— Симба… Что это было?

— Попытка удаленного доступа. Несанкционированный апгрейд и перезапись базового ядра.

— И кто это сделал?

Тишина.

— Симба! Кто нас ломал?

Снова тишина. Долгая. Тягучая. Я уже открыл рот, чтобы повторить — как вдруг Симба ответил. В глубине души я был готов к такому ответу, но все же надеялся на лучшее.

— Полагаю… — Симба сделал почти театральную паузу, и закончил — будто топором ударил. — Полагаю, это был Эдем.

И почему я не удивляюсь?

Собственно, новость меня не сказать, чтоб удивила. Все, увиденное за последнее время как бы намекало, что Эдем — немного не то, за что себя выдает. Слишком уж много тревожных звоночков было. Сначала — задания, от которых невозможно отказаться. Потом — поведение робота, который пытался уничтожить Лису и Серого. Файл, найденный в инфодампе ученого. Ну и как вишенка на торте — мои видения. То ли из прошлого, то ли из будущего, то ли вообще порождение умирающего мозга, тем не менее, они меня настораживали. А я привык относиться с подозрением ко всему, что выглядит подозрительно.

С другой стороны — возможно это банальная паранойя. Ведь что предшествовало подключению? Настройка ретранслятора. А следовательно — возобновление контроля Эдема над этой территорией. Может, он наоборот хотел мне плюшек подкинуть? Там, не знаю, карту обновить, координаты ангара, где меня тяжелый танк ждет, скинуть, или, на худой конец, схрон с штурмовым экзоскелетом обозначить…

Угу, и для этого понадобилось менять системные файлы… Нет уж, с того момента, как от гребаной флешке в голове зависит моя жизнь, я, пожалуй, поостерегусь давать к ней доступ кому не попадя. А то мало ли…

— Симба, что у нас дальше на повестке дня? Миссия выполнена?

— Входящие подключения заблокированы брандмауэром по распоряжению носителя. Я не могу получить информацию об успешности миссии.

— А сформировать ее, значит смог, да?

— Формирование миссии производится независимым протоколом Эдема, входящим в состав инструкций, и основывается на анализе визуальной и тактической информации. То есть, оно автономно, и я не могу этим управлять.

Я вздохнул. Боже, ну почему всегда все так сложно, а?

— Ладно. Значит, сейчас наша задача — вернуться к станции и лично убедиться в том, что ворота гостеприимно распахнуты, внутрь ведет коворовая дорожка, а медицинский модуль сговорчив и податлив…

— Требуется повторная постановка задачи с менее абстрактными вводными, — проговорил Симба.

— Ох ты ж и зануда… — я закатил глаза. — Возвращаемся к станции Эдема, говорю. Строй маршрут. Только не через подземку, мать ее! Вниз я больше не полезу.

— Задача принята, — Симба на несколько секунд умолк, а потом отрапортовал: — Маршрут построен.

— Ну и отлично. Значит, погнали. Пожрать бы еще чего найти по дороге…

Сходня в этих местах была широкой и спокойной. Берег завален строительным мусором, каким-то хламом, грудами битого кирпича, и в целом был не сказать, чтоб легко прозодимым. Но Симба уверенно подсветил береговую линию как оптимальный маршрут.

— Минимум препятствий. Высокая вероятность отсутствия аномальной флоры и механической активности, — сообщил он в своем обычном, абсолютно бесстрастном тоне.

Я хмыкнул, перебираясь через обломок бетонной плиты

— Минимум препятствий, говоришь? Ну да, прям как по проспекту фланируешь, ни дать, ни взять…

Симба не ответил. Шутки он воспринимал плохо, к этому я уже привык. Впрочем, я часто слышал, что чувство юмора у меня так себе. Но мне плевать: может, шутки и странные, зато не дают с ума сойти окончательно. Потому что если начать воспринимать окружающую действительность чересчур серьезно, ни к чему хорошему это не приведет…

Промзона на берегу встретила меня странной тишиной. Воздух здесь был… другим. Не просто спертым или затхлым, как в развалинах. Он словно был мертвым. Стоячим, гнилым, чужим. А по мере продвижения и тусклый рассветный свет стал меняться. Не резко, не рывком, а будто кто-то невидимый крутил ручку контрастности. Картинка теряла четкость. Как в старых играх, когда видеокарта сдыхает.

Судя по карте, я отмахал большую часть пути, до ГЭС оставалось совсем недалеко, но с каждым шагом ноги наливались все большей усталостью. Будто две свинцовые гири подвесили. Шея, плечи, руки — нло все, будто я два дня траншею копал. Впрочем, неудивительно. Учитывая общее состояние организма, да то, что я в этом состоянии вытворял… Странно, что вообще на ногах до сих пор держусь. Ничего. Сейчас до станции доберусь, подлечусь, а заодно и отдохну. Наверное.

Но это не точно.

Растительность вдоль берега была мертва. Совсем. Не засохла, не увяла, а сгорела. Черные стебли, серый пепел, потрескавшаяся кора на обугленных стволах, странная, стекловидная пленка на листьях… И над всем этим клубилась мгла. И, похоже, это был не туман. Это было что-то иное. Что-то, что не подчинялось ветру. Клубы плыли вдоль забора, нависали над землей, будто дышали…

— Симба, что это за хрень?

Тишина.

— Симба, я к тебе обращаюсь.

Писк. Словно комар над ухом летает, я даже головой потряс. Потом прозвучал искаженный, хриплый голос, будто из старого динамика:

— … конст… деффект сенсорной модуляции… сигнал… нестабильность среды… — и обрубилось.

— Симба?

Снова тишина.

Что за фигня?

Я привычно покосился туда, где на краю видимой зоны висела карта с маршрутом, и выругался. Карты не было. Маршрута, соответственно, тоже. Твою мать… Что за ерунда творится?

Грудь сдавило. Я остановился отдышаться — и тут же увидел, как за груду битого кирпича слева от меня шмыгнула темная, стремительная тень. Твою мать… Вот только неожиданных встреч мне сейчас не хватало!

Чисто машинально, чтобы успокоиться, я активировал клинок… Но имплант не сработал. Какого… Новая попытка — то же самое. Да ну мать твою! Я попробовал снова вызвать интерфейс — тщетно. Ни тактической сетки, ни подсветки маршрута. Ничего.

— Отлично, — прошептал я. — Просто зашибись…

Кажется, с этой местностью явно что-то не так. Вернуться? Мысль возникла и почти сразу же исчезла — назад идти было дольше. А времени и сил — все меньше. Надо просто пройти. Насколько я помнил карту, мне тут идти-то осталось минут двадцать, не больше. Еще немного — и я у станции. Главное не сдохнуть до этого времени…

Я сжал топор. Железо вдруг показалось тяжелее, чем обычно. Руки налились свинцом. Воздух стал густым, липким, как гель. Я кашлянул — в горле першило, на языке появился горький привкус.

Каждый шаг давался с усилием. Будто кто-то пил из меня силы — медленно, мучительно, с удовольствием. Земля под ногами словно выдавливала из меня энергию. Песок цеплялся за ботинки, не отпуская. Бетон хрустел под подошвой, как сухие кости…

Новая тень.

Она скользнула в отдалении между остовами грузовых контейнеров. Еще одна — у перевернутого бульдозера. Я замер.

Тени не имели формы. Не было ни лап, ни глаз, ни хвостов. Только движение, и ощущение — как будто за мной наблюдают. Ждут. Жаждут. Я поднял топор. Лезвие дрожало в руке.

Мир вокруг расплывался. Тени становились гуще. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Я сделал еще один шаг — и… упал.

Тело отказалось слушаться. Колени подломились. Земля подо мной пошатнулась, как палуба во время шторма. Грудь сдавило. Тишина стала звенящей. В ушах — гул, будто стоишь у самого края огромной пропасти. В глазах потемнело.

Последнее, что я услышал, прежде чем всё провалилось в серую тьму, был слабый шорох. И кто-то, очень близко, будто что-то шепнул.

Вот только слов было не разобрать.

Вспышка.

Косые струи ливня бьют по лицу наотмашь. Я, не замечая потоков воды, иду вперед по темному переулку. В руке — пистолет.

В отдалении, у решетки, перегораживающей переулок, лежит человек. Вода под ним темнеет, собирается в густую лужу… Лужа — темно-красного цвета. Это кровь.