Когда Анна ушла, Сергей, свободный от ночного дежурства, завалился спать. Голова гудела от полученной информации, но это не помешало ему почти мгновенно уснуть. Сказалась усталость последних дней.

Проснулся рано, едва рассвело. Встал, прошёлся босиком по холодному линолеуму, умылся водой из чайника. Потом перекусил остатками вчерашней трапезы, запил водой, закурил, и только тогда, с наслаждением вдыхая горький дым, накинул ветровку и вышел из квартиры.

Развод проводили на том же месте, что и вчера. Генерал уже стоял на ящике, по обыкновению с дымящейся трубкой. Сергею иногда казалось что он ее вообще не тушит, нарочно окуривая всех окружающих.

Народу собралось меньше — только те, кому предстояли работы и караулы. Бородин стоял чуть поодаль, в кителе, накинутом на плечи, и ждал своей очереди.

— Докладывайте, — кивнул ему Максимов.

Бородин шагнул вперёд, развернул планшет с набросками.

— Вчера в пробном выходе прошли вдоль побережья на север, и в бинокль заметили небольшое поселение. Десяток, может немногим больше хижин. Людей не видели, далековато, но лодки на берегу есть.

Генерал вынул трубку изо рта.

— Сильно далеко?

— Миль двадцать, думаю точно будет.

— Двадцать миль… — генерал задумался. — Это сколько ходу? За день туда обратно успеете?

— Если выйдем прямо сейчас с полным комплектом гребцов и при попутном ветре — к обеду будем на месте. Если на вёслах против ветра — дольше. Но до вечера должны обернуться.

Максимов задумался, глядя на море. Потом кивнул.

— Значит, так. Не теряйте времени. Собирай гребцов, еды на три дня — мало ли что. Подарков каких-нибудь, тряпок, железяк. И давай, туда-обратно, чтобы до темноты успели.

Потом повернулся к Сергею.

— Николаев, ты тоже собирайся. Бери свою гоп-команду, прогуляйтесь. И Анну не забудь — она вам, дуболомам, подскажет что сказать в случае нужды. Всё, выполняйте.

Сергей кивнул. «Гоп-команда» — это генерал удачно окрестил его пятёрку. При одном взгляде на этих мужиков любой местный поймет, что с ними лучше не связываться. Для разведывательной экспедиции — самое то.

Он нашёл Анну у костров с другой стороны дома, где она помогала женщинам чистить рыбу на обед. Передал приказ генерала. Она вытерла руки, поправила волосы и молча пошла переодеваться, а через полчаса они уже подходили к покачивающемуся на мелкой воде драккару. Экипаж был на борту, офицеры разбирались с парусом, гребцы сидели на скамьях, перекидываясь негромкими фразами.

Сергей оглядел своих бойцов, они пришли раньше, и уже парились в полной экипировке. В кольчугах, плащах, с топорами и мечами на поясах. Только у Магомеда вместо кольчуги была кожаная безрукавка, а вместо меча огромная булава, найденная среди трофеев.

Помогая подняться на борт, Сергей подал Анне руку, и очень кстати. Шагнув на палубу, девушка оступилась на мокрой доске, и если бы не предусмотрительность Сергея, слетела бы в воду.

Драккар отчалил. Заработали весла, парус наполнился ветром, и корабль медленно, тяжело развернулся носом к северу. Сергей стоял на корме, глядя, как удаляется девятиэтажка. Белая коробка на вершине обрыва, с флагом на крыше. Отсюда, с моря, она выглядела максимально чужеродно. Так, наверное, смотрелся бы инопланетный корабль приземлившийся где-нибудь напротив кремля.

Корабль шёл ходко. Ветер дул с юга, ровный, без порывов, и парус, растянутый на единственной мачте, наполнился туго, как надутое брюхо. Бородин стоял у рулевого весла, расставив ноги, и время от времени перекладывал румпель, поправляя курс. Чернов сидел на носу, вглядываясь в горизонт. Гаврилов, свесив ноги с борта, курил самокрутку, пряча огонёк в ладони.

Гребцы работали размеренно. Двадцать человек, по десять с каждого борта. Первый в левом ряду задавал ритм, негромко покрикивая: «Раз — два! Раз — два!» Вёсла опускались в воду почти без плеска, и выныривали, роняя капли. Драккар был рассчитан на сорок гребцов, но и двадцати хватало, чтобы держать ход. Парус помогал — с ним шли быстрее, хотя Сергей не мог сказать насколько, скорость в море для него была понятием относительным.

Сам он не греб, а просто сидел на корме, привалившись спиной к борту. Кольчугу он снял, чтобы не потеть. Рядом устроилась Анна, закутанная в плащ. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из-под капюшона. Она смотрела на берег — на серую полосу, медленно проплывавшую слева по борту.

Берег был пустой. Степь подступала прямо к воде, обрываясь невысокими глинистыми уступами. Иногда попадались балки, заросшие камышом, иногда — песчаные косы, на которых грелись птицы. Ни дымов, ни строений, ни людей. Только раз в небе промелькнул орёл, высматривающий добычу.

— Здесь всегда так? — спросила Анна, не оборачиваясь.

— Что значит так? — отозвался Сергей.

— Пусто.

— Наверное.

Анна кивнула и снова уставилась на берег.

Через час ветер начал стихать. Парус обмяк, захлопал, и Бородин велел убрать его. Дальше пошли на вёслах. Гребцы налегли сильнее, ритм ускорился. Скамьи скрипели, уключины поскрипывали, потёк пот по лицам. Сергей и сам когда-то сидел на вёслах — ещё в училище, на шлюпках, — и знал, какая это работа. Монотонная, выматывающая, когда спина деревенеет, а ладони горят даже через рукавицы.

— Скоро? — крикнул кто-то из гребцов.

— Миль пять, — ответил Бородин, сверившись с компасом. — Держим прежний курс.

Сергей поднялся, прошёлся по палубе. Его «гоп-команда» расположилась на носу. Вадим дремал, привалившись к щиту. Нурлан и Цой резались в карты на доске, положенной между скамьями. Артём чистил карабин. Магомед сидел, скрестив ноги, и что-то записывал в блокнот. Увидев Сергея, поднял голову.

— Интересно, что за племя? — спросил он.

— Увидим.

— Я тут прикинул: если это Тамань, то здесь могли жить касоги. Или зихи. Или смешанное население. А если Дон — то славяне. Но славяне так далеко на юг обычно не селились, тут хазарская зона влияния.

— Анна говорит, могут быть и славяне, и хазары, и греки.

— Греки — вряд ли. Греки строят каменные дома. А Бородин сказал — хижины.

Сергей кивнул и пошёл обратно на корму. Через полчаса Чернов поднял руку.

— Вижу дым!

Все повернули головы. Сергей достал бинокль, поднёс к глазам.

Берег здесь был ниже, чем у девятиэтажки. Глинистый обрыв сходил на нет, переходя в пологий песчаный склон. Над склоном, метрах в ста от кромки воды, поднимался дымок. Сергей подкрутил резкость, всматриваясь в очертания чужих жилищ.

Невысокие, приземистые хижины, крытые то ли камышом, то ли дёрном. Стены — что-то вроде плетёного каркаса, обмазанного глиной, с тёмными проёмами вместо окон. Крыши местами поросли мхом. Он насчитал всего одиннадцать строений, не заметив никаких частоколов, и вообще ничего походящего на укрепления.

Чуть ближе к воде стоял навес на столбах, под которым были развешаны сети. Рядом несколько лодок, — шесть, вытащенных на песок, и пару болтающуюся на воде, на привязи. Все — долблёнки, узкие, с низкими бортами, рассчитанные на одного-двух человек. Простые рыбацкие посудины.

Людей он увидел не сразу. Сначала заметил движение у навеса — женщина развешивала сеть, поворачиваясь к морю спиной. У воды возились двое детей — то ли мальчики, то ли девочки, отсюда не разобрать. Ещё кто-то сидел на корточках у костра, раздувая огонь. Они не ждали гостей с моря. А может просто не боялись.

Но когда драккар приблизился на расстояние примерно в полмили, кто-то из местных наконец заметил корабль. Сергей увидел, как фигура у костра замерла, потом вскочила, побежала к хижинам, размахивая руками. Женщина у навеса бросила сеть и схватила детей. Ещё через несколько секунд из хижин начали выходить люди — мужчины, женщины, старики. Они сбились в кучу на краю склона, глядя на море.

— Заметили, — сказал Бородин.

Сергей опустил бинокль.

— Заметили.

— Может, и к лучшему. Подходим?