— Давайте сначала пройдёмся по дому. Потом определюсь с чего начать и чем вам могу помочь, — сказал я своим сопровождающим.

— Как скажете, — кивнул мне Смирнов.

Эта задержка мне была нужна для того, чтобы определиться с планом действий. И спустя пять минут кое-что стало складываться в моей голове.

— Эти тапки, — я спустился на первый этаж в просторную прихожую и указал на низенький шкафчик без дверок, в котором стояли несколько пар кожаных и матерчатых тапочек, — они чьи?

— Скорее всего, хозяина дачи и нашего объекта, — сообщил Смирнов. Следом спросил. — Мы их проверили, товарищ Максимов. Ни ключа, ни записей. Ничего.

— Да мне они нужны для другого. Выпроводите всех лишних из дома и запретите подходить к окнам.

— Хм? — нахмурился Смирнов. Кажется, это была его первая откровенная эмоция с момента нашего знакомства.

— Не положено по протоколу, товарищ Максимов, — подал голос Иванов.

— Вы же слышали, что сказал товарищ Берия обо мне, товарищи, — зашёл я сразу с козырей.

Хотя по сути нарком в моём присутствии не откровенничал, но до моего появления он точно что-то наплёл гэбистам. Потому как моя фраза сработала, как я хотел.

Через несколько минут во всём немаленьком доме остались только я и майор с капитаном.

— Как выглядит Соловей? — уточнил я. — И как хозяин дачи? Известно, какие кто носил вещи здесь?

Получив ответ, я достал две пары разных тапок одинаковой степени изношенности. Размер ноги у описанных мужчин был почти одинаков. А тапки так и вовсе имели один и тот же. По поводу обуви, конкретно тапок сопровождающие ничего не смогли сообщить. Сначала выбрал матерчатые с войлочными стельками. Посчитал, что раз почивший «крот» в преклонном возрасте и с ослабленным здоровьем, то эта обувь ему больше подходит, чем тяжёлые тапки из кожи.

Плюнув в левый тапок, я зашептал сложный заговор, которым пользовался до этого всего раз:

— Велес батюшко, к тебе обращаюсь, к тебе просьба моя обращена! Покажи-яви образ ворога моего, проведи по пути-дорожки его, открой мне глаза на лик его и лики присных его…

Как только умолк, то слюна засветилась, а потом на её месте появился призрачный образ немолодого поджарого мужчины со слегка седыми волосами, зачёсанными под пробор, и с крупными очками в роговой оправе.

«Ц-ц, не тот, не угадал», — с лёгкой досадой подумал я и развеял заговор.

Не обращая внимания на переглядки гэбэшников, я повторил всё тоже самое с кожаными тапками.

Бинго!

Соловей был сильно немолодым кавказцев. Кажется, армянином. Полностью седой, выше среднего роста и обладатель излишнего веса. Причём настолько, что у него живот был больше, чем у беременной женщине на девятом месяце.

А дальше было почти полтора часа прогулок по дому. Мысленно я мог ускорять старые образы из прошлого. А ещё через полчаса случилось озарение! Теперь было по силам в одном помещении активировать сразу несколько образов армянина, относящихся к разным дням.

Закончив домом, я двинулся за призраком на улицу. За мной, чертыхнувшись себе под нос, зашагали майор с капитаном. Призрачные копии Соловья разбрелись по немаленькому дачному участку, часть которого занимали высоченные сосны и липы. Ох, и походил же я здесь. Минус ещё час с небольшим из моей жизни.

— Товарищ Максимов! — не выдержав, окликнул меня майор.

Этот момент совпал с окончанием действия заговора. Энергии во мне почти не осталось. Но то, что от меня требовалось я узнал.

— Всё, товарищ Смирнов, — ответил я ему через несколько секунд.

— Что — всё?

— Всё сделано. Идёмте.

Первым делом я привёл гэбэшников к старой липе, которую могли обхватить только два человека. Обхватив ладонью гнилой толстый сук, от которого остался гнилой опи́лок длинной десять сантиметров от ствола, закрашенный бурой краской, я повернул его против часовой стрелки. С небольшим усилием сук провернулся и выпал из паза.

— Это — раз! — усмехнулся я, посмотрев в глаза своим спутникам.

Второй тайник был устроен в толстом черенке старой штыковой лопаты. Садовым инвентарём можно было спокойно пользоваться без страха, что тот сломается. Третий схрон хитрый армянин сделал в доме в единственной кирпичной стене, к которой с одной стороны примыкала действующая печь-голландка. Четвёртый был сделан в кабинете писателя в раритетной пишущей машинке, которая не использовалась. а стояла за стеклянными дверцами в качестве сувенира.

В основном нам достались плёнки. Из бумаг у армянина была небольшая пачка фотографий, писем и каких-то документов. Мне даже в полглаза не дали взглянуть на добычу. Как только я показал последнюю ухоронку «крота», то Смирнов вежливо и настойчиво выпроводил меня с территории дачи. Меня посадили в «эмку», которая довезла до Дома на набережной. На улице ещё даже не начало светать. Управились задолго до озвученного Берией времени.

Быстро раздевшись, я свалился в кровать и мгновенно заснул. Но почти сразу же открыл глаза… рядом с костром у Дуба. Возле него сидели на широких чурбаках, как на стульях, четверо знакомых волхвов.

— Садись, собрат, — приглашающе махнул мне Волх.

— Доброй ночи, — произнёс я и устроился на свободной колоде.

В глубине души я серьёзно опасался намечающегося разноса за свои проступки.

— Не переживай. Ругать и карать тебя за своеволие не станем. Мы боялись, что сила тебе пожрёт изнутри, превратив в великое чудовище. Слава ушедшим богам, но тебя сия судьба миновала, — сказал мне Боян, сверля меня, как лазером, своим немигающим взглядом из-под густых бровей. — Позвали тебя по иной причине…

ГЛАВА 30

— Отпуск по семейным обстоятельствам? — с лёгким удивлением посмотрел на меня Берия.

— Да, товарищ Берия. По семейным. Очень нужно, — подтвердил я, стоя перед наркомом в его кабинете в здании на улице Джержинского. Отделывался короткими фразами.

— Далеко?

— В Рязань. Вернее, в Рязанскую область.

— Хм, — задумчив хмыкнул нарком и на несколько минут смолк. А потом поставил размашистую подпись на моём рапорте. — Хорошо, Андрей Михайлович, отпуск так отпуск. Считай, что у тебя с этого часа есть семь дней, которые только твои. Приятного отдыха и чтобы никаких семейных проблем. Ну, или как минимум решить их на месте и не тащить на службу.

— Спасибо, Товарищ Берия.

Только на улице я смог с облегчением выдохнуть. У меня всё получилось, уф! Ковалёва в Москве не было. И где его искать, как с ним связываться не представлял вообще никак. До мобильных телефонов, которые в двадцать первом веке стали ниточкой, которая помогала связаться с человеком в любую минуту даже на другой стороне земного шарика. ещё полвека. А до их массового распространения и вовсе лет шестьдесят наберется. Потому я отправился к наркому, чьим личным порученцем я являлся. К моему огромному облегчению он не стал расспрашивать о причинах, лезть под кожу с въедливыми вопросами и выяснениями. Собственно, я даже не соврал ни в чём. Круг Волхов — это семья. И она мне дала работу.

Волхвы ощутили колебание древнего артефакта, созданного ещё задолго до появления христианства на Руси. Это был меч. Волхвы неведомыми путями раскопали тот факт, что сейчас клинок историки связывают с Ильёй Муромцем. Хотя оружие ему никогда не принадлежало. А вот некоторое время им владел сам Святогор. Благодаря мечу он достиг небывалого могущества. И когда перерос клинок, то отдал его Кругу, а тот схоронил далеко от людских (и не только) глаз. Оружие получило часть святогороова могущества, став ещё могущественнее. И вот сейчас мои кураторы ощутили колебания снимаемых заговоров в месте, где спрятан меч. Самое главное — это не случайность. Охранные печати активировались так, как никогда в реальности, наткнись на тайное место случайные люди.

— Опереди их, забери меч и принеси в катакомбы под Москвой. А тех, кто нашёл его, убей! — приказным тоном произнёс тогда Боян.

— А если это партизаны какие-нибудь себе землянки роют или вообще наши историки⁈ — возмутился я.