Поднявшись по эскалатору, я, что было сил, рванул по галерее второго этажа, а внизу, за спиной, простучала первая сердитая пулеметная очередь. Дроны начали атаку…

И теперь только от меня зависит, как она закончится.

Коридор торгового центра уходил вперед темной кишкой. Битое стекло хрустело под подошвами, обрывки плакатов шуршали от сквозняка. За спиной гремел бой: что-то кричал Гром, раздавались тяжелые очереди, визжали дроны. Каждый звук бил в затылок, время мерялось не минутами, а уларами сердца. Нужно бежать. Чем дальше я уходил, тем меньше шансов у группы, и тем больше — у всех нас, если я все-таки доберусь до гребаного трансмиттера.

С отключением Симбы жить стало как-то вдруг значительно сложнее. Если раньше я не напрягаясь бегал по несколько километров, таская на себе всю снарягу, прыгал, стрелял, слышал и видел все, что должен был видеть и слышать, и практически даже не потел, то сейчас все обстояло с точностью до наоборот. Легкие горели, будто кто-то вбивал в грудь раскаленные гвозди, рюкзак и оружие тянули плечи вниз, каждый шаг давался все тяжелее, а зрение и слух ухудшились настолько, что я чувствовал себя практически инвалидом. Ну, то есть, до уровня обычного человека. Интересно, а если Симба не вернется, наноботы сами как-о смогут организоваться? Или мне теперь можно попрощаться и с нейрогеном, и с ускоренной регенерацией, и с регулируемым метаболизмом? Блин, не хотелось бы…

За поворотом коридор расширился, уходя мимо ряда разбитых витрин. Я перескочил через обломки эскалатора и чуть не угодил лицом в пол, когда под чьим-то весом хрустнуло битое стекло.

Из бокового прохода появился киборг — и таких я еще не видел. Выглядел он, как плод внебрачной любви пункта по приему металлолома, на который сдали пару бронетранспортеров и безумного биотехнолога со сварочным аппаратом. Человеческая фигура была обвешана тяжелой броней, из-за которой киборг еле двигался, в правой руке киборг сжимал пулемет, а в левой — огромный щит, сделанный из толстенного листа металла, к которому приварили ручку. Джаггернаут, мать его!

— Да чтоб тебя… — выдохнул я и нырнул за ближайший прилавок.

Очередь прошила воздух, добивая еще уцелевшие витрины и кроша манекены. Куски пластика и керамики брызнули в лицо. Грохот стоял такой, что звон в ушах перебил даже жужжание дронов где-то позади.

Я перекатился, уперся коленом в пол и высадил короткую очередь из «Карателя». Безрезультатно. Даже тяжелым зарядам оказалось не под силу пробить толстенный металл его брони. Твою ж… Ладно, попробуем иначе.

Я бросился по проходу, преследуемый свинцовой струей. Прыгнул, перекатился, замер за торговым «островком» посреди коридора. Пулемет киборга прошил бы его, как фанеру, но, потеряв цель из виду, он прекратил огонь. Видимо, все силы неведомого создателя ушли на внешний обвес, на мозги совсем не осталось. Я сидел, сжавшись, и слушал, как тяджело гупают по бетону подошвы его ботинок. Шаги статуи Командора, чтоб ему пусто было…

— Ну давай, родной… Еще шажочек, — одними губами прошептал я, баюкая в руке активированную гранату.

Высунувшись из-за островка, я удостоверился, что киборг находится там, где мне нужно, и, вскинув «Каратель», выпустил короткую очередь. Киборг поднял щит, закрываясь, и я тут же катнул по полу гранату, целясь ему под ноги. Ребристый цилиндр замер в нужном месте, и я поспешил снова укрыться, на всякий случай, закрыв голову руками.

Грохнуло, яркая вспышка ударила по глазам даже сквозь плотно сжатые веки, а вокруг полыхнуло жаром. Я высунулся снова, и удовлетворенно кивнул. Киборг превратился в груду оплавленного железа… Которая, впрочем, пыталась ползти вперед. Снова подняв «Каратель», я разворотил ему башку короткой очередью в три патрона, киборг дернулся и затих.

— Какой ты, однако, предсказуемый, — буркнул я, снова устремляясь вперед по коридору. Что-то и без Симбы могу, гляди ж ты… Вот только с ним было как-то повеселее.

Второй атриум встретил меня пустотой и эхом. Потолок — стеклянный купол с выбитыми секциями, через которые сочился скупой дневной свет, витрины — в щепки, плитка в трещинах, всюду валяются манекены без голов, перекрученные стойки и мусор. Красота, мать ее. Впрочем, а что еще я ожидал здесь увидеть?

Я скатился по ступенькам и уже направился было к выходу, как сверху что-то завыло, и в следующий миг на меня буквально вывалилась целая стая летающей дряни. Дроны — десятка два, может, больше. Крылья, турбинки, пропелеллеры… Под брюшками — полный арсенал, от дисковых пил до лазерных утсановок. Полный набор инженерного маразма. Твою мать! Я уж надеялся… Впрочем, какая разница, на что я надеялся?

Я отпустил «Каратель» и схватился за деструктор. Выпалив несколько зарядов в гущу стаи, я выругался и нырнул за перевернутый рекламный киоск. Один из дронов, вышедший из пике, сбросил гранату на то место, где я находился секунду назад, и я уронил на себя рекламный стенд, чтоб хоть как-то прикрыться от осколков.

Грохнуло, щит, как я и думал — не сработал. Один из осколков пробил тонкую жесть и застрял в стенде в каком-то сантиметре от моей головы. Ух, веселуха, чтоб ее!

Отбросив стенд, я перекатился к стене и вскочил на ноги. Срочно прикрыться от летающей нечисти, а то они меня тут на запчасти разберут!

Я нырнул под козырек, такой же, как тот, под которым укрывались от дронов ребята на другой стороне торгового центра. Вот только плотности огня мне явно не хватало. Я сбил еще несколькоилетающих вонючек, увернулся от разрещавшей воздух дисковой пилы, а потом мне пришлось переключиться. Потому что из пролома в дальней стене вылез паук — примерно такой же, как те, что мы с Шилом встретили на парковке.

Дерьмо.

Новая смена оружия. Приклад толкает в плечо, взвизгивает движок гранаты, а через секунду паук исчезает в огненной вспышке. Вот только из пролома уже лезет новый, а летающих ублюдков, вроде как, даже прибавилось.

Один выстрел, второй, третий… Пара дронов рухнули на пол, еще пара в последний момент успела заложить крутой вираж и ударить в ответ, да так, что колонна, которой я прикрывался с фланга, сыпанула облицовкой, лазерный луч прошел по стене сосвсем рядом со мной, едва не срезав ремень «Карателя», и я выругался. Ведя огонь по второму пауку, я непрерывно двигался, стараясь не оставаться на прицеле дронов, в безумной надежде уцелеть в этом мясорубке, но умом я уже понимал: скорее всего, это мой последний забег. Я долго не продержусь. Рано или поздно пропущу камикадзе, лазерный луч или банальный зубчатый диск, и на этом история Антея закончится, так толком и не начавшись. Стиснув зубы, я зарычал, выпустил новую гранату, и таки сумел подбить второго паука. Вот только на этом мои успехи, кажется, и закончились.

Когда мозг прошила раскаленная игла, а перед глазами вспыхнул тактический интерфейс, я не поверил ни глазам, ни ощущениям. Лазерна сетка «Ската» скользнула по залу, моментально отметив и идентифицировав каждую вражескую единицу, а затем в голове раздался такой знакомый бесстрастный голос ассистента:

— Восстановление завершено. Системы активированы. Запрет на использование генератора электромагнитного импульса снят. Рекомендация: широкая диаграмма поражения. Напоминание: резонатор встроен в правую ладонь.

— Ну здравствуй, мать твою, — хрипло рассмеялся я и вскинул руку.

Кожа на ладони пошла трещинами и лопнула, изнутри пробился голубой свет. Щелкнуло, ударило, по телу будто огненный поток пробежал — и воздух разорвал сухой треск.

По атриуму хлестнула невидимая волна, резко запахло озоном… И пошел дождь. Дождь из кучи мертвого железа, с треском и грохотом осыпавшегося на бетонный пол.

Миг — и по ушам ударила тишина. Только дым, треск статики и запах озона. Я стоял, дрожа от перенапряжения, и смотрел на валяющиеся тушки механоидов.

— Симба, — прошептал я, глотая воздух. — Ублюдок, мать твою, как же я рад тебя слышать, железяка!