Начало месяца Хельгаст, 2003 г. Э.С.

Сразу после событий ранее произошедших .

Сердце Чёрной цитадели, зал с обелиском Печати.

— Начать.

Серебряные нити дрогнули.

Лекс ожидал боли. После всего, что делала с его телом Метка, после Кристаллических полей, Города Призраков и дороги через Запретные земли он уже привык, что прикосновение древних механизмов редко обходится без неё. Но нити лишь плотнее обвили запястья, стали на миг тёплыми и ушли под кожу.

Он видел, как они исчезают, одна за другой, однако не чувствовал ни прокола, ни пореза. Только лёгкий холод поднялся по венам к локтям, плечам и груди.

Зал исчез. Не погас и не растворился. Просто стал слишком маленьким, чтобы оставаться важным в этот момент. Перед Лексом развернулась схема.

Тысячи линий пересекали друг друга, уходили вдаль, ветвились, замыкались в кольца и обрывались на чёрных провалах. Одни горели ровным серебристым светом. Другие мигали, будто лампы в старом цехе перед тем, как окончательно перегореть. Большая часть внешних контуров была мертва. Там, где должны были находиться узлы, зияли разрывы, и сквозь них медленно просачивалось багрово-чёрное сияние.

Печать оказалась никакой не стеной. Она была сетью. Огромной, древней, изуродованной сетью, охватывавшей весь Айрос. Города, горные хребты, подземные комплексы, забытые ретрансляторы, кристаллические жилы, реки эфира, всё это соединялось здесь. Даже белая линия, проведшая их по всему пути, была лишь тончайшей ниткой в этой конструкции.

Лекс понимал принцип. Перед ним был механизм, созданный не для того, чтобы однажды закрыть дверь, а чтобы непрерывно удерживать её под давлением. Пятнадцать тысяч лет он перераспределял нагрузку и прокладывал обходные пути. А потом повреждений стало больше, чем путей и обходить стало почти невозможно.

В центре схемы «Пепельная Вечность» раскрылась серебряным каркасом, повторявшим первоначальные линии Печати, и на короткое время возвращала конструкции прежнюю форму. Только форму. В месте, куда Лекс вставил патрон из звёздного железа, сияла крошечная перемычка. Она замыкала разорванный центральный канал, но вокруг неё уже собиралось новое давление.

— Исходная структура Печати восстановлена частично, произнёс Архитектор.

Голос пришёл сразу со всех сторон. В нём не было ни облегчения, ни торжества.

— Внешнее разрушение составляет семьдесят девять процентов. Стабильность центрального контура, восемнадцать процентов. Продолжает снижается.

На схеме один из серебряных узлов мигнул и погас.

— «Пепельная Вечность» способна восстановить базовую структуру. Автономное противодействие последующим воздействиям невозможно.

— Почему?

— Уточните запрос.

— Почему невозможно? повторил Лекс.

— Мне не нужен вывод. Покажи исходные данные.

Часть схемы приблизилась.

Он увидел одно из внешних колец. Серебряный поток встречал багровое давление, усиливался, смещал нагрузку на соседние узлы и закрывал разрыв. Через несколько мгновений удар повторялся, уже в точке, куда ушла энергия. Контур снова перестраивался. Следующее воздействие приходилось на ослабевший участок. Пустота не била вслепую. Она следила, делала выводы.

— После прекращения текущей активации давление возобновится, сообщил Архитектор.

— Расчётное время до повторного критического разрыва: четыре минуты сорок две секунды.

Где-то далеко вернулся голос Грыма:

— Лекс? Ну что там?

Лекс не ответил. Он увеличил участок ещё сильнее, перебрал показатели и запросил историю воздействий. Перед ним понеслись цепочки ударов, сначала редких и грубых, затем всё более точных. За последние месяцы промежутки между ними сокращались. Каждый новый разрыв появлялся рядом с местом предыдущего ремонта, но никогда точно в нём.

— Старый контур продержался пятнадцать тысяч лет, сказал Лекс.

— Что изменилось?

— Противодействующая среда адаптировалась.

— Пустота.

— Да.

— Ты хочешь сказать, она запомнила всю схему?

— Термин неточен, но допустим. Статический защитный алгоритм распознан. Его реакции прогнозируются. Каждое следующее восстановление без изменения принципов управления будет ещё менее продолжительным.

— Тогда изменим алгоритм.

— Требуется адаптивное управляющее ядро.

— Сделаем.

Архитектор не ответил.

Это молчание Лексу очень не понравилось.

Он открыл глаза. Зал медленно вернулся, но схема осталась поверх него. Сквозь серебряные кольца проступили обелиск, разбитый пол, Серафима рядом с Эриннией и Грым, сидевший на камне без протеза. Писк стоял между ними. Его треснувшая линза отражала свет чаши.

— Сколько времени нужно на создание нового управляющего ядра? уточнил Лекс.

— При наличии неповреждённого производственного комплекса Древних, от шестидесяти двух до ста восьмидесяти лет.

— У нас же есть твои программы.

— Существующие программы являются частью распознанной системы защиты.

— Значит, создадим другие.

— В доступное время это невозможно.

Лекс стиснул зубы.

— Ты можешь управлять Печатью сам.

— Нет.

— Почему?

— Моя структура распределена между уцелевшими комплексами Айроса. Для полного переноса необходимо разрушить связь с ними, собрать ядро и переписать его под центральный контур.

— Это возможно?

— Технически, частично.

— Не играй словами.

— Вероятность завершения переноса до разрушения Печати, ноль целых ноль три процента. Даже при успешном переносе требуемая адаптивность не будет достигнута. Мои решения ограничены исходными протоколами.

— Сними ограничения.

— Самостоятельное изменение базовых протоколов запрещено базовыми протоколами.

Грым хрипло рассмеялся.

— Построили разум, который не может починить себя, потому что сам себе запретил, хрипло сказал Грым.

Лекс пропустил их спор мимо ушей. Лекс проверил Писка. Его ядра не хватало для управления Печатью, но малый обслуживающий канал мог принять дроида для диагностики и ремонта доступных узлов. Следом Лекс предложил распределить нагрузку между несколькими людьми.

— Нет, ответил Архитектор.

— Несколько сознаний создадут конфликтующие центры управления. Результат: разрушение личностей и самой Печати.

Оставались боги. Но любая божественная сущность изменила бы контур в соответствии со своей природой и получила власть над внутренними потоками мира. Кроме того, Пустота уже умела поражать богов. Лекс вспомнил золотой трон и Романа с чёрными глазами.

— Исключить.

— Временно удержать барьер. Хотя бы пятнадцать минут. Мы доберёмся до ретранслятора и поднимем все архивы.

«Пепельная Вечность» вспыхнула ярче. Внешние кольца выровнялись, и начали лопаться одно за другим.

— При полном расходовании резерва время удержания составит семь минут восемнадцать секунд, сообщил Архитектор.

— После этого повторная активация станет невозможна, а новый разрыв превысит текущий в шесть целых четыре десятых раза.

Семь минут хватало, чтобы выйти из зала. Дойти до ретранслятора, конечно, нет.

Лекс нашёл другой путь. Восточный узел ещё горел на схеме и давал им дополнительные двенадцать минут.

— Вот. Ты его не учёл.

— Восточный ретранслятор прекратил работу две минуты сорок одну секунду назад.

— На схеме он активен.

— Отображается последнее подтверждённое состояние. Фактическая передача энергии отсутствует.

— Проверь.

— Выполнено.

— Ещё раз.

Серебряная точка мигнула и погасла. Вместе с ней исчезла и надежда на двенадцать минут. Лекс снова перебрал схему: запас энергии, перенос «Пепельной Вечности», обрушение цитадели, патроны из звёздного железа, искру Серафимы, контур Эриннии и ядро Писка.

Каждый расчёт снова возвращал его сюда.

Наконец Лекс спросил:

— Что требуется от адаптивного ядра?