Я повернулся, поморщился от боли, и, приподнявшись, посмотрел на полыхающее на горизонте зарево. Мясная станция горела. Вирус, выпущенный в системы жизнеобеспечения Симбой, нашел-таки путь к ядру Эдема… А что происходит при заражении, мы уже знали на примере станции в Сходне.

Вообще, у меня появилось некоторое количество вопросов к этому самому вирусу, его происхождению и появлению у меня на импланте, но задавать их было некому. Но пока он оказался самым действенным оружием против Эдема, и я был намерен его использовать и дальше, если понадобится.

Как бы то ни было, станция полыхала, освещая заревом горизонт, и к утру от комплекса останется только обугленная воронка. Одной базой ГенТек меньше. И это хорошо.

Грузились в броневики мы спокойно, деловито и быстро, и никто не мешал нам это делать. Пока мы бились с охраной в коридорах станции, Шило, Ворон и Гром наверху совершили практически невозможное. Нас встретили остовы пары сгоревших Рапторов, целая куча дохлых механоидов помельче и усталые, мрачные, но довольные виновники всего этого. Я не знаю, как троим бойцам удалось перебить столько мехов, но результат был налицо. К сожалению, эта победа далась высокой ценой: Ворон, тот самый трусоватый Ворон, из-за которого мы потеряли Сытого, погиб, прикрывая Шило от бросившегося на него геллхаунда. Что ж. Земля пухом. Лично я считаю, что он полностью искупил свою вину.

Ида пришла в себя, и сейчас ехала в том же броневике, только внизу, в десантном отсеке, где над ней хлопотали женщины, которых совсем еще недавно она охраняла на мясной станции. История сотрудницы ГенТек, охранницы женского блока, которая не смогла смотреть на то, как издевались над людьми, не сумела смириться с участью племенного скота, уготованной таким же, как она, и сбежала со станции в поисках помощи, требовала уточнений и проверки, но уже в этом виде была готова стать основой душещипательного сюжета, который с мясом оторвали бы сценаристы и писатели… Если бы еще существовали книги, фильмы и сериалы, и те, кто их создавал. Кто так удачно вывел ее на нас, идущих на мясную станцию освобождать друзей — везение, само провидение или приснопамятный Егерь — вопрос отдельный. И сомневаюсь, что мы получим на него ответ.

Как бы то ни было, Ида была весьма ценным приобретением. Как минимум — для меня. Я прекрасно понимал: мне предстоит еще не один раз с хлестнуться с ГенТек и их обезумевшим детищем, и чем больше я буду знать про их внутреннюю кухню, тем проще мне будет. Ида выглядела крайне подходящим источником информации. Хоть какой-нибудь. Потому что конкретной информации о корпорации у меня было с гулькин… М-м-м… Нос. Конечно, мне было бы сильно интереснее пообщаться с кем-нибудь из руководящего звена или хотя бы с инженерами, но пока такой возможности не было. А за неимением гербовой будем писать на простой, что уж поделать.

В общем-то, если подвести итоги — я не зря ввязался в эту авантюру. Нам удалось спасти своих людей, а вместе с ними — еще несколько десятков выживших. Мы дали по зубам корпорации и Эдему, получили некоторое количество новой информации, а еще…

А еще я получил доказательство своей невиновности в инциденте с седьмым убежищем. Теперь было понятно, что там орудовал мой двойник. Кто его создал, с какой целью и какова моя роль в этом — пока неизвестно. Но я обязательно докопаюсь до правды.

Да, мне по-прежнему не очень понятно, где искать ответы. Мир большой, баз корпорации — десятки, может сотни. И с чего начать, я не знаю. Но я их обязательно найду, эти ответы. Потому что, судя по всему, от этого зависит мое дальнейшее выживание. Если у меня есть двойник, созданный для каких-то целей, если меня кто-то переделал в киборга и стер память — значит, я кому-то нужен. Или был нужен.

А когда ты кому-то нужен, рано или поздно за тобой приходят.

В полу открылся люк и в кузов выбралась Лиса. Тоже усталая, чумазая, но выглядящая вполне довольной.

— Антей, — тихо позвала девушка. — Ты в порядке?

Я повернул голову, посмотрел на нее, выдавил подобие улыбки.

— Пока не совсем, — хмыкнул я. — Но постараюсь вернуться в строй как можно быстрее.

— Я рада, что не ошиблась в тебе, — проговорила девушка, присаживаясь рядом. — Спасибо, Антей.

— Спасибо? — я вскинул бровь. — Спасибо за что?

— За то, что пошел до конца. За то, что не бросил людей. За то, что прикрыл… За все. Без тебя мы бы не справились. Да о чем говорить, без тебя мы бы даже не дошли до станции…

— Не за что, — я махнул рукой. — Любой бы на моем месте поступил бы так же.

— Не любой, — девушка качнула головой и замолчала.

— Я говорила с Идой, — сменила тему Лиса. — Это правда, что там, внизу… Там был твой… Двойник?

— Правда, — кивнул я. — Только не спрашивай, откуда он взялся — понятия не имею.

— Получается, седьмое убежище — это его рук дело? — девушка очень серьезно смотрела на меня.

— Наверное, — пожал я плечами. — Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Ни кто он, ни сколько таких еще бродит по руинам… Я даже кто я такой, черт возьми, не знаю! — сорвался на повышенный тон я. — Человек, или… Такое же изделие корпорации.

— Ты — человек, — девушка протянула руку и провела по моей закопченной, окровавленной щеке. — Иначе и быть не может.

— Мне бы твою уверенность, — невесело усмехнулся я.

Мы замолчали, задумчиво глядя на зарево на горизонте.

Гори, тварь. Гори дотла. Это только начало.

Сколько еще таких станций? Сколько еще людей в клетках? Сколько еще ответов, спрятанных в бункерах корпорации?

Не знаю. Зато точно уверен в другом. В том, что я найду их все. Медленно, методично, один за другим. Чего бы мне это ни стоило.

Потому что альтернатива — сдаться. А сдаваться я не умею.

Ездить на транспорте, пусть и довольно проходимом, по руинам — отдельный вид удовольствия. Такой, на любителя. Сколько точно прошло времени с того момента, как мы выехали с базы ГенТек, сказать было сложно — время размазалось в однообразную серую массу, разбавленную ухабами, толчками и страдальческими стонами подвески, которая, казалось, доживала последние часы. И, в целом, я понимал ее жалобы.

После того, как выскочили с пустырей, пришлось свернуть в застройку. Там ползли, как похоронная процессия. Руины жали с обеих сторон — обрушенные здания, перегородившие дорогу, завалы из бетона и кирпича, через которые приходилось продираться со скоростью пешехода, либо и вовсе объезжать, делая крюк в несколько кварталов. Колонна виляла между мертвыми зданиями, пережидала, пока парни на мотоциклах, едущие впереди, находили новый путь, потом снова трогалась. И все это время — в адском напряжении. Враг мог появиться откуда угодно, и часовые в кузовах броневиков вертели головами на все триста шестьядесят, как долбанные совы.

Потом выбрались на какую-то объездную — широкая, относительно целая трасса, ведущая вдоль промзон. Там стало значительно бодрее. Крон вдавил педаль, броневик рыкнул двигателем и рванул вперед. Остальные подтянулись следом. Скорость выросла — километров до сорока, а может, и до пятидесяти. Для разбитого шоссе и перегруженных машин — почти спринт. В условиях окружаюещго постапокалипсиса и вовсе непозволительная роскошь.

Я лежал в кузове заднего броневика, прислонившись спиной к борту. Периодически рядом маячили, сменяя друг друга, пара наблюдателей. Остальные набились в десантное отделение внутри. На такую ораву десантный отсек не рассчитывался, но народ предпочел тесниться на головах друг у друга, зато пребывать в тепле и безопасности. А я выбрал кузов — воздух, простор и возможность видеть, что творится вокруг. Ноги вытянуты, под головой — рюкзак. Прохладный ветерок треплет ворот, но сейчас мне это даже нравилось. Все лучше гребаных подземелий, провонявших кровью и отчаянием.

Чувствовал я себя несколько лучше, чем еще несколько часов назад, все же наноботы делали свою работу. Раны затягивались, синяки бледнели, боль в ребрах притупилась, отступила. Но до полного восстановления было еще далеко. Тело гудело, как перегруженный двигатель, каждая кочка отдавалась в костях. Хотелось выспаться, но на броневике, трясущемся по руинам, это было невыполнимой задачей.