— Возможно.

— Шпиль погибнет.

— Тоже возможно.

— Миллионы погибнут.

— Не исключено.

— Тогда зачем?

Лекс посмотрел в чёрную пустоту вместо глаз.

— Потому что ты предлагаешь мне спасти людей, лишив их права быть людьми.

— Они выберут жизнь.

— Тогда спроси их.

— Я знаю ответ.

— В этом то и проблема.

Он сжал пальцы, кристалл дрогнул. Белые кольца остановились. Световая преграда исчезла. Грым влетел в зал по инерции, едва не упал и сразу поднял молот.

— Что ломаем?

— Уже ничего.

— Жаль.

Крэш вошёл следом, поддерживаемый Рахом. Повязка на боку снова почернела от крови. Он посмотрел на Романа.

— Он опасен?

— Не знаю.

— Тогда давай его убьём и проверим.

Роман не обратил на них никакого внимания. Его взгляд был устремлен только на Лекса.

— Ты отказываешься от возможности спасти их всех?

Лекс потянул кристалл на себя. Он оказался лёгким, тёплым. Внутри поднялся серый пепел.

— Нет.

— Тогда что ты выбрал?

Лекс посмотрел на Грыма, на Крэша, на Писка. На тех, кто дошёл сюда вместе с ним и имел право хотя бы знать, что их жизнь не стала частью чужого расчёта.

— Я не имею такого права.

— Я отказался выбирать за них всех. Они имеют право решать сами.

Роман замер. На одно короткое мгновение чёрные глаза стали серыми. Или Лексу просто захотелось это увидеть. Уголок губ дрогнул, но слов не последовало. В серых глазах не было ни одобрения, ни поражения, только усталость человека, который впервые не знал, что произойдёт дальше. Фигура исчезла, не рассыпалась, не растворилась. Просто перестала занимать место в мире. В руках Лекса лежала «Пепельная Вечность». Белые кольца одно за другим погасли. По залу прошёл низкий гул. Архитектор заговорил впервые с начала разговора:

«Объект извлечён. Комплекс переходит в режим консервации».

— Сколько у нас времени? спросил Лекс.

«До полного закрытия, семь минут».

Пол задрожал, в дальней стене открылась дверь. За ней лежала белая дорога, уходившая назад через мёртвый город. Все к выходу. К Шпилю.

— Обратный маршрут активирован, сообщил Архитектор.

Грым посмотрел на кристалл.

— У нас получилось?

Лекс не сразу ответил. Внутри «Пепельной Вечности» медленно кружился пепел. Иногда в нём проступало какое-то лицо. Каждый раз исчезало раньше, чем можно было понять, кому оно принадлежало.

— Мы его забрали.

— Я не про это спросил.

— Знаю.

Крэш тяжело выдохнул.

— Обсудите по дороге.

За спиной погасло ещё одно кольцо. Белый зал начал темнеть. Перед тем как переступить порог, Лекс обернулся. Пустой пьедестал едва угадывался в темноте. Ему показалось, что оттуда донёсся короткий кашель. Знакомый, с лёгкой хрипотцой. Потом в белом мраке на мгновение возник силуэт в синей куртке. С серыми глазами, без улыбки. Роман просто стоял и смотрел им вслед. Лекс не знал, было ли это прощание, остаток памяти или последняя уловка. Не всё требовало ответа немедленно.

— Лекс? позвал Грым.

Он отвернулся от Романа.

— Идём.

Дверь за спиной начала закрываться.

— Куда ведёт эта дорога? спросил дворф.

— Обратно к Шпилю.

— Наконец-то хорошая новость.

Писк поднял манипулятор.

— А таверна?

— Если Шпиль ещё стоит, найдём.

— Шпиль стоит, упрямо сказал Грым.

Никто не стал с ним спорить. Они вошли в проход. Позади одно за другим гасли белые кольца. Город Призраков складывал все воспоминания обратно в стены. Не с кем не прощался. Никого не благодарил. Просто отпускал и засыпал. Лекс шёл первым. В руках он держал силу, способную спасти мир. Но впервые ясно понимал: главным искушением была не власть. Главным искушением была возможность больше никогда никогда не спрашивать других. То чего хотят они сами.

Месяц Менельмос — Валонар, 2003 г. Э.С.

Пепельная Буря. Обратный путь от Города Призраков

Белая дорога вывела их к воротам внутреннего периметра быстрее, чем Лекс ожидал. За спиной одна за другой гасли световые линии. Стены смыкались, закрывая площади и переходы, по которым отряд ещё недавно пробирался к сердцу Города Призраков. Впереди расходились массивные створки, а за ними уже клубилась Пепельная Буря.

— Четыре минуты до завершения консервации центрального комплекса, сообщил Архитектор.

Грым покосился на темнеющие здания.

— А потом?

— Город перейдёт в автономный режим ожидания.

— Ещё на пятнадцать тысяч лет?

— Продолжительность периода ожидания не определена.

— Значит, пока какой-нибудь другой идиот не явится и не утащит отсюда то, что плохо лежит.

— Центральный объект уже извлечён.

— Вот именно.

Лекс шёл первым, удерживая «Пепельную Вечность» обеими руками. Кристалл оставался тёплым, словно хранил в себе жар давно погасшего горна. Серый пепел внутри медленно кружился, иногда собираясь в смутные очертания лиц, однако всматриваться в них Лекс больше не пытался. Увиденного хватило.

За спиной тяжело дышал Крэш. Рах поддерживал его под левую руку. С другой стороны, опираясь на копьё, прихрамывал Сайр. Повреждённая нога почти не сгибалась, поэтому каждый шаг давался ему с заметным усилием, но от чужой помощи он по-прежнему гордо отказывался.

Кхар замыкал строй. Правая рука драконида оставалась притянутой ремнями к нагруднику, поэтому щит был закреплён на левом предплечье дополнительными кожаными петлями. Двигать им свободно Кхар не мог, зато мог принимать удары всем корпусом. Грым шёл рядом с Лексом, положив молот на плечо. Писк всё так же сидел на голове и постоянно оглядывался, проверяя состояние каждого.

У ворот отряд остановился. Белый свет обрывался ровной чертой. За ней начиналась тёмная земля, исцарапанная когтями и покрытая пеплом. Ветер врывался в город резкими порывами, принося запах гари, мокрого камня, крови и раскалённого металла. Пелены защиты у города уже не было. После стерильного воздуха древнего комплекса этот запах показался почти родным и привычным.

— Все готовы? спросил Лекс.

— Нет, но это имеет значение? ответил Крэш.

Грым повернул голову.

— Наконец-то честный драконид.

— Но идти то нам всё равно придётся.

— Вот теперь узнаю.

Рах поправил руку Крэша на своём плече. Сайр удобнее перехватил копьё. Кхар выставил щит, проверяя крепления. Лекс поместил «Пепельную Вечность» в жёсткий футляр на груди. Кор-Дум изготовил его ещё перед нападением, ворча, что Лекс обязательно найдёт самый неудобный способ нести древний артефакт. Тогда никто не знал размеров кристалла. Перед входом в город Грыму пришлось переделать внутренние крепления, однако теперь «Пепельная Вечность» легла внутрь так точно, словно Кор-Дум видел её заранее.

Крышка закрылась, свет не исчез. Серебристое сияние проступило сквозь швы и разлилось по металлу. Крэш посмотрел на футляр.

— Спрятал да.

— М..да уж.

— Не помогло.

Лекс вздохнул и шагнул за границу. За ним последовали остальные.

Буря встретила их сразу. Пространство, ещё мгновение назад белое и неподвижное, стало серым, рваным и голодным. Ветер ударил в лицо холодным эфиром и колючим пеплом. Небо медленно вращалось, меняя цвет от грязно-серого до тускло-фиолетового. Скалы то приближались, то уходили вдаль, будто расстояние здесь зависело не от шагов, а от чужой воли. Время тоже текло неровно. Одно мгновение растягивалось настолько, что Лекс успевал рассмотреть каждую пылинку перед лицом. Следующее сжималось, проглатывая сразу несколько шагов.

Створки за их спиной начали закрываться. Лекс успел оглянуться. Последние огни Города Призраков гасли один за другим. Затем ворота сошлись, оставив после себя гладкую белую стену без единого шва.

— Обратно уже не постучишь, заметил Грым.

— Как бы и не собирался.

— Все так говорят, пока очень не понадобится.