В самый разгар их боя, в голове Кейты прозвучал голос отца, как тихая мысль. «Его больше нет, дитя. Я не чувствую его душу, нигде. Сосуд пуст» Удаганка на мгновение замерла. Алтан, ведя свою невидимую ментальную битву, подтвердил ее худшие опасения. Отца Инсина, хана Хулана больше не было. Не было его души, которую можно было бы спасти, осталась лишь оболочка. И эта страшная новость… придала ей сил. Кейта стала еще на шаг ближе к своему отчаянному плану. Раз душу уже не спасти, значит, девушке не нужно было больше колебаться. Нет смысла щадить тело, что когда-то было отцом ее возлюбленного. «Будь осторожна, — снова прозвучал голос Алтана. — Если душу забрал сам Эрлик, значит, их договор все еще не свершен до конца. Он привязан к своей жертве, и в этом его слабость».

Кейта все поняла. В ходе очередного яростного обмена ударами, она, намеренно, сделала неловкий финт и «случайно» выронила кинжал. Блеснув радужным светом, он упал на землю между ними, звеняще ударившись о камень. Эрлик тут же отскочил назад. Он посмотрел на клинок, потом на Кейту, и на лице Хулана появилась торжествующая улыбка.

— Глупая девочка, — прошипел он, метнувшись вперед. Эрлик схватил сияющий клинок с земли и снова отпрыгнул, держа его перед собой. — Думала, я не замечу? Думала, обманешь меня своей поддельной слабостью?

Юная шаманка не сводила глаз с оружия в руках Хозяина Нижнего мира. Осталось совсем немного, лишь заставить его подойти максимально близко. Чтобы он нанес тот самый удар, которого она так ждала. И для этого была лишь одна возможность. Кейта сделала вид, что полностью сломлена, она упала на колени, изображая отчаяние.

— Нет, нет, все не так, я… — испуганно прошептала она, склонив голову. А затем, с диким яростным криком, Кейта, безоружная, бросилась на злого духа. Девушка сделала вид, что хочет отобрать у него оружие, но Эрлик, как она и рассчитывала, лишь рассмеялся. Он играючи уклонялся от ее неуклюжих атак, парируя удары одной рукой, а в другой держа клинок.

— Борись, маленькая богиня! — хохотал он. — Борись! Это так красиво!

Эрлик позволил ей подойти совсем близко. И в какой-то момент, устав от игры, он с наигранной театральностью раскинул руки, объявив о своей неминуемой победе.

— Вот и все. Конец, — произнес Владыка Тьмы и молниеносным, нечеловечески быстрым рывком шагнул ей навстречу. Кейта не успела, да и не пыталась, увернуться. Шаманка лишь сделала рваный глубокий вдох, и почувствовала, как клинок, созданный, чтобы убить ее мать, Великую Тэнгри, ведомый рукой ее злейшего врага, с глухим и влажным свистом вошел ей в грудь. В самое сердце.

Последствия удара были не такими, как того ожидала Кейта. Не было ни взрыва света, ни ощущения божественной силы, лишь тупая пронзающая боль, вытеснившая из легких весь воздух. Кейта медленно посмотрела вниз. Сияющий кинжал, который еще мгновение назад был в руке Эрлика, теперь торчал из ее груди. Он сделал это! Владыка Тьмы нанес удар сам! Ее план… сработал?

Эрлик, тем временем, торжествовал. Он смотрел на девушку, на ее широко раскрытые от шока и боли глаза, и наслаждался моментом. Теперь он окончательно победил, он вонзил в дитя Тэнгри оружие, которая она своими же руками ему и отдала! Какая ирония, какая сладость… но что-то в этом всем было не так. Эрлик ожидал, что почувствует всплеск ее божественной сути, которую он должен был поглотить через клинок. Но ничего не происходило. Что-то пошло не так! Эрлик с удивлением посмотрел на свою руку, которой он держал клинок, пронзивший Дочь Леса. Его пальцы были в чем-то черном, похожем на сажу. Зрачки злого духа, его черные бездонные колодцы, сузились до точек. Этой сажи не было на рукояти, она просочилась изнутри кинжала, когда тот вошел в ее тело! Дитя Тэнгри обманула его! В тот миг, когда он коснулся клинка, Кейта тут же высвободила мощь перекованного клинка. Но эта сила не даровала Эрлику власть, наоборот, она его практически уничтожила. Владыка Тьмы самонадеянно попался в эту, такую простую и гениальную в своем безумии, ловушку.

Кейта рухнула на землю, как подкошенная ива, беспомощно хватаясь за рукоять кинжала, торчащего из ее груди. Это было совсем не так, как в том видении, что показала ей Великая Мать. Не было никакого золотого света или радужного сияния. Была лишь густая алая кровь, которая предательски быстро пропитывала ее одежду, покидала ее слабеющее тело, лишая последних сил. Мир вокруг девушки начал меркнуть, сужаясь до одной-единственной, пульсирующей точки боли.

Нечеловеческий, полный ярости и боли вопль Эрлика заставил всех на поле боя замереть. Битва остановилась. Все, и живые, и мертвые, обернулись. Алтан, стоявший в кругу своих шаманов, приоткрыл рот от удивления и ужаса. Он мог ожидать от своей дочери чего угодно — смелости, безрассудства, хитрости, но такого…

— Она… — прошептал Торвальд, стоявший рядом.

— Кыыс победила его, — дрожащими губами вынес свой вердикт Алтан. Он смотрел не на бьющегося в агонии Эрлика, а на свою дочь. На свою маленькую девочку, лежащую в луже собственной крови. К ней, обезумев от ужаса, уже бежал Инсин. Эрлик в теле Хулана сорвал с себя верхнюю одежду и с ужасом провел рукой по своей шее. Иглы! Мелкие, почти невидимые, те самые шаманские, бесполезные игрушки! Но они были не на нем, они словно были внутри него, и были сделаны из чистого обжигающего света, который сейчас, когда его защита была разрушена изнутри, впивались в его демоническую сущность, пригвождая ее к этой смертной, разрушающейся оболочке хана. Когда? И как⁈ Как только эта девчонка умудрилась всадить эти иглы? В момент удара или еще раньше? Боль была такой сильной и всепроникающей, что Эрлик понял — теперь все было серьезно. Он совершил глупейшую, роковую ошибку, воспользовался орудием света, думая, что это орудие тьмы. И он, в лице человека, который заключил с ним договор, хана Хулана, собственноручно завершил этот договор, пронзив сердце той, что была связана с ним кровью и пророчеством. Владыка Тьмы сам, своими руками, разрушил свой якорь, загнал себя в ловушку, из которой больше не мог выбраться. Его сущность была заперта в умирающем теле хана, пронзенная иглами света, а его сила и связь с Нижним миром, с каждой секундой слабела. Эрлик был богом, а теперь он был просто умирающим, запертым в клетке из плоти. И от этого он был в бессильной, поглощающей его ярости.

Но самой высшей и горькой иронией момента, последней насмешкой судьбы над поверженным божеством, было то, что на него никто даже не обращал внимания. На него, на Эрлика, Владыку Тьмы, повелителя миров, который корчился на земле в агонии, пытаясь вырвать из своей сущности жгучие иглы света, никто не смотрел! Вся эта армия, живых и мертвых, все эти герои и злодеи, они забыли о нем. Все собрались в другом месте, вокруг маленькой, неподвижной фигурки, лежащей на земле. Отчаяние этого мира сконцентрировалось в этой одной точке. Около девушки, жизнь в которой, как пламя догорающей свечи, едва ли уже теплилась.

Инсин стоял на коленях рядом с Кейтой, держа ее холодеющую руку в своих. Он смотрел на лицо девушки, на котором уже проступала восковая, смертельная бледность. На ее губы, с которых сорвался едва слышный вздох. На рваную рану, из которой уходила ее жизнь, окрашивая землю в цвет заката.

— Нет… — шептал он, качая головой. — Нет, нет, нет…

Холодные, уже почти безжизненные пальчики Кейты едва заметно сжались в его руке.

— Ин… синим…

Шепот стелет с ее губ, как последний, самый легкий осенний лист. «Мой Инсин». Юноша не верил своим глазам. Он уперся взглядом в кровоточащую рану, и его тело трясло от страха. Так, как не трясло ни в одной битве, ни перед лицом любого демона.

— Да сделайте же что-нибудь! — внезапно закричал Инсин, поднимая свое искаженное отчаянием лицо на Алтана, который стоял рядом, как каменное изваяние. — Вы… вы же великий вождь! Величайший шаман! Сделайте же что-нибудь! Исцелите свою дочь!