«Барук кхазад! Кхазад ай-мену!

Топоры дворфов! Дворфы, вперёд!

Кто с нами в гору — тот наш брат,

Кто против нас — тот под горой умрёт!»

Кор-Дум улыбнулся, ускоряя шаг. Впервые за много лет он чувствовал, что камень не отторгает его. Что он всё ещё свой.

Он шёл в темноте тоннеля. Позади стихли голоса, но в голове всё ещё звучало: «Барук кхазад! Кхазад ай-мену!». Он запел тихо, шёпотом, почти без голоса, но камни — камни услышали. И ответили слабой вибрацией, вторя песне.

Впереди была дорога к базе. Впереди был Грым, Лекс, Айрин и другие. Впереди была жестокая война.

Но внутри, там, где ещё недавно была только пустота, теперь теплилась искра. Он сделал это. Он привёз им шанс.

А остальное — дело техники и молота.

Месяц Тирион, 2002 г. Э.С.

Время: Несколько дней пути — глубокая ночь

Место: Пылающие степи — земли драконидов

Степь встретила небольшой отряд Клыка запахом сухой травы и жара. Не того жара, что бывает в горах, где солнце греет, но ветер приносит прохладу, — здесь жар был плотным, тяжёлым, он обволакивал, заставлял воздух дрожать над горизонтом, проникал в саму суть. Клык шёл уже вторые сутки по карте Зига, и карта эта была больше похожа на набор каракулей, чем на дорожный указатель. Гоблины, как всегда, наобещали с три короба, а сами, наверное, уже забыли, что рисовали.

— Хороши проводники, — проворчал Клык, вытирая пот со лба и глаз. — Уши б тебе поотрывать, Зиг, да только ты и без них обойдёшься и не перестанешь делать пакости.

Он остановился, достал флягу, сделал глоток. Вода была тёплой, почти горячей, но горло промочила. Грук, шедший сзади, тоже остановился, принюхиваясь.

— Здесь пахнет кровью, — проворчал орк.

— Старой, — уточнил Клык. — И не человеческой. Ящеры. Много.

— Мы на месте?

— Почти. — Клык спрятал флягу, оглядел горизонт. — Ещё полдня, если верить этой гоблинской мазне, которую кто-то по ошибке назвал картой.

— А если не верить?

— Тогда ещё два дня. Или никогда, потому что мы безнадёжно заблудились.

Грук усмехнулся — уголком рта, обнажив клык.

— Ты пессимист, человек.

— Реалист — это хуже, — поправил Клык. — В степи пессимисты долго не живут.

Они двинулись дальше. Солнце продолжало палить нещадно, и даже тень от редких кустов не спасала. Клык снял куртку, обмотал её вокруг пояса, остался в одной рубахе. Грук, казалось, не замечал жары вовсе — его грубая кожа, покрытая шрамами, была словно броня.

— Ты бывал здесь раньше? — внезапно спросил орк.

— Давно. Где-то двадцать лет назад. — Клык прищурился, вспоминая. — Тогда мы с отрядом наёмников гнались за эльфийским перебежчиком. Думали, что он спрячется в горах, а он ушёл в степи. И пропал.

— Нашли?

— Нет. Нашли только его кости через год. Дракониды очень не любят чужаков.

— А сейчас они нас не тронут?

— Сейчас у меня есть кое-что, что их заинтересует. — Клык коснулся кармана, где лежал клык Крэша — старый, пожелтевший, с зарубкой. — Старый неоплаченный долг.

Грук посмотрел на него, но ничего не сказал. Орки умели ждать.

Когда солнце село и степь погрузилась в лиловые сумерки, они остановились на ночлег у небольшого высохшего русла. Клык развёл костёр — маленький, чтобы не привлекать внимание, — и они сидели, глядя на пляшущие языки пламени. Грук молча жевал сушёное мясо, Клык пил воду из фляги.

— Ты серьёзно веришь, что они станут с нами говорить? — спросил Грук.

— Должны, — ответил Клык. — Крэш — старый вояка. Он ненавидит эльфов. И он умён в отличие от многих. Умные всегда слушают.

— А если нет?

— Тогда мы уйдём. Или не уйдём. — Клык усмехнулся. — Но ты же не боишься?

— Я не боюсь смерти, — сказал Грук. — Я боюсь умереть бесполезно.

— Не бесполезно, — ответил Клык. — Мы здесь, чтобы дать им и нам шанс. А воспользуются они им или нет — это их выбор.

Они замолчали. В степи выли шакалы — или что-то похожее на них. Где-то далеко, на горизонте, мелькнул огонёк — и погас.

— Завтра будем на месте, — сказал Клык. — Отдыхай.

Грук лёг на спину, положив топор рядом. Клык остался сидеть, глядя на огонь. Он думал о базе, о Лексе, о том, как Айрин, наверное, уже добралась до эльфов. И о том, что, если дракониды откажут, весь этот путь будет напрасным.

— Не напрасным, — прошептал он. — Мы хотя бы попытались.

Он подкинул ветку в костёр, и пламя взметнулось с аппетитом, пожирая добычу.

Утром степь встретила их ветром — сухим, колючим, несущим песок. Клык замотал лицо тряпкой, Грук просто прищурился — его грубая кожа, казалось, не чувствовала ничего. Они шли до полудня, пока горизонт не начал плавиться.

Из-за бархана, взметнув облако пыли, вылетели трое. Они двигались быстро, почти бесшумно, только копья их свистели в воздухе, да чешуя поблёскивала в лучах солнца. Ящеры под ними были длинными, гибкими, с плоскими головами и цепкими лапами. На спинах — сёдла из сыромятной кожи, на всадниках — лёгкие доспехи из чешуи и кости.

— Человек, — голос старшего, того, что впереди, звучал как шипение масла, которое попало на раскалённый металл. — Ты далеко забрался из своих равнин. Заблудился?

Клык не шелохнулся. Он стоял, глядя прямо в жёлтые глаза драконида, всем нутром чувствовал, как Грук сзади положил руку на топор, приготовившись к бою.

— Я ищу великого вождя Крэша, — сказал Клык. — У меня к нему послание.

Драконид принюхался. Его ноздри раздувались, язык выскользнул на мгновение, пробуя воздух.

— Ты не пахнешь страхом, — сказал он. — Или глуп, или… — он не договорил.

— Или пришёл не как добыча, — закончил Клык. — Я пришёл говорить о том, что ваш враг — мой враг. И что у меня есть то, что может помочь от него избавиться.

Драконид замер. Второй, тот, что справа, чуть подался вперёд, копьё нацелилось в грудь Клыка.

— Если врёшь, — прошипел старший, — отрежу твой язык и надену на ожерелье. Если нет — Крэш сам решит. Садись на ящера.

Клык не заставил себя просить. Он вскочил на спину ящера, ухватившись за луку седла, и почувствовал, как животное под ним напряглось. Грук сделал то же самое, только с явно большей осторожностью — орк был тяжёл, и ящер под ним недовольно зашипел.

— Твой друг тяжёлый, — заметил драконид.

— Мой друг умеет драться, — ответил Клык. — Это важнее.

Драконид усмехнулся — уголком пасти, обнажив ряд острых зубов.

— Посмотрим.

Ящеры оказались норовистыми. Тот, на котором сидел Клык, то и дело норовил свернуть в сторону, а тот, на котором сидел Грук, и вовсе попытался его сбросить, когда орк чуть сильнее сжал бока.

— Держи его за гребень! — крикнул драконид. — Не за седло, болван! Он чувствует, что ты боишься.

— Я не боюсь, — прорычал Грук, вцепившись в гребень. — Я просто не привык к этой чешуйчатой…

— Заткнись и сиди ровно, — посоветовал Клык. — И не зли его.

Ящер под Груком зашипел, но пошёл ровнее. Дракониды переглянулись, и один из них — молодой, с алым гребнем — хмыкнул.

— Твой друг ездит как мешок с навозом, — сказал он Клыку.

— Зато дерётся как десять мешков, — ответил Клык. — У вас тут ценят силу или умение сидеть в седле?

— И то, и другое, — ответил старший. — Но без умения сидеть в седле силу быстро закапывают в землю.

— Мы ещё посмотрим, кто кого закопает, — буркнул Грук.

Дракониды засмеялись — резко, гортанно, но без злобы.

— Твой друг — забавный, — сказал молодой. — Редкий орк, который умеет шутить.

— Он не шутит, — ответил Клык. — Он угрожает. Просто вы не поняли.

Смех стих. Дракониды переглянулись, но ничего не сказали.

Лагерь Прайда Ледяного Пламени раскинулся в низине между двумя высохшими руслами рек. Клык насчитал не меньше сотни шатров из шкур и костей, десятки костров, сотни драконидов. Они сидели, стояли, лежали, чистили оружие, спорили, смеялись — гортанно, раскатисто, так, что воздух, казалось, вибрировал. В общем, каждый занимался своими делами.