— Моя любимая тактика, — хмыкнул я. — И предложение хорошее.

Движение ночью было вынужденной мерой. Мехи имели кучу возмодностей обнаружить человека в темноте — тепловизоры, сканеры и черт знает что еще — но для этого нужно было искать нас адресно, зная, что и где ищешь. Спрятаться ночью было все-таки проще. А еще ночью было меньше шансов нарваться на мутантов, которые предпочитали в ночи отлеживаться в своих гнездах. Так что здравый смысл в этом имелся.

На этот разговор понемногу иссяк. Мы молча поели, Гром и Ворон заняли по матрасу, я же остался на месте, время от времени отхлебывая кофе и наблюдая за Лисой, которая изучала карту в своем коммуникаторе.

— Лиса, — позвал я вполголоса. — А что это за штуковина была в лесу? От которой мы ноги делали. Как ты там его назвала, Леший?

— Не в лесу, а в Роще, — машинально поправила меня Лиса. — Тот, кто знает, что это — уже не расскажет, — чуть помедлив, проговорила она. — Никто из тех, кто с Лешим сталкивался, уже не возвращался. Только тела разорванные, да кишки на ветках развешанные находили. Ходят байки, что Леший — это покровитель Рощи. Следит там за порядком, типа. Не любит, когда шумят там, шастают без дела, и, тем более, по его подопечным стреляют. Приходит порядок навести. Мутанты некоторые ему, вроде как, поклоняются. Жертвы приносят… Человеческие, — с отвращением проговорила Лиса. — Иные разведчики тоже подобную хрень переняли, мелких животин приносят, режут глотки да кровью траву окропляют — задабривают Лешего, дескать. Кретины, — по выражению лица девушки было отчетливо видно, что она думает о подобных практиках. — В общем, не знает никто толком, что или кто это, но я рада, что мы с ним не повстречались. Мехи, к слову, тоже стараются подальше от Рощи держаться.

— Понятно, — пробормотал я. Что-то не давало мне покоя, но я никак не мог уловить нужную мысль. Наконец, мне это удалось.

— Слушай, а откуда вообще все это взялось? Роща, мутанты… Всего пять лет прошло, как за это время биосфера могла поменяться и целые устойчивые виды появиться? Ведь даже поколения с того момента не прошло…

— А они и не появлялись, — пробурчал со своего матраса Гром. — Это все «ГенТек», мать его, и Эдем со своими раскими судами, будь он неладен. Не знаю, чего они там химичили, но вышло вот так. И мутанты, и Роща, и в целом то, что с растительностью произошло — это все их рук дело.

— Сетники — тоже оттуда же, — зябко повела плечами Лиса, явно вспомнив свой не самый приятный визит в метрополитен. — Выкидыш эксперимента очередного. Говорят, хотели новый вид вывести, для обслуживания подземных коммункаций, вентиляции, вот этого всего, а получилось… Ну, ты видел. Мехи сетников ненавидят лютой ненавистью, сетники — мехов… Мочат друг дружку, почем зря при встрече…

— Да уж, — хмыкнул я. Эдем к сетникам определенно неравнодушен. Стыдится неудачи, небось. И файлы зашифровал, и задание. на уничтожение выдал после первого же столкновения… Ублюдок. Отправил бы своих жестянок с ними разбираться, перебили бы друг друга в подхемельях, и отлично было бы.

— Антей, — Лиса вдруг коснулась моего плеча, и я, погруженный в раздумья, вздрогнул. — Я как-то так и не успела… — девушка замялась. — В общем, спасибо тебе. Если б не ты — так бы мы там и остались, в метро…

— Да не за что, — пожал я плечами. — Людей и так осталось мало, если мы еще и друг другу помогать перестанем, скоро вообще не останется.

— Правильная мысль, — пробормотал Гром. — Жаль только, что синтет понимает это получше людей… Некоторых…

Я поморщился, но спорить с Громом не стал. Что б он там обо мне ни думал, сам я ощущал себя человеком. Да, слегка улучшенным, да, с расширенными возможностями — но человеком. По крайней мере, у меня остались такие понятия, как долг, честь и совесть… По крайней мере, в том смысле, в котором я сам их понимал.

А вот то, что люди об этих понятиях стали забывать — это печально.

— Ладно, кончайте бухтеть. Давайте спать, — пробурчал Гром. — Лиса, заканчивай там и свет туши. Ночка впереди будет та еще. Хорошо бы успеть к станции выйти…

Лиса свернула карту, убрала коммуникатор в нагрудный карман и, поднявшись, выключила фонарь. Убежище погрузилось в темноту, скрипнул матрас под легким девичьим телом, а я так и остался сидеть, опираясь о стену и перебирая в голове невеселые мысли. Только скорчер из кобуры достал да на колени положил.

Так мне было как-то спокойнее. А сон… Посплю позже. Потом когда-нибудь. Кажется, мне это нужно меньше, чем остальным.

В путь собрались, когда уже стемнело. Я все-таки прикорнул на несколько часов, когда Гром, поднявшийся без будильника, свежий и бодрый, будто не четыре часа беспокойной дремы днем урвал, а проспал всю ночь в собственной кровати, благодарно мне кивнул и указал на матрас: поспи, мол. Много не понадобилось, и уже часа за три до выхода я сидел и перетряхивал оружие, патроны и снаряжение.

Вообще, конечно, как выяснилось, подготовился я хреново. Взять тот же респиратор… Мог бы и догадаться, что в мире, пережившем ядерную войну, противогаз лишним не будет. Хотя и Гром молодец… Мог бы и подсказать. Интересно, сколько еще таких моментов всплывет в ходе вылазки, и какой из них станет фатальным?

Народ собирался медленно. Гром подтягивал ремни разгрузки, Шило без особого энтузиазма жевал сухпай, Ворон просто сидел, уставившись в одну точку. После Рощи все выглядели так, будто вылезли из-под катка. Впрочем, можно сказать, что так оно и было.

Лиса разложила карту на старом деревянном ящике и включила коммуникатор. Холодное голубое свечение упало ей на лицо, выделив глаза и скулы.

— Пойдем вот так, — она провела пальцем по маршруту. — Здесь кварталы пустые, активность низкая обычно и далеко от объектов, интересных Эдему. Дальше пересечем промку, и выйдем практически к нужному сектору.

Говорила она спокойно, не повышая голос, но по тому, как Шило прекратил ковыряться в автомате, а Ворон даже голову поднял, было видно — слушают. У Лисы был редкий дар: если уж она что-то говорила про дорогу, спорить особо никто не хотел. Проводник все-таки. Ну, или почти никто.

— Нет, — глухо отозвался Гром, забрасывая за спину рюкзак. Сказал — как отрезал. Будто бетонная плита легла поперек карты.

Лиса моргнула, подняла взгляд.

— В смысле? Это оптимальный маршрут. И, по большей части, разведанный. Пойдем по нему, и…

— Не пойдем, — отрезал Гром. — Взрывчатку мы потеряли вместе с подрывником. Без нее на станции делать нечего. Так что идем другой дорогой. Через старую больницу. Там схрон.

На секунду в подвале повисла тишина, только звук падающих с потолка капель слышно было…

— Ты имеешь в виду тот схрон? — голос Лисы стал жестче, чем обычно.

Гром молча кивнул.

— Ты не забыл, почему мы его оставили? — спросила она уже тише, но интонации от этого не поменялись.

— Не забыл, — буркнул Гром, глядя куда-то мимо. — Но вариантов нет. Или ты предлагаешь вернуться за припасами на базу? Через Рощу?

Лиса прикусила губу, плечи напряглись. Несколько секунд она молчала, потом пожала плечами.

— Ну… ты старший. Тебе виднее.

— Да. Мне виднее. Мы совсем не потеряем во времени, и расстояние будет практически то же самое.

— Ну… Как скажешь.

Лиса отвернулась к карте, будто разговор был окончен. Но я видел, как она морщится, словно вкус проглоченного слова оказался слишком горьким.

Я отметил про себя: что-то в этом схроне явно не так. И похоже, единственный, кто об этом не в курсе — это я.

Выдвинулись, когда наступила полная темнота. Лиса первой поднялась, щелкнула фонарем, коротко глянула на часы.

— Пора.

Встали все одновременно, хоть и было видно, что идти никому не хочется, и люди нарочно оттягивают момент выхода. Шило пнул матрас к стене, Ворон зачем-то в очередной раз провел пальцем по дну кружки, из которой пил кофе, будто пытаясь удостовериться, что нормально ее помыл, сунул ее в ящик. Гром убрал со стола чайник, поставил его рядом с плитой и только тогда закинул на плечи рюкзак. Последний взгляд друг на друга, последняя проверка снаряжения — вперед.