Ночь спустилась на Лесной дворец, как чёрное крыло. Лаэрон не мог уснуть. Он сидел в своей комнате, развернув на столе карту границы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. На столе лежали бумаги — те самые, поддельные. Рядом стояли три кристалла-связки: один для связи с отцом, один — с Лексом, один — с разведчиками на границе. Все молчали.

Перед ним, прямо на карте, лежал окровавленный пергамент — тот самый, что он забрал у Эль'дариона. Лаэрон развернул его в третий раз за вечер. Печать. Почерк. Подпись. Всё выглядело настоящим. И всё же что-то было не так. Рядом лежал чистый лист, на котором Лаэрон уже набросал маршрут — кружок у восточной границы, стрелка вглубь степей, два имени следопытов, которых он возьмёт с собой.

Завтра на рассвете. Он выйдет на охоту.

Дверь скрипнула.

На пороге стояла Лирэ — его младшая сестра. Единственная, кто ещё оставался в Лесном дворце из их семьи. Мать умерла давно, ещё когда Лаэрон был ребёнком, а старшая сестра была замужем за сыном наместника в Стальном Шпиле — заложница мира, как называл её отец.

— Ты не спишь, — сказала Лирэ.

— Как и ты.

Она мягко вошла, села на край лежанки. Ей было восемьдесят — по эльфийским меркам, еще даже не вышедшая из детства. Тонкие черты лица, длинные серебристые волосы, глаза — тёмно-зелёные, как у отца. Она была копией матери.

— Отец плакал, — тихо сказала она.

Лаэрон поднял голову.

— Ты видела?

— Нет. Но я слышала. Он заперся у себя и не выходит. И я слышала... — она запнулась, — я слышала, как он снова говорит с мамой.

Лаэрон закрыл глаза. Он знал, что отец иногда, когда всё плохо, он говорит с портретом матери — старым, выцветшим, висевшим в его покоях. Но он никогда не думал, что услышит об этом от сестры.

— Ему очень больно, — сказал он. — Двенадцать воинов. Это много. Он чувствует себя виноватым.

— А ты?

— Что — я?

— Ты чувствуешь себя виноватым?

Лаэрон долго молчал. Потом ответил:

— Да. Я привёл Лекса к нам. Я убедил отца заключить союз. Если бы не я — Тал'аэр был бы жив. И Лиэнна. И Фаэлир.

— Если бы не ты, — тихо сказала Лирэ, — мы бы до сих пор думали, что все люди — рабы, а все дракониды — звери. Ты дал нам шанс увидеть правду. То, что кто-то ударил в спину, — не твоя вина.

Лаэрон посмотрел на сестру. Когда она успела стать такой мудрой? Когда перестала быть ребёнком?

— Откуда ты знаешь про драконидов? — спросил он.

— Я подслушала, — просто ответила Лирэ. — Я всегда слушаю. У стен есть уши, но и у младших сестёр — тоже.

Лаэрон невольно улыбнулся — впервые за этот долгий день.

— И что ты ещё услышала?

— Я слышала, как отец говорил с Эл'арионом после совета. Они думали, что я сплю, но я не спала. Эл'арион сказал, что за этим стоит Мираэль. Что она хочет, чтобы мы все перегрызлись — эльфы с людьми, дракониды с эльфами, дворфы с драконидами. Чтобы никто не мог объединиться против неё. И не нарушал порядок богов.

Лаэрон задумался.

— Если ты права... значит, она не остановится. Следующий удар будет по дворфам. Или по драконидам Крэша.

— Значит, ты должен предупредить их. Пока не поздно.

— У меня нет связи с Крэшем. И со Стальгорном — только через Кор-Дума.

— Тогда предупреди Лекса. Пусть он предупредит их.

Лаэрон кивнул и снова взял кристалл-связку. Как ему самому не пришло это в голову. Спасибо сестре.

— Лекс. Ты слышишь? Лекс ответь это срочно!

Тишина. После не долгого ожидания, голос — сквозь шум помех:

— Да, какие-то новости?

— Смотря с какой стороны посмотреть. Передай Кор-Думу и Клыку: Мираэль может ударить по дворфам и драконидам. Пусть будут готовы. И как можно скорее оповестят их.

— Передам. — Пауза. — Что-то ещё?

— Да. — Лаэрон сглотнул. — Скажи Айрин... скажи, что я сделаю всё, что смогу. Но если не успею... пусть она знает: я верил в наш союз. До конца.

— Ты успеешь, — сказал Лекс. — Я в тебя верю.

Кристалл погас.

Лаэрон откинулся на спинку стула, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Лирэ подошла, положила руку ему на плечо.

— Ты справишься, — сказала она. — Ты всегда справлялся. И в этот раз справишься.

— Это другое.

— Знаю. Но ты всё равно справишься. Потому что ты — мой брат.

Она поцеловала его в лоб и вышла. Лаэрон снова остался один. Завтра его ждала степь.

В ту же ночь, за много лиг от Лесного дворца, в Стальном Шпиле, в комнате, скрытой иллюзиями, леди Мираэль читала донесение.

Она сидела за столом из чёрного дерева, багровый свет кристалла освещал её лицо — бледное, с тонкими, почти незаметными морщинами у глаз. Перед ней лежал пергамент, исписанный аккуратным почерком шпиона, наблюдавшего за границей.

«Дракониды атаковали патруль Силь'Верен. Двенадцать убитых. Союз расторгнут. Лаэрона назначили разобраться в этом деле.

Мираэль отложила донесение. Её пальцы, тонкие и бледные, сжались в кулак.

— Назначили Лаэрона это плохо! Очень плохо. Я на это не рассчитывала.

Из тени выступил Человек в Сером.

— Прикажете устранить Лаэрона?

— Нет. — Мираэль покачала головой. — Убить сына правителя лесных — значит навсегда сделать Силь'вариэна врагом. А он мне ещё пригодится.

— Тогда что?

— Пусть ищет. Пусть тратит свои силы. Мы тем временем ударим по другой цели. — Она взяла чистый лист пергамента, обмакнула перо в чернила. — Кто у нас там следующий?

— По данным разведки, Кор-Дум из клана Стального Молота. Он сейчас на базе Лекса, но его родичи — в Стальгорне. Если ударить по ним...

— Да. — Мираэль улыбнулась, хорошая идея. — Пиши.

Перо заскрипело по бумаге.

Где-то там, за горами, на базе, Лекс сидел в командном центре, смотрел на карту. Красная метка — Лесной дворец — мигала тревожным светом. Рядом стояла Айрин, её рука лежала на его плече.

— Мы теряем союзников, — сказал он.

— Мы найдём новых, — ответила она.

— Лекс я верю в тебя! Но это наврятли это получится.

— Тогда будем сражаться одни. Как всегда.

Лекс сжал её пальцы.

— Как всегда. Эхом повторила Айрин

Ночь над горами сгущалась, обещая новый день. Новую битву. Новые потери. И новую надежду — хрупкую, как осенний лист на ветру.

Месяц Келемвар, 2002 г. Э.С.

Время: рассвет — вечер

Место: граница с Пылающими степями, степь, Лесной дворец дома Силь'Верен

Лаэрон так и не уснул этой ночью.

Когда последние звёзды ещё висели над Великим Лесом, а луны уже скрылись за кронами, он сидел в своей комнате, склонившись над картой. Свет единственного кристалла выхватывал из темноты его лицо — осунувшееся, с тенями под глазами. Он не спал по-настоящему уже давно. Кажется, ещё до того, как отец вызвал его кристалл-связкой.

Маршрут был набросан на чистом листе, лежавшем поверх карты границы. Восточная застава — место, где произошёл бой. Отметка, где Эль'дарион видел следы уходящего драконида. Стрелка вглубь Пылающих степей. Два имени: Тэон и Ирвил — лучшие охотники дома, их задача — выследить цель.

Лаэрон поднялся, разминая затёкшие плечи. Подошёл к окну. За прозрачной пластиной, вставленной в живой ствол, медленно, будто нехотя, начинался новый день. Где-то там, вдалеке, за верхушками дубов, занимался рассвет.

Он проверил оружие. Меч — фамильный, с рукоятью, обвитой тонкой серебряной проволокой, такой же, как у отца. Кинжал на поясе. Арбалет, который взял вместо лука — в степи, где расстояние и бронебойность решают всё, арбалет был надёжнее.

И главное — эфирный резонатор.

Маленький кристалл в оплётке из тёмного металла лежал на столе, рядом с картой. Тонкие иглы на цепочках поблёскивали в свете кристалла. Лаэрон взял его в руки, почувствовал холод металла. Эту вещь он взял из семейного хранилища перед выходом, не говоря никому, — старый артефакт, который его предки использовали для допросов особо упирающихся пленных ещё в те времена, когда дом Силь'Верен воевал с драконидами на равных.