— А завтра?

— Завтра приходи снова. Угля много.

Грымза встал, отряхнулся, направился к выходу. У двери остановился.

— Мастер Кор-Дум.

— Ну?

— Спасибо. За то, что не выгнали.

Кор-Дум ничего не ответил. Только кивнул.

Когда дверь за гоблином закрылась, старый дворф ещё долго сидел в тишине, глядя на остывающий горн, на разложенные инструменты, на готовый клинок.

В кузнице пахло углём, металлом и — странное дело — чем-то похожим на домашний уют.

Он улыбнулся в свою обгоревшую, но теперь уже почти отмытую бороду.

— Гоблины, — пробормотал он. — Кто бы мог подумать.

И отправился на совет. Где его уже ждали его верные друзья и соратники.

Месяц Келемвар, 2002 г. Э.С.

Время: полдень — глубокая ночь

Место: граница с драконидскими степями, Лесной дворец дома Силь'Верен, тайный кабинет Мираэль в Стальном Шпиле

Лаэрон прибыл на границу, когда солнце ещё стояло высоко. И только собиралось начать спускатся к горизонту.

Он знал эту часть леса с детства — переход от вековых дубов к редколесью, за которым начинались пылающие степи, где обитали дракониды. Здесь, на границе двух миров, воздух всегда был особенным: с одной стороны тянуло влажной прохладой Великого Леса, с другой — сухим жаром драконидских равнин. Здесь встречались две стихии, два уклада, две правды. И сегодня одна из них должна была умереть.

Отец вызвал его кристалл-связкой два дня назад. Голос лорда Силь'вариэна был сух как высохший валежник, как осенний лист: «На границе — идут бои. Наши люди гибнут. Приезжай».

Лаэрон выехал немедленно, взяв с собой пятерых всадников — лучших следопытов дома. Они гнали лошадей через лес, не разбирая дороги, и когда деревья расступились, открывая вид на степь, Лаэрон увидел то, от чего его пальцы сами собой сжали поводья.

На траве, выжженной, а где огонь ее не коснулся, изрядно примятой, лежали тела.

Их было не меньше дюжины. Эльфы в лёгких доспехах дома Силь'Верен — те, многие из которых Лаэрон знал лично. Вот Тал'аэр, старый следопыт, учивший его читать следы на мху. Вот Лиэнна, лучница, которая смеялась над его первыми неудачными выстрелами. Вот молодой Фаэлир, едва достигший сотни лет, — он погиб, до самого конца сжимая в руке сломанный меч. Их глаза были открыты. В них застыло удивление.

Рядом лежали дракониды. Трое. Массивные, с красноватой чешуёй, в грубых доспехах из кости и шкур. На их плечах Лаэрон заметил знак Кровавого Когтя — стилизованный коготь на багровом поле.

Кровь на траве, уже окончательно высохла.

— Когда? — спросил Лаэрон, не оборачиваясь.

Командир пограничной стражи, седой эльф по имени Эль'дарион, шагнул вперёд. Его левая рука была перевязана, сквозь ткань проступала кровь.

— Два дня назад. Может, день. — Голос его звучал глухо, как эхо в пустом колодце. — Мы шли к условленному месту. Твой отец приказал встретить гонца от Лекса. Говорили, он везёт новые карты и информацию.

— И что случилось?

— Гонца не было. — Эль'дарион посмотрел на тела. — Вместо него из-за барханов вышли они. — Он кивнул на мёртвых драконидов. — Сказали, что пришли от Лекса. Что он заключил с ними союз. Что они — наши новые братья по оружию. И что в знак дружбы они хотят обменяться... приветствиями.

— И вы поверили? — Лаэрон почувствовал, как внутри закипает гнев.

— У них были бумаги. — Эль'дарион вытащил из-за пазухи сложенный пергамент, испачканный кровью. — С печатью. С подписью. Я сам видел. Почерк — точь-в-точь как у того человека.

Лаэрон взял пергамент, развернул. Бумага была грубой, дешёвой — такой торгуют на рынках Механоса. Чернила — обычные, не магические. Но печать... печать была почти точной копией той, что стояла на документах Лекса. Лаэрон слишком хорошо знал эту печать, чтобы ошибиться. И всё же что-то было не так.

— Это подделка, точно такая же как тогда в лесу при нападении наемников — сказал он.

— Теперь я знаю, — ответил Эль'дарион. — Но тогда... тогда поверили. Наши опустили оружие. Шагнули навстречу. А они...

Он не договорил. Дракониды ударили в спину — буквально. Первый залп арбалетов снёс троих, прежде чем эльфы поняли, что происходит. А следом началась резня. Дракониды Кровавого Когтя были опытными воинами — они знали, как бить эльфов. Знали, куда целиться, чтобы пробить лёгкие доспехи. Искусно умели уворачиваться от магии.

Они знали слишком много.

— Выжившие есть? — спросил Лаэрон.

— Только один и то раненный, уже доставлен к лекарю, а также защитники леса, ранены, но легко — Эль'дарион кивнул на горстку эльфов, стоявших поодаль. Их было пятеро. И все до одного ранены. Все с пустыми глазами. — А эти и ты сам тогда почему ранен? Спросил Лаэрон — Мы были не далеко, успели на шум боя. Сумели отогнать основную массу этих налетчиков.

Лаэрон спешился, подошёл к телам. Опустился на колено рядом с Тал'аэром. Старый следопыт лежал на спине, его глаза смотрели в небо — в то самое небо, под которым он прожил восемьсот лет. Лаэрон закрыл ему веки.

— Я найду их, — прошептал он. — Клянусь великим лесом.

И когда он произносил эти слова, в его голове уже складывалась мысль — та, что оформится позже, в тишине его комнаты, над картой: Мираэль и не рассчитывала, что мы будем изучать бумаги. Она рассчитывала, что после боя мы будем слишком злы, чтобы мыслить здоаво. И она почти выиграла. Но всё же просчиталась! Она не могла знать, что отец в первую очередь позовет меня.

Эль'дарион ничего не ответил. Только смотрел, как солнце медленно клонится к закату, окрашивая степь в багровые тона.

Лесной дворец дома Силь'Верен встретил Лаэрона тишиной.

Не той тишиной, что бывает в лесу на рассвете, — покойной, полной шёпота листьев и пения птиц, умиротворяющий любого, кто находился в это время на улице. А иной. Тяжёлой, давящей, какая бывает в доме, куда только что пришла смерть.

Стражи у входа расступились молча, опуская копья. Лаэрон прошёл по коридору мимо светящихся лиан, которые сегодня, казалось, светили тусклее обычного и совсем не радовали глаз. Его шаги гулко отдавались в пустых залах, где обычно всегда кто-то был, вел оживленные беседы.

Отец ждал его в тронном зале.

Лорд Силь’вариэн, как и всегда восседал на возвышении из сплетённых корней, и в свете кристаллов его лицо казалось вырезанным из старого, потрескавшегося дерева. Глубокие тени залегли под глазами. На коленях лежал меч — старый, фамильный, с рукоятью, обмотанной серебряной проволокой. Лаэрон не видел этот меч вне ножен уже очень много лет.

Рядом с отцом стояли старейшины. Миртаэль, глава тайной стражи, сжимал посох так, что костяшки побелели. Эл'арион, хранитель архивов, был бледен, как пергамент, который он изучал всю свою сознательную жизнь. Остальные угрюмо молчали, и их молчание было хуже любого крика.

— Ты видел? — спросил Силь'вариэн. Голос его был тих, но в этой тишине каждое слово падало, как камень.

— Видел, — ответил Лаэрон.

— И что ты на это скажешь?

Лаэрон вытащил из-за пазухи окровавленный пергамент, развернул, положил перед отцом.

— Это очень качественная, но всё же это подделка. Печать почти точная, но не совсем. У Лекса печать содержит эфирный отпечаток — слабый, но есть. Здесь его нет. Это просто хороший рисунок.

Миртаэль шагнул вперёд, взял пергамент, поднёс к свету. Его глаза, холодные и цепкие, пробежались по строчкам.

— Печать, может, и поддельная, — сказал он. — Но почерк? А подпись? Кто-то слишком хорошо знает, как пишет этот человек.

— Тот, кто имел доступ к его документам, — ответил Лаэрон. — Или тот, кто украл их. Мы знаем, что леди Мираэль внедрила своих шпионов в окружение Лекса. Это точно её работа. Как и нападение в нашем лесу на посла Лекса. Тот же почерк.

— Или работа самого Лекса, — тихо сказал кто-то из старейшин. — Чтобы стравить нас с драконидами и ослабить обоих.