— Андрей? — наконец-то дошло до гебиста.

Сова дважды ухнула и слетела с ветки прямо под ноги человеку. Там я заставил её пройти шагом с метр и затем влететь на ближайшую ветку, а с неё на следующую в направлении, где сейчас лежал я на лесной подстилке, связанный благодаря амулету с ночной пернатой хищницей.

— Я понял, что нужно идти за тобой. Но сначала мне необходимо спрятать парашют.

Немного проведя капитана, я заставил сову растянуть крыло, как указатель, отмечая нужное направление. А затем разорвал между нами связь. Встал с земли, машинально отряхнулся, повесил за спину ранец, на плечо ППС (почти всю нашу группу вооружили этими новейшими пистолетами-пулемётами. А кому они не достались, тем вручили старые добрые СВТ и ДП), поправил ремень со шлеёй, на котором висела кобура и ножны с кинжалом. После чего быстрым шагом двинулся навстречу капитану. Встретились мы уже через пятнадцать минут. В течение следующего часа вся наша группа полностью собралась.

Место для установки отпугивающих амулетов было выбрано не мной, но когда я его увидел, то признал, что лучше было и не найти. Нужно было перекрыть гравийную дорогу. Она была здесь единственная, по которой могла проехать тяжёлая техника: танки, грузовики, бронетранспортёры и тягачи либо лошадиные упряжки, буксирующие гаубицы. Объезд здесь был почти невозможен. Немцам придётся буквально продираться сквозь чащу, овраги, через ручьи с речками и заболоченные участки или самые настоящие болота. В условиях цейтнота это будет невозможно. А способная пройти через эти буераки пехота… это просто мясо с винтовками, которое точно не сможет остановить будущее наступление Красной Армии.

Всего получилось с помощью амулетов перекрыть около трёх километров по фронту и почти четыреста метров в глубину. В качестве небольшой ремарки хочу добавить, что амулеты, установленные здесь, не просто отпугивающие, а полноценно лишающие рассудка уже после нескольких пройденных десятков метров. А зашедшие за сотню — это покойники. Остановка сердца, асфиксия и инсульт гарантированы каждому такому неудачнику.

Васильков и я после того, как амулеты заняли своё место, отправились в оговоренный квадрат, где нас заберёт самолёт и переправит через линию фронта. Остальные члены группы остались рядом с отвращающими амулетами. Они получили от меня право ими управлять. Точно также, как Фомич. До сих пор вспоминаю его «пуню». С помощью змей (простите гады земные, но ваша жизнь поможет сохранить жизни тысяч людей), приносимых в жертву, они многократно продлят действие амулетов. А ещё мгновенно деактивируют их при приближении к району наших частей.

ГЛАВА 14

— Тарахтит, — коротко сказал я гебисту.

— Хм? Не слышу, — отозвался тот. — Где?

— Вон там, — я махнул рукой в сторону, где едва уловимо бухтел авиационный двигатель. Если это наш У-2, то он заходил строго из немецкого тыла. Слегка неожиданно, конечно, но ничего экстраординарного. Или сбился с пути в ночи, проскочил стороной и после сверки по ориентирам возвращается в нужную точку, или самолёт сделал крюк, обходя опасности. Возможно, пилот вообще летит без штурмана, так как предстояло забрать двух человек. Добавлю, непростых людей. Таких в крыльевых люльках вроде как и нельзя перевозить. Не по статусу.

«Как минимум меня, — усмехнулся я мысленно. — Васильков хоть и в одном звании, но по рангу сильно ниже котируется».

— Всё равно не слышу, — вздохнул мой напарник спустя полминуты внимательного прислушивания к окружающим нас звукам.

«Куда тебе, — рефлекторно подумал я. — Амулетов у тебя нет, и заговорами ты не пользуешься».

Прошло ещё минут пять, когда звук авиационного мотора стал настолько отчётливым, что его уловили уши моего напарника.

— Слышу! — выкрикнул он. — Поджигаем.

Мы с ним бросились к заранее приготовленным кострам, по которым экипаж самолёта будет совершать посадку.

Вскоре моё обострённое магией зрение засекло над макушками деревьев тёмную фигуру самолёта с характерными крыльями. «Рус фанер» — так презрительно фрицы называют этот аппарат. А еще «швейная машинка», когда трусливо прятались по щелям и блиндажам от бомб, сбрасываемых им на головы по ночам экипажами У-2. До меня доходили кое-какие слухи, что легендарный «кукурузник» полноценно модернизируют, превращая в почти современный самолёт, который хоть в мир, хоть на пир, как говорится. Да, хоть и тихоходный, но он был сродни будущим «жигулям» и «уазикам», которые можно было починить в полях и горах с помощью мотка проволоки, молотка, а порой и куска мыла.

Лично мне уже довелось полетать чуть ли не на каждой выпущенной до войны и в войну модели. От обычного ширпотребовского, до генеральского «лимузина», отличающегося от прочих наличием закрытой кабины с небольшими, но удобными креслами для пары человек. Кстати, почти у каждого генерала и командующего крупными соединениями есть такой. А ещё у высокопоставленных сотрудников ГБ. А у самых-самых в личном-служебном владении имеются Ли-2.

Усиленное магией зрение помогло рассмотреть ряд важных деталей при приземлении самолёта. Как и предполагал — к нам прилетел только один лётчик. Голова в лётном шлеме торчала только из «ячейки» сразу после винта. Также я увидел, что к нам прибыла трёхместная версия. Значит, не придётся Василькову трястись в крыльевой капсуле.

Мотор стих ещё до того, как У-2 коснулся колёсами травы. Раздался громкий треск ломаемых прошлогодних сухих стеблей, мелких кустарников, стегающие удары длинные стеблей по корпусу и крыльям. Несколько раз высоко подпрыгнув и качнувшись с бока на бок самолёт, наконец-то, остановился. Из кабины ловко и быстро выбрался лётчик и немедленно залёг на земле под винтом.

— Иволга шестьдесят! — раздался его голос.

— Кречет сорок! — после секундной паузы отозвался мой напарник.

Выждав ещё несколько секунд, мы двинулись к самолёту, при этом автоматы повесили на плечо. Пилот поднялся с земли и убрал ТТ в кобуру.

— Здравствуйте, товарищи, — нейтрально поприветствовал он нас.

Мы ответили на его приветствие, а потом я поинтересовался:

— Летим? Загружаемся?

Гость сильно поморщился.

— Если бы, — со вздохом ответил он. — Тут проблемка…

К счастью, с «проблемкой» можно было справиться своими силами. Не пришлось бросать самолёт и двигаться пешим ходом к новой точке, где нас бы забрал очередной летательный аппарат. Вот только провозился лётчик слишком долго. Когда мы развернули самолёт для взлёта, край неба уже чуть-чуть посветлел. Лицо у лётчика было мрачнее мрачного. Лететь придётся уже в светлое время суток. Я занял место за пилотом. Васильков устроился в третьей «ячейке» за пулемётом ШКАС на кольцевой турели.

Опасения сбылись. Так и тянуло сказать, что накаркали.

Внезапно справа раздался громкий треск и хлопки. Последние напоминали звуки от флагов во время сильного ветра или при встряхивании простыни. В крыльях появилось несколько крупных прорех.

Спустя пяток секунд за спиной рокотнул ШКАС. И тут же смолк. Я завертел головой. Но противника увидел только после того, как он пронёсся над нами, на мгновение накрыв тенью.

«Тяжёлый мессер», — пронеслась в моей голове мысль.

Противник развернулся и повторно попытался расстрелять наш небесный тихоход. Но тут наша скорость была нашей защитой. Скорость и удивительная манёвренность. Пилот увёл самолёт в сторону и две коротких огненно-дымных полосы трассеров прошли далеко от нас.

Через несколько секунд вновь прозвучала очередь из пулемёта, которым управлял гебист. Увы, но с тем же нулевым результатом.

— Лучше бы вообще не жёг патроны, — пробормотал я, имея в виду Василькова и его опытность в плане стрельбы по воздушным целям из летящего объекта.

Наш пилот был настоящим асом. Раз за разом он уводил У-2 из-под вражьего прицела. Дважды дымные трассы трассеров проходили в десятке метров от крыльев и фюзеляжа нашего воздушного транспорта. Странно, но память в этот миг не нашла ничего лучшего, как выдать очередное воспоминание из прошлого, факт, когда-то случайно вычитанный в интернете. Если ему верить, то все лётчики, сумевшие набрать около тысячи и свыше тысячи вылетов летали на «небесном тихоходе». Данный самолёт прощал пилотам любые даже самые критические ошибки. Что особенно было важным для новичков, обучавшихся в ритме «взлет-посадка». Свалить его в штопор было почти невозможно.