— Ты тоже чувствуешь? — прошептал он, обращаясь неизвестно к кому. — Он близко. Его люди уже здесь.

Лекс вздохнул, отпустил цепочку. Надо будет завтра предупредить остальных. Надо быть готовыми.

Он посмотрел на небо — сквозь дым и пар пробивались редкие звёзды. Где-то там, за горами, лежал Стальной Шпиль, где Вэл'Шан строил свои козни. Где-то там были руины, хранящие тайны Древних. Где-то там была надежда.

— Мы выживем, — сказал он вслух. — Мы справимся.

И вернулся в дом, где его ждали.

Завтра будет новый день, полный опасностей и надежд.

И он будет готов.

___________________

«Я инженер, а не писатель. Мне важно знать, работает ли эта история. Если заметили сбой в сюжете или просто зацепило — стукните в комментариях. Без вашей обратной связи я как без браслета — слепой и глухой».

Глава 17. Деньги и влияние. Часть 1: Город возможностей

Месяц Халдир, 2000 г. Э.С.

Лекс проснулся от гула. Он врос в этот звук за последние дни, как корни дерева врастают в придорожную пыль. Гул Механоса был не таким, как в Старом Городе — там древние машины гудели ровно, величественно, словно орган в пустом соборе. Здесь гул был хаотичным, надсадным, состоящим из тысячи голосов: лязга паровых молотов, шипения вышедшего пара, скрипа колёс по булыжной мостовой, пьяных криков из таверны через два дома и отчаянного визга какой-то пилы, которая явно работала на пределе своих возможностей.

Лекс открыл глаза. Комната была залита тусклым утренним светом, пробивающимся сквозь маленькое, вечно закопчённое окно. Они сняли её у Шныря — чистую, но тесную. Две лежанки, стол, пара табуретов. На стене висела карта города, которую Клык дал «на посмотреть». В углу, на маленькой жаровне, что-то аппетитно шипело.

Айрин уже была на ногах. Она стояла спиной к нему, склонившись над жаровней, и ловко орудовала ножом. Её пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, открывая тонкую шею. Лекс залюбовался на мгновение — тем, как привычно и уверенно она двигалась, как ритмично постукивал нож по доске.

— Доброе утро, — сказал он хрипловато со сна.

Айрин обернулась, улыбнувшись уголками губ. Щека её была чуть испачкана мукой.

— Проснулся? Каша будет через минуту. Я тут... поэкспериментировала немного. — Она кивнула на горку нарезанных овощей. Синеватых, местных, похожих на морковь, но с фиолетовым оттенком. — У соседки-торговки спросила, как сделать похлёбку наваристее. Она сказала, что главное — лук побольше и корень скрипуна добавить. Не знаю, что это, но пахнет вроде неплохо.

Лекс сел, наблюдая за ней. Месяц назад она не могла сварить кашу, не спалив её. Теперь управлялась с ножом и жаровней так, будто делала это всю жизнь. «Человек учится быстро, когда хочет выжить», — подумал он.

— Пахнет отлично, — искренне сказал он, потянувшись. Тело ломило после вчерашней разгрузки ящиков в порту — Клык дал подработку, чтобы они не сидели без дела. — Ты прирождённый повар.

— Я прирождённая принцесса, которой пришлось осваивать ремёсла, — фыркнула она, но в голосе не было горечи. — В Ингрии говорят: «Голод — лучший учитель, а лень — худший враг». — Она разложила похлёбку по мискам. — Ешь давай. Сегодня к Клыку пойдём?

— Ага. — Лекс взял миску, вдохнул пар. Пахло сытно, чуть пряно. — Спасибо. — Он отправил ложку в рот. Было горячо, вкусно, и от этого простого, домашнего тепла на душе стало немного спокойнее. — Надо бы артефакты те продать. Те, что из Старого Города притащили.

— Те, что светятся и пищат? — уточнила Айрин, садясь напротив со своей миской. — Которые ты сказал не включать, потому что они «могут вызвать локальный конец света»?

— Ну, не конца света, но эльфийский патруль привлечь — точно, — усмехнулся Лекс. — Клык говорил, что на чёрном рынке за такие вещи дают хорошие деньги. А они нам нужны. На нормальное жильё, на нормальную броню Зурабу, наконец. А то он всё с тем же топором ходит.

— Он к нему привык, — улыбнулась Айрин. — Говорит, в нём душа.

— Душа — это хорошо, но сталь иногда важнее. — Лекс доел, вытер миску краюхой хлеба, которую Айрин тоже испекла сама. — Ладно, я пойду к Кор-Думу, потом на рынок, потом к Клыку. Ты со мной?

— Нет, я к портнихе обещала зайти. — Айрин кивнула на кучу одежды в углу, требующей починки. — Малой штаны порвал, когда вчера с ящиков свалился. Злился ужасно.

— Вечно он куда-то лезет, — покачал головой Лекс. — Ладно, тогда вечером встретимся.

Он чмокнул её в макушку и вышел, чувствуя на губах привкус её волос — дыма и сухих трав.

— Кстати, — окликнула его Айрин уже в дверях. — Архитектор ночью снова выходил на связь. Говорит, в Старом Городе всё спокойно, системы работают. И... — она улыбнулась, — Грым нашёл библиотеку Древних. Читает там какие-то манускрипты, даже пару механизмов починил. Кор-Дум будет рад.

— Удивительный парень, — усмехнулся Лекс. — Передай Архитектору спасибо. Хоть какая-то хорошая новость.

На улице гул стал оглушительным. Лекс нырнул в этот звуковой поток и зашагал к кузнице Кор-Дума, которую тот снял в двух кварталах. Мысли текли своим чередом.

«Деньги. Они нужны как воздух».

Воспоминание нахлынуло неожиданно, вырвавшись из глубин памяти, куда Лекс старался не заглядывать.

...Трущобы Стального Шпиля. Вонь, грязь, тоскливые глаза людей. Он тогда только начал понимать, что мир Айроса — не просто жестокий, а системно жестокий. И что его знаний инженера здесь мало. Нужно уметь защищать себя. Не механизмами — телом.

Старый наёмник сидел прямо на земле, прислонившись спиной к стене покосившегося сарая. Лицо в шрамах, левого глаза нет — вместо него чёрная впадина. В руках — кружка с мутным пойлом. Лекс тогда ещё был рабом Кор-Дума, но хозяин отпускал его в город по делам. И Лекс искал учителя. Нашёл этого.

— Научу за серебро, — проскрипел наёмник, даже не взглянув на него. — Много не давай. Всё равно сдохнешь скоро. Такие, как ты, дохнут быстро.

— Я не собираюсь дохнуть, — ответил Лекс.

Наёмник хмыкнул, сплюнул кровавую слюну. — Все так говорят. А потом лежат в канаве с дырой в брюхе.

— Значит, научусь так, чтобы не лежать.

Наёмник поднял на него единственный глаз. Что-то мелькнуло в этом взгляде — может, искра интереса. — Ладно. Давай сюда свой лоб. Ударю.

Лекс опешил. — Чего?

— Ударю, говорю. Проверю рефлексы. — Наёмник тяжело поднялся, и Лекс понял, что даже без глаза и с больной ногой этот человек опаснее любого, кого он встречал в этом мире. — Если не увернёшься — значит, зря потратил моё время.

Он учил его месяц. За серебро, которое Лекс выпрашивал у Кор-Дума авансом. Учил бить некрасиво, но эффективно — в пах, в горло, в глаз. Учил использовать подручные предметы: цепь, камень, горсть песка. Учил падать так, чтобы не сломать шею, и вставать так, чтобы сразу ударить.

— Запомни, — хрипел наёмник, когда Лекс, разбив губу, валялся в грязи. — В честном бою ты сдохнешь. Здесь нет честных боёв. Есть только ты, который хочет жить, и он, который хочет тебя убить. Всё остальное — сказки для дураков.

Потом наёмник исчез. Просто не пришёл на очередную встречу. Лекс нашёл его через неделю в той же канаве — с дырой в брюхе. Кто-то другой оказался быстрее. Лекс тогда молча постоял над телом, достал из кармана последние медяки и бросил в грязь рядом с его рукой. За науку.

Лекс тряхнул головой, отгоняя воспоминание. «Спасибо, учитель. Твои уроки я не забыл». Он вошёл в кузницу Кор-Дума.

В кузнице стоял жар, как в преисподней. Кор-Дум, голый по пояс, весь в саже и поте, орудовал молотом, выколачивая из раскалённой полосы какой-то изогнутый кронштейн. Ритмичный звон металла перекрывал даже уличный гул.

— Здорово, — крикнул Лекс, присаживаясь на чурбак у входа.

Кор-Дум закончил удар, сунул заготовку обратно в горн и вытер лицо огромной, прокопчённой тряпкой.