Рядом что-то недовольно бубнил Молот, ему лениво отвечала Вьюга, Рокот пытался вмешаться в перебранку подчиненных, но безрезультатно. Пришлось это сделать мне.

— Заткнулись все! — рявкнул я, и, дождавшись секундной тишины, продолжил, уже тище и спокойнее.

— У нас гости.

Твою мать, ну можно мне хоть маленькую передышку?

Рокот мгновенно напрягся. Профессионал — переключился за долю секунды, будто и не валялся только что на асфальте в полном изнеможении. Вскинул винтовку, развернулся в указанном направлении.

Промзона вокруг нас выглядела мертвой — разрушенные здания, ржавые контейнеры, груды строительного мусора. Ровно гудит пламя, пожирающее биофабрику изнутри, время от времени где-то в здании что-то взрывается. В округе же — тишина. Но красные точки на карте продолжали сближаться. Неумолимо, равнодушно.

— О чем ты? — Рокот схватился за планшет, активировал экран.

— Механоиды, — ответил я, продолжая следить за картой. — Много механоидов. Идут со всех сторон, окружают. Две минуты до контакта.

Рокот выругался и убрал планшет.

— Ну блин, я уж думал, там что-то серьезное…

Плечи командира группы расслабились, винтовка опустилась.

— Фух, — сказал он с явным, нескрываемым облегчением. — Напугал, твою мать. Я уж думал какая-нибудь дрянь из-под земли вылезла.

Я посмотрел на него. Молча. Выразительно.

— Механоиды нас не тронут. Мы у них в базе, вообще-то, союзными юнитами числимся. Чтоб там Эдем не исполнял, но своих он пока не крошит. Система «свой-чужой», слышал? — Рокот хмыкнул. — Они нас видят как союзников, дружественные цели. Так что нормально все.

Молот рядом тоже расслабился, опустил дробовик. Вьюга вообще не шелохнулась — видимо, изначально не слишком встревожилась.

Я хмыкнул. Невесело.

— Что? — Рокот нахмурился, уловив интонацию.

— Вас — не тронут, — уточнил я. — А вот меня…

Кажется, Рокот начал что-то понимать.

— Я в реестре Эдема значусь, как приоритетный объект на уничтожение. Директива безусловной ликвидации. Железка немножко обиделась на меня за уничтоженные станции, и пометил, как угрозу номер один. Так что любая консервная банка в округе будет рада меня в фарш пошинковать.

Рокот помолчал, переваривая информацию. На лице отразилась работа мысли — он прикидывал варианты, оценивал ситуацию.

— Блин… — выдохнул он наконец.

— Ага. Неловко получается, да?

Я встал, отряхнул колено от бетонной крошки. Проверил винтовку — механизм работает, магазин почти полный. Посмотрел на тактическую карту — красные точки неумолимо приближались.

— Так что, Костя, пришло время выполнить обещание. Ты же еще помнишь, что мне обещал?

Рокот невесело кивнул.

— Вот и славно. Вы тут лобызайтесь со своими механоидами, обменивайтесь IFF-сигналами, пейте чай. А я, пожалуй, пойду. Ключ — и разбежались. Каждый своей дорогой.

Рокот смотрел на меня несколько секунд. Тяжелый взгляд, оценивающий. Потом повернулся к догорающей фабрике, к столбу черного дыма, поднимающемуся в небо. К месту, где мы все чуть не погибли — и где точно остались бы его бойцы, если бы не моя инициатива с протоколом стерилизации.

Вздохнул. Тяжело, от души.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я свое слово держу. Вьюга! Дай ключ от ошейника!

Я шагнул назад и немного в сторону, так, чтобы, если вдруг события пойдут не по плану, была возможность укрыться. И, в целом, оказался прав в своих опасениях.

Молот вскинулся так, будто его шилом в задницу ткнули.

— Какого хрена⁈

Голос у него был громкий, возмущенный — рявкнул так, что эхо прокатилось по развалинам.

— У нас задание, командир! Этот груз — наша цель! Мы за ним столько времени гонялись, людей потеряли, в дерьмо это вляпались…

— Молот, — голос Рокота стал жестким. Командирский тон, не терпящий возражений.

Но Молот не унимался. Видимо, накопилось.

— Мы чуть не сдохли на этой сраной фабрике! Чуть в коконах не остались, чуть паукам на корм не пошли! А теперь просто берем и отпускаем его⁈ После всего⁈

— МОЛОТ!

Рокот шагнул к нему. Ткнул пальцем в широкую грудь, обтянутую броней.

— Если бы не он, — процедил командир, чеканя каждое слово, — ты бы так до сих пор в том коконе и висел. Понял? Висел бы и ждал, когда тебя пауки в жертву принесут. Или сожрут. Или что они там с пленными делают… Не знаю и знать не хочу.

Пауза. Рокот не отводил взгляда.

Молот открыл рот, чтобы возразить, но Рокот не дал ему вставить слово.

— Он жизнь нам спас. Жизнь. Не услугу оказал, не просьбу выполнил — жизнь спас. Всем нам. И мне, и тебе, и Вьюге, и даже новичку, который до сих пор пытается понять, что происходит. Небось даже не успел осознать, что совсем недавно чуть не умер, — Рокот хмыкнул. — Антей мог развернуться и уйти. А вместо этого влез в самую кашу, и помог вас оттуда вытащить. Задницу мою прикрывал, пока я вас из коконов доставал. Так что заткнись и притихни. Мы должны. И я свой долг отдам, нравится тебе это или нет.

Молот сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном под кожей. Смотрел на командира — взгляд тяжелый, упрямый. Несколько секунд они так стояли, пялясь друг на друга, как два быка на выпасе, потом Молот отвел взгляд. Кивнул — коротко, резко, будто отрубил.

— Понял, командир.

Развернулся, отошел на пару шагов. Встал спиной, уставился в сторону развалин.

Рокот выдохнул. Повернулся к Вьюге.

— Вьюга. Ключ. Давай.

Я наблюдал за этой сценой со стороны, стараясь не подавать виду. Внутри теплело — приятное ощущение, почти забытое. Когда тебя ценят. Когда долги отдают честно, без попыток выкрутиться, без отмазок и оправданий…

Редкость в наше время, однако

Вьюга молча полезла в подсумок на поясе. Нашарила что-то, достала. Небольшой ключ. Размером с брелок от автомобиля — компактный, неприметный. Обычная штуковина, ничего особенного на вид… Но наверняка напичканный хитрыми схемами почище, чем ключ от авто с крутым иммобилайзером. Ключ к моей полной свободе…

Вьюга сделала шаг, протянула ключ мне…

И внезапно ситуация изменилась.

Но для меня это была свобода. Полный контроль над собственными имплантами. Возможность использовать все системы без ограничений.

Вьюга протянула руку в мою сторону.

И тут зашевелился новичок.

Тот самый парнишка, которого Молот вытащил из кокона последним. До этого он сидел в стороне — бледный, в засохшей слизи, пытающийся понять, что вообще вокруг происходит. Я про него почти забыл, списал со счетов как временно недееспособного.

А теперь он поднялся на ноги.

Резко. Четко. Одним слитным движением — никакой слабости, никакого замешательства, никакой дезориентации. Будто и не валялся в отключке последние пятнадцать минут.

И в руке у него появился пистолет.

Новичок направил пистолет на Вьюгу. Ствол он держал спокойно и уверенно, без малейшей дрожи. Стойка правильная, профессиональная — локоть чуть согнут, плечи развернуты, центр тяжести низко. Не первый раз оружие в руках держит, это точно.

— Стоять, — сказал он спокойно. — Все на месте. Руки на виду, никаких резких движений. Ты! — качнул стволом в сторону Вьюги. — Шаг назад.

Мы обернулись к нему. Все — одновременно, как по команде.

Вот это поворот. Я уж думал, мой лимит удивления на сегодня выбран.

Рокот застыл с каменным лицом. Молот медленно разворачивался — осторожно, без рывков. Вьюга замерла с ключом в протянутой руке, не завершив движение.

— Вы все арестованы, — продолжил новичок тем же спокойным, деловитым тоном. — Стойте смирно до подхода механоидов. Не дергайтесь — и останетесь живы. Вашу судьбу будет решать господин Кудасов.

Голос парня как-то не вязался с внешностью. Твердый, уверенный, командный. Перед нами стоял не испуганный салага, которого я видел в особняке Плесецкого, и потом, позже — в коптере. Хотя да, и внешность изменилась. Сейчас перед нами стоял кто-то совсем другой. Взрослый. Опасный.