— Ничего не трогай внутри корпуса.

— Я не дворф.

— Поэтому и говорю.

— Идите уже, сказал Крэш.

— С моей скоростью вы до Трещины доберётесь уже после конца мира.

— Здесь время ненормальное, заметил Грым.

— Можем успеть и после.

— Грым.

— Ухожу.

Он подхватил молот и выбрался наружу. Писк задержался у глушителя, провёл последнюю проверку и побежал следом. Серафима положила возле Крэша перевязочные пакеты. Эринния молча коснулась здоровой рукой его плеча. Молчун оставил у входа три насечки и стрелку, указывающую внутрь. Лекс поднялся последним.

— Вернёмся, сказал он.

Крэш посмотрел на него.

— Тогда возвращайтесь быстрее.

Лекс кивнул и вышел. На краю плато построились девять бойцов. Он сам, Грым, Серафима и Эринния. Молчун с двумя разведчиками. Один дворф. Один орк. Писк сидел у ног Грыма. Девять. И Писк.

Два глушителя. Один запасной кристалл. Два орочьих заряда. Пять патронов из звёздного железа. Турель с двадцатью восемью процентами накопителя.

Белый вектор продолжал указывать вперёд.

Оставшийся орк поднял турель. Дворф закрепил на спине один глушитель, второй взял Молчун. Грым попробовал возразить, но Писк повернул к нему линзу, и дворф сразу же замолчал.

Они пошли.

Расщелина с Крэшем исчезла в метели через несколько десятков шагов. Снег замёл следы. Лёд снова стал ровным и пустым. Плато закончилось так же резко, как началось. Передний разведчик сделал шаг по синему льду, а следующий уже по чёрному камню. Ветер оборвался. Снег падал за спиной сплошной белой стеной, но ни одна снежинка не пересекала ровную границу.

Впереди лежала тёмная равнина. Над ней поднимались тонкие багровые нити, похожие на далёкие молнии. Писк остановился на границе и поднял сканер.

— Отсчёт снова изменился.

— В какую сторону? спросил Грым.

— Неопределимо.

— Тогда выключи его.

— Но он может содержать полезные данные.

Писк посмотрел на плато, потом на чёрную равнину и всё-таки отключил один из индикаторов. Лекс не оглядывался. Он чувствовал за спиной работающий глушитель, слабый синий отклик среди льда. Крэш был жив. Пока этого было достаточно.

Девять человек продолжили свой путь к Чёрной цитадели.

Месяц Валонар, 2003 г. Э.С.

Вечер третьих суток после выхода из Стального Шпиля.

Край Запретных земель.

До темноты по ощущению они успели пройти ещё несколько километров.

Лекс не был уверен, сколько они прошли. На чёрной равнине не за что было зацепиться взглядом: ни деревьев, ни холмов, ни развалин. Только растрескавшийся камень под ногами и багровые нити в воздухе. Они поднимались из трещин, тянулись к небу и там исчезали, почти не освещая землю.

Белая линия упрямо указывал вперёд.

Первым место для привала заметил Молчун. В стороне от маршрута торчали три наклонённые плиты. Когда-то они, возможно, были частью стены, но время сточило грани и почти утопило основание в каменной крошке. Между плитами оставалась впадина, достаточно глубокая, чтобы укрыться от ветра и чужого взгляда.

Молчун обошёл её дважды. Один разведчик проверил трещины, второй поднялся на плиту и долго смотрел на равнину. Писк просканировал камень, воздух и землю.

Лекс провёл ладонью по внутренней стороне плиты. Ни пыли, ни мха. Камень был гладким, будто его очистили минуту назад, тёплым, хотя воздух уже подмораживал. В узкой щели у земли медленно двигался багровый отблеск. Лекс поднял голову: ближайшая нить висела в десятке шагов.

Молодой разведчик тоже заметил это. Наклонился ближе.

— Не смотри долго, негромко сказал Молчун.

Тот сразу отступил. Здесь даже за любопытство приходилось платить.

— Активных эфирных следов в радиусе сорока метров не обнаружено.

— А неактивных? спросил Грым.

Писк повернул к нему линзу.

— Ваш протез оставляет смазку каждые семь шагов.

— Это не след. Это отметка маршрута.

— Тогда твой маршрут ведёт к поломке одного из гидравлических контуров протеза.

Грым посмотрел на стальную ногу, потом на Лекса.

— Вот теперь он снова похож на себя.

Улыбаться ни у кого не было ни сил, ни желания, но напряжение немного ослабло.

— Остаёмся здесь, решил Лекс.

— Один час на еду и ремонт. Потом четыре часа сна. Караул по сменам. На рассвете уходим.

Остановка стоила времени. Но Лекс видел: если повести отряд дальше сейчас, до цитадели они, возможно и дойдут. Но вот в бой, уже точно нет.

Оставшийся орк установил турель у восточной плиты. Дворф раскрыл один глушитель возле входа во впадину. Писк и Грым проверили всё уцелевшее снаряжение. После плато ничего плохого не произошло, но и поводов радоваться было немного. Сегодня это уже можно признать за хорошую новость.

Лекс снял заплечный контейнер и осторожно поставил его к центральной плите. Замки отразились ровным серебристым светом. «Пепельная Вечность» была цела. Кор-Дум и Грым качественно сделали свою часть работы. Теперь он должен был донести её до конца.

Лекс выпрямился и обвёл временный лагерь взглядом.

Девять человек.

Он сам. Грым, сидевший у камня и отвинчивавший защитный кожух протеза. Серафима, бледная после попытки остановить гниение в руке Крэша. Эринния с потемневшей трещиной под ключицей. Молчун и двое его разведчиков. Один дворф. Один орк.

И конечно же Писк.

Из Стального Шпиля вышли двадцать четыре человека. Пятнадцать из них больше не стояли в строю. Девять погибли. Троих раненых оставили в укрытии за древней дверью. Крэш и два драконида остались на ледяном плато возле работающего глушителя.

Лекс знал, где каждый сошёл с пути. Мог вспомнить лица. Мог назвать причину смерти, направление удара, ошибку, которую возможно можно было и не совершить, и решение, которое всё равно пришлось принять.

Это не помогало.

Он заставил себя посмотреть на тех, кто дошёл до этой отметки пути.

Грым снял кожух. Из шарнира вытекла тонкая тёмная струйка масла.

— Писк.

Дроид не отозвался. Он сидел у турели, зажав повреждённый манипулятор вторым. Никто и не заметил, когда он его повредил. Один из пальцев погнулся и цеплялся за соседний при каждом движении. Писк пытался выправить его собственным инструментом, но тот всё время соскальзывал.

— Писк, повторил Грым.

— Сначала сюда.

— Манипулятор снижает эффективность ремонта на восемнадцать процентов.

— А протез снижает мою эффективность ходьбы на все сто, если сейчас заклинит.

Писк посмотрел на манипулятора. Потом на раскрытый шарнир.

— Аргумент принят.

Он подбежал к Грыму, оставляя на камне неровную цепочку следов. Дворф подвинулся, освобождая ему место, и положил повреждённую руку дроида на колено.

— Ты направляй, я сделаю.

Они принялись за ремонт вдвоём. Писк подсвечивал контакты и называл детали. Грым одной рукой держал привод, второй менял прокладку. Несколько раз они начинали спорить, но быстро замолкали. Сил даже на привычную ругань почти не осталось.

Серафима сидела у дальней плиты, прислонившись к ней затылком. Глаза были закрыты, ладони лежали на коленях. Золотая точка в амулете едва теплилась. Лекс подошёл и присел рядом.

— Как ты?

— Дойду.

— Я не об этом.

Серафима открыла глаза.

— Знаю. Просто другого ответа у меня для тебя сейчас нет.

— Писк?

Дроид повернул линзу, не отрываясь от протеза.

— Истощение. Эфирный резерв ниже двух процентов. Рекомендуется сон продолжительностью не менее девяти часов.

— У нас столько нет, сказал Лекс.

— Тогда нужно использовать то, что есть наиболее эффективно.

— Значит, ещё пять часов ты мне должен, пробормотала Серафима.

Она попыталась улыбнуться. Лекс увидел, как дрогнули её пальцы.

— Крэш жив благодаря тебе.

— Благодаря глушителю. Без него я бы…

— Но до глушителя он дожил благодаря тебе.