-то момент локоть его скользнул по столу, задев чашку. Та, к несчастью, оказалась полной. Чай разлетелся по всему столу, покатился каплями на пол.

— Убери, — приказал нумеролог, отряхивая свою мантию.

Поджав губы, я нехотя исполнила просьбу и протерла сухими тряпками его стол.

— Ты пропустила вот здесь, — он ткнул пальцем на маленькую капельку, сверкающую на самом краю стола. — Вероятно, я ошибся. Даже в таком бестолковом деле ты оказалась бесполезна.

— Вероятно, вам самому стоит перестать быть таким неуклюжим, — отозвалась я, медленно, но верно теряя терпение. Заглянув ему в глаза, я промокнула несчастную каплю и вернулась к намыванию доски.

На то, чтобы отойти от шока, Грейлису понадобилось чуть больше минуты.

— Как ты смеешь разговаривать со мной подобным образом?

— А вы?

Разыгрывать умницу-благоразумницу я никогда не умела. А вот показать зубы всегда была горазда. Я никому не позволю вытирать об себя ноги. Ни отцу, ни королю, ни Грейлису. Особенно Грейлису.

— А кто ты такая, чтобы относиться к тебе хорошо?

— Человек, — буркнула я. — Всё. Закончила.