— Достаточно, чтобы держать нож, сказал Крэш.

— Лекарь говорит иначе.

— Когда лекарь станет вождём, я выслушаю.

Драконида затянула повязку сильнее.

— Вождь сейчас опять занят глупостями, напомнила она, когда Крэш дёрнулся.

Лекс рассмеялся и на несколько мгновений перестал слышать стоны и скрип носилок.

Крэш показал клыки.

— Вот. Теперь ты похож на живого.

Серафиму Лекс нашёл в маленькой часовне на четвёртом уровне. На грубом столе горели свечи. Над ними висела золотая шестерня Бога-Механизма с погнутым зубцом. Эринния сидела у стены, прикрыв глаза и положив меч поперёк колен. Правое плечо перетягивала светлая повязка, из-под которой к шее уходила тонкая чёрная трещина. Золотые жилки вокруг неё мерцали медленно и неровно. Серафима меняла повязку на ладони. Свет под кожей был слабым, но ровным.

— Айрин сказала, что ты спасла её.

— Нет мы спасли друг друга.

— Всё равно огромное тебе спасибо.

Серафима завязала узел зубами.

— Ты поступил бы иначе?

— Нет.

— Тогда не превращай любовь в долг.

Лекс сел на перевёрнутый ящик. Некоторое время они смотрели на свечи.

— В Городе ты нашёл ответ? спросила Серафима.

— Нет только ключ. Ответа не было.

— Может, это и к лучшему.

— Обычно жрицы говорят нечто более ободряющее.

— Обычно жрицы уверены, что кто-то наверху уже знает правильный путь. Она подняла глаза на погнутую шестерню.

— Я больше не уверена ни в чём.

— И что же теперь?

— Теперь придётся всем выбирать самим.

В этих словах не было ни вызова богам, ни новой проповеди. Только усталость человека, переставшего ждать приказа с небес.

— Я пойду с тобой, сказала Серафима.

— Я ещё не составлял отряд.

— Значит, у меня есть время убедить тебя.

У стены тихо звякнул металл. Эринния открыла глаза.

— Я тоже пойду.

— Ты едва удержала щит.

— Ну удержала же.

Серафима улыбнулась. Лекс понял, что спорить с ними сейчас бесполезно. Позже, скорее всего, тоже.

Первый день закончился советами и разговорами у коек. Второй начался так же. Механос прислал расчёт запасов. Стальгорн, перечень бойцов, которых никак не мог отпустить. Клык потребовал боеприпасов, Шило, разведчиков, Грук, место в авангарде. Вместе с Айрин Лекс вычёркивал тех, без кого города не выдержат следующую атаку. К вечеру отряд сократился втрое.

Перед ужином Лекс и Айрин прошли по внутренней галерее. Он рассказывал о Городе Призраков, не о протоколах, а о бумажном кораблике, саде под куполом и мастере, продолжавшем работать спустя тысячелетия. И многом о том, что они видели в древнем городе. Айрин слушала, касаясь его плечом. У разбитого окна они остановились. Внизу горели окна мастерских. Кто-то ругался, кто-то пел, кто-то смеялся слишком громко для города, который накануне читал имена мёртвых.

— За два дня ты всего четыре раза посмотрел на браслет, сказала Айрин.

— Семь.

— Остальные три я не заметила.

— Поэтому они не считаются.

— Считаются. Но прогресс всё равно есть.

На второй вечер Лекс вернулся в командный центр. На столе лежала карта северных земель. Известная линия проходила через Ущелье Теней, огибала мёртвый форпост и обрывалась. Дальше Буря стирала старые дороги быстрее, чем Архитектор успевал сравнивать карты. Лекс положил рядом футляр с «Пепельной Вечностью». Серебристый свет лёг на проекцию.

— У ворот Города уцелевшая сеть распознала ключ.

«Подтверждаю».

— Значит, внешние элементы тоже могут его узнать. Мы всё это время пытались прочитать старую карту. Нужно спросить дорогу у того, что работает сейчас.

«Мощности браслета недостаточно для передачи сигнала на требуемое расстояние».

— Браслет и не будет передавать. Используй древний контур связи Шпиля. Браслет даст команду, ключ, последовательность опознания. Архитектор молчал почти две секунды.

«Гипотеза требует проверки».

— Именно этим мы и занимаемся.

По стенам пробежал слабый свет. Высоко над городом ожили уцелевшие кристаллические антенны. Стальной Шпиль отправил короткий импульс на север. Первый исчез в Буре. Второй вернулся искажённым эхом. После четвёртого Архитектор остановил перебор частот. Что-то ответило. Не голос и не сообщение. Автоматический повтор сигнала со служебной последовательностью. На карте появилась тонкая белая линия. Она прошла через Ущелье Теней, обогнула мёртвый форпост и остановилась за ним. Там вспыхнул знак, отсутствовавший на поздних картах.

«МАРШРУТНЫЙ РЕТРАНСЛЯТОР ВНЕШНЕГО ПЕРИМЕТРА. В РЕЖИМЕ ОЖИДАНИЯ».

Следом сразу возникла вторая строка:

«НАВИГАЦИОННЫЙ ВЕКТОР ДОСТУПЕН ПОСЛЕ ЛОКАЛЬНОЙ АВТОРИЗАЦИИ».

— Значит, это не переход. Только навигация.

«Подтверждаю. Назначение объекта, расчёт маршрута с учётом текущих изменений местности». Дальше снова лежала пустота. Но теперь у пустоты была граница и точка, от которой можно продолжить путь.

— Следующий участок пути получим уже там, сказал Лекс.

— Небольшой отряд пройдёт быстрее и не ослабит оборону городов. Запасы берём на худший срок. Резервный склад оставляем у границы Бури. До ретранслятора идём по белому вектору, дальше пересчитываем маршрут на месте. На карте появились люди, груз, связь и варианты отхода. Через час вместо трёх красивых дорог остался один несовершенный план.

Но он начинался у ворот Шпиля и впервые не заканчивался догадкой. «План основан на неполных данных», предупредил Архитектор.

— Других у нас нет и не будет.

«Вероятность достижения ретранслятора вполне допустима».

— Это комплимент?

«Нет. Это оценка».

— Разумеется.

Лекс сохранил расчёт и закрыл футляр. Белая линия осталась на карте, короткая, тонкая, недостаточная для победы, но достаточная, чтобы сделать первый шаг.

«Рекомендую продолжить расчёты утром».

Лекс посмотрел на дверь. За ней был Шпиль: раненые друзья, спорящие мастера, погнутая шестерня в часовне и комната, где его ждали.

— Хороший план.

Он выключил карту и пошёл домой.

Конец II Акта

_

Глава 26. Выступление

Месяц Валонар, 2003 г. Э.С.

Стальной Шпиль. Северные ворота. Рассвет.

На рассвете третьего дня Грым учился ходить заново.

Стальной протез опускался на камень с коротким тяжёлым стуком. Следом за ним скрипели гидравлические приводы, дворф переносил вес, делал следующий шаг и весь ритм повторялся сначала. Стук. Скрип. Шаг. На седьмом шаге левая опора ушла в сторону. Грым качнулся, ударил навершием молота о землю и кое как удержался.

— Я же говорил: верхнее крепление тянет в сторону, сказал Лекс покачав головой.

— А я говорил, что ты можешь не повторять.

— От того, что я промолчу крепление не выровняется.

Писк остановился возле колена и выпустил тонкий сканирующий луч. Стальная гильза охватывала бедро выше свежей, но уже зарубцевавшейся раны, два коротких привода заканчивались широкой ступнёй из обрезка рессоры. Не нога, походная опора, за две ночи собранная из деталей трёх цехов.

— Смещение четыре целых две десятых миллиметра, сообщил Писк.

— Риск падения при боковой нагрузке очень высокий.

— Значит, боком ходить не буду.

— В бою направление нагрузки задаёт противник, заметил Лекс.

Грым посмотрел на него исподлобья.

— Ты пришёл помочь или окончательно испортить мне утро?

— Совмещаю.

Писк издал звук, подозрительно похожий на смешок. Грым ткнул в него пальцем, но дроид предусмотрительно отбежал подальше.

Во внутреннем дворе заканчивались сборы. Вместо западной башни торчал обломанный зуб, пролом закрывали брёвна и стальные фермы, на камнях темнели следы крови. Люди подтягивали ремни, взвешивали мешки, перекладывали заряды. После двух суток споров все слова уже были сказаны.

У стены уже стояли двадцать четыре походных мешка. Вчера их было больше семидесяти.