Восемь отметок допуска.

Семь имели имена.

Последняя, нет.

— Архитектор? позвал Лекс.

Ответ пришёл не сразу.

— Обнаружено восемь активированных точек допуска.

— Нас семеро и Писк.

— Подтверждаю.

— Кто стоит на восьмой?

Долгая пауза.

— Идентификация невозможна.

Пустая площадка начала гаснуть. Свет отступал от центра к краям. Медленно, будто тот, кто занимал это место, сделал шаг назад. И покинул маршрут. Писк пересчитал отметки.

— Се..мь.

Он помолчал.

— Теперь правильно.

Лекс посмотрел на купол. Значит, восьмой всё же не был ошибкой. Кто-то действительно прошёл вместе с ними через весь город. До самой последней двери. Но дальше не пошёл.

— Все видели? спросил Грым.

— Все, ответил Лекс.

Он не стал задавать следующий вопрос. Город дал ровно столько ответа, сколько хотел. Семь кругов вспыхнули ярче. Купол вздрогнул. Материал начал расходиться в стороны, складываясь сам в себя. Не створки, не лепестки. Пространство просто открылось. За ним находился круглый зал. Белые кольца медленно вращались одно внутри другого. Тысячи световых нитей уходили вверх, в шпиль.

В центре парил кристалл. Размером чуть больше человеческого сердца. Внутри кружился серый пепел. Это была она. Пепельная Вечность. Лекс остановился. Цепочка на груди стала горячей. Теперь он понял. Да она чувствовала не город, даже не память. Её всё это время звало то, что находилось здесь. Грым попытался пройти следом. Нога остановилась на невидимой границе. Дворф попробовал ещё раз. И всё так же безрезультатно.

— Ну вот, усмехнулся он.

— Дальше идти похоже тебе одному.

— Не переживай.

Грым положил ладонь ему на плечо.

— Некоторые двери мастер должен открывать сам. Я же и остальные могли только проводить.

Крэш тоже попытался приблизиться. Та же сила остановила его.

— Не любит драконидов.

— Совсем нет, сказал Лекс.

— Просто это не ваша дорога.

Крэш кивнул.

— Тогда иди.

Он посмотрел Лексу в глаза.

— И не заставляй нас долго ждать.

Писк рванулся следом, но мягко опустился на пол.

— Пи..ск не..ль..зя?

— Похоже, нет дружище.

Дроид немного подумал.

— То..г..да Пи..ск ж..да..ть.

— Спасибо.

Лекс сделал первый шаг, потом второй. Кристалл медленно опустился ниже. Усталость навалилась внезапно. Не болью, пустотой. Слишком длинная дорога. Слишком много тех, кого он не смог спасти. Кор-Дум погиб. Стальной Шпиль держался из последних сил. Те, кто остался там, верили, что он принесёт им спасение. А он уже не был так уверен, что спасение существует без жестокой расплаты.

После прикосновения пути назад уже не будет. Но кто заплатит вместе с ним, если он вдруг ошибётся? Ответа пока не существовало. И в этой тишине Лекс впервые почувствовал себя не избранным и даже не королём, просто обычным человеком, который может ошибиться так, что расплачиваться будет весь мир. Лекс поднял руку. Пальцы почти коснулись поверхности.

— Не трогай.

Два слова разрезали тишину так резко, что Лекс отдёрнул руку, словно кристалл успел его обжечь. Голос прозвучал спокойно. Он был знакомым, очень знакомо.

Лекс не сразу понял, почему не может вдохнуть. Сердце будто пропустило удар. Пальцы сами разжались, так и не коснувшись кристалла. По спине холодной волной пробежали мурашки. Только потом он замер. Медленно обернулся. Позади, там, где секунду назад никого не было, стоял Роман. Не отражение. Не воспоминание города. Настоящий, настолько, насколько вообще мог быть настоящим человек с глазами Пустоты.

Живой. В той же синей куртке. С той же усталой улыбкой. Только глаза были совсем другими, не его. Не серыми, абсолютно чёрными. Как сама Пустота.

— Ну что, сказал он мягко.

— Готов выбирать?

Месяц Менельмос, 2003 г. Э.С.

Город Призраков. Зал «Пепельной Вечности».

Лекс не ответил. Вопрос Романа всё ещё оставался между ними. Не эхом, не звуком. Чем-то более тяжёлым.

«Готов выбирать?»

За спиной Лекса бесшумно вращались белые кольца. Серый пепел внутри кристалла то собирался в смутные очертания лиц, то снова осыпался вниз. Грым, Крэш и остальные стояли за невидимой границей света. Лекс видел, как дворф что-то кричит, как Писк выпускает короткие сканирующие лучи, как Крэш пытается подняться, придерживая ладонью перевязанный бок.

Но до него не долетало ни единого звука. Словно кто-то решил, что этот разговор должен пройти без свидетелей. Роман ждал, не торопил, не улыбался. Просто стоял в старой синей куртке, засунув руки в карманы, и смотрел на Лекса чёрными глазами, в которых исчезал свет.

Лекс медленно вдохнул.

— Ты не Роман.

— А ты всё такой же, тихо ответил тот.

— Сначала делаешь вывод. Потом начинаешь собирать доказательства.

Голос был правильным. Именно таким, каким Лекс помнил его долгие годы. Но слишком уж правильным. Та же лёгкая хрипотца. Та же привычка делать паузу перед неприятной фразой. Та же интонация человека, который заранее знает, что спор закончится поздно и ничем. Тем больше всё это казалось каким-то не правильным, не естественным.

Лекс продолжал молчать. Он слушал, не слова, он искал ошибки. Роман слегка качнулся с пятки на носок. Потом большим пальцем медленно потёр край указательного.Лекс почувствовал, как внутри всё сжалось. Эта привычка, Роман делал так только тогда, когда нервничал. Редко. Почти незаметно. Лекс сам заметил это лишь спустя годы. Никто другой знать не мог. Именно поэтому надежда оказалась опаснее страха.

— Сколько ты помнишь? спросил Лекс.

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Тогда почти всё.

— Почти?

Роман поднял глаза к вращающимся кольцам.

— Есть места, где память заканчивается. Есть места, где она начинается не с меня.

— Как удобно.

— Ненавижу удобные ответы.

— Настоящий Роман тоже ненавидел.

— Значит, у нас уже есть что-то общее.

Он улыбнулся, совсем чуть-чуть. Лекс не улыбнулся в ответ.

— Зачем ты здесь?

Роман посмотрел на кристалл, всего на мгновение. Но не подошёл.

— Чтобы остановить тебя.

— От чего?

— От ошибки.

— Какой?

— Последней.

Лекс перевёл взгляд на «Пепельную Вечность».

Кристалл висел над пьедесталом так спокойно, словно не имел никакого отношения ни к Печати, ни к Буре, ни к тысячам людей, ожидавших исхода этой минуты.

— Прикоснёшься, сказал Роман, — и всё изменится.

— Это я уже понял и без тебя.

— Нет, ты не понимаешь.

Он вынул руки из карманов.

— Ты думаешь, что пришёл за оружием, которое решит ваши проблеммы.

— Я пришёл за шансом.

— Разница небольшая.

— Для оружия нужен враг. Для шанса, своевременное решение.

— Всё ещё разговариваешь как инженер.

— А ты всё ещё пытаешься сделать вид, что знаешь меня.

Роман тихо усмехнулся.

— Я знаю тебя намного лучше, чем ты сам.

— Эту фразу обычно говорят те, кто плохо знает самого себя.

На этот раз улыбка не появилась, чёрные глаза стали ещё глубже.

— Давай прикоснись, Лёха.

Старое имя ударило неожиданно, без титула, без имени, которое дали ему в Айросе. Так его называл только один человек и только там откуда он пришёл. Лекс заставил себя не отводить взгляд.

— Что произойдёт?

— Ты увидишь мир целиком.

— И?

— Все Печати. Все эфирные линии. Все города. Все разломы. Каждую угрозу до того, как она станет настоящей.

— И?

Роман долго смотрел на него.

— Больше никто не погибнет потому, что ты опоздал.

Белый зал исчез, жар ударил в лицо. Лекс почувствовал запах раскалённого металла, угля и старого масла. Под ногами оказался тёмный каменный пол. Справа горел горн. На стенах висели клещи, молотки, напильники, формы для отливки. Всё находилось на своих положенных для них местах.