— Да, ответил он.

— Мы возвращаемся.

Грым кивнул и снова закрыл глаза.

— Не спать, немедленно произнёс Писк.

— Я же сказал, думаю.

— И о чём теперь?

Грым молчал несколько секунд.

— Об отце.

Писк немного опустился.

— Я сохранил восемьдесят три часа его голосовых записей.

На лице дворфа появилась едва заметная улыбка.

— Верю.

Лекс шёл впереди, но всё слышал.

— Он бы сейчас первым делом спросил, где я потерял ногу.

— И не стал бы ждать ответа, тихо сказал Лекс.

Грым коротко хмыкнул.

— Нет. Сразу начал бы рассказывать, как надо было делать правильно.

— Потом обязательно назвал бы тебя болваном.

— Вот это да. Обязательно.

Ненадолго повисла тишина. Писк негромко произнёс:

— Вероятность того, что мастер Кор-Дум использовал бы слово «болван», составляет девяносто семь процентов.

— Нет, девяносто девять, поправил Грым.

— Если бы увидел меня в таком виде.

Лекс невольно улыбнулся.

— А потом всё равно сделал бы тебе новую ногу.

Грым долго молчал.

— Да...

Он выдохнул так тихо, что ветер почти унёс звук.

— Сделал бы. И кстати Писк ты перестал заикаться дружище.

Писк несколько секунд не говорил ничего.

Потом очень спокойно произнёс:

— Не зафиксировал.

— Значит, теперь наша очередь.

Грым медленно поднял взгляд на маленького дроида. И впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему искренне.

Месяц Валонар, 2003 г. Э.С.

Стальной Шпиль. Механос. Стальгорн.

После последнего штурма и ухода в экспедицию Лекса прошло два тревожных дня. Для Пепельной Бури это почти можно было назвать миром. Стены больше не дрожали от непрерывных ударов. Над городом по-прежнему висел густой серый туман, но из него больше не вырывались стаи Гончих, не били по башням костяные чудовища, не скользили по камню Глубокие Тени.

Буря отступила, совсем немного. Ровно настолько, чтобы подарить защитникам опасную надежду. Во внутреннем дворе снова стучали молоты. Дворфы, не снимая доспехов, затягивали стальными скобами треснувшие участки стены. Каменщики поднимали новые блоки на разрушенную башню. Кузнецы прямо под открытым небом перековывали погнутые наконечники копий. По лестницам непрерывно бегали лекари и носильщики, меняя перевязки тем, кто ещё вчера стоял на стенах.

Никто не говорил о победе. Все слишком хорошо понимали цену этой тишины. Айрин медленно шла вдоль восточной стены. Она давно перестала появляться здесь только во время боя. Теперь защитники привыкли видеть свою королеву каждый день. Это хоть немного поднимало боевой дух защитников города. Кто-то выпрямлялся при её приближении. Кто-то молча прикладывал кулак к груди. Кто-то просто продолжал работать, получив в ответ едва заметный кивок. Именно этого она и добивалась, чтобы люди видели не корону. Чтобы видели: она остаётся рядом.

Один молодой солдат, сидевший прямо на зубцах стены, торопливо поднялся, заметив её. Перевязка на голове уже пропиталась кровью.

— Ваше Величество...

— Сиди, спокойно сказала Айрин.

Парень нерешительно опустился обратно.

— Простите...

Она остановилась рядом. Внизу, за внешними укреплениями, серела Пепельная Буря. Спокойная, неподвижная.

— Первый штурм? спросила она.

Солдат кивнул.

— Страшно?

Тот помолчал.

— Уже нет.

Айрин едва улыбнулась.

— Значит, ты ещё ничего не понял.

Парень удивлённо посмотрел на неё. Она перевела взгляд обратно на Бурю.

— Самое страшное начинается тогда, когда становится тихо.

Юноша хотел что-то спросить, но в этот момент рядом остановился седой ветеран, державший в руках точильный камень. Он даже не поднял головы.

— Её Величество права.

Клинок медленно скользнул по камню. Ш-ш-ш.

— В битве тишина никогда не означает конец.

Она означает, что враг решил подготовиться получше. Молодой солдат невольно посмотрел в серую мглу. Теперь она казалась совсем другой. Не спокойной, выжидающей. Айрин продолжила свой обход. Возле следующей башни несколько дворфов устанавливали новую металлическую распорку. Один из них раздражённо ударил молотом по штифту.

— Криво.

— Не криво, буркнул второй.

— А я говорю криво.

— Стена кривая.

— Значит, выпрямляй стену.

— Тогда сначала выпрями Бурю.

Несколько человек рядом негромко усмехнулись. Даже такие короткие смешки сейчас были ценнее любых мотивационных речей. Жизнь всё ещё держалась за те малые крохи что были доступны людям. Возле западной башни Айрин встретила Серафиму. Жрица сидела прямо на сложенных каменных блоках, держа в руках кружку давно остывшего настоя. Под глазами залегли глубокие тени. Она выглядела так, словно за последние дни постарела сразу на несколько лет.

— Ты опять не спала, сказала Айрин.

— Ты ведь тоже.

Некоторое время они молчали. Смотрели на Бурю что стеной стояла на отдалении от города.

— Слишком тихо, первой произнесла Серафима.

— Согласна.

— Мне это очень не нравится.

— Мне тоже.

Айрин машинально коснулась цепочки под воротником. Металл оказался холодным. Как и вчера, как позавчера. Как и все последние дни. Архитектор упорно молчал. Она уже перестала спрашивать. Если связь исчезла, значит, Лекс всё ещё там. Или...

Эту мысль она упорно гнала от себя, не позволяя им влиять на себя. Пальцы крепче сжали цепочку.

— Ещё немного, почти неслышно прошептала она.

Серафима ничего не спросила. Она прекрасно знала, кому предназначались эти слова. Над стенами медленно проплыл Писк...

Нет. Это был не он. Обычный почтовый дрон. Который разносил приказы по отдалённым участкам города. Айрин на мгновение зажмурилась. Усталость начинала играть с памятью.

— Тебе нужно хотя бы несколько часов сна, тихо сказала Серафима.

— Потом.

— Ты повторяешь это второй день.

— Значит, ещё не наступило это потом.

Жрица хотела возразить, но не успела. Сначала изменился ветер, он стал холоднее. Затем исчез последний звук. Даже молоты во дворе будто замолчали одновременно. Рабочие один за другим поднимали головы. Кто-то первым посмотрел в сторону Бури, потом второй, третий. Серая стена впереди всё ещё казалась неподвижной, слишком уж всё спокойно. И вдруг...

Где-то далеко, очень далеко. Раздался глухой удар. Будто гигантский молот опустился на камень. Никто не пошевелился. Через несколько секунд удар повторился. Ещё ближе. Айрин почувствовала, как напряглись люди вокруг. Третий удар оказался настолько тяжёлым, что мелкая каменная пыль осыпалась со стены.

— Это не похоже на таран..., негромко произнесла Серафима.

Айрин не ответила. Она смотрела только вперёд. Туда, где внутри Бури что-то медленно начинало двигаться. Именно в этот момент западный прожектор едва заметно дрогнул, потом ещё раз. Белый луч мигнул и погас.

Над крепостью протяжно взвыл сигнальный рог. Один раз, потом второй. Короткие команды мгновенно разлетелись по стенам.

— Тревога!

— Всем на позиции!

— Верхние расчёты, к прожекторам!

Рабочие бросали инструменты прямо там, где стояли. Молотки, клещи, корзины с камнем оставались лежать на мостовой. Те, кто ещё мгновение назад чинил стены, теперь надевали шлемы, хватали арбалеты и бежали к своим заранее определённым рубежам. По лестницам вверх уже несли ящики со стрелами. Лекари торопливо уводили тяжелораненых во внутренние помещения. Кто мог держать оружие, возвращался обратно на стены. Пепельная Буря больше не была статичной. Она снова шла вперёд. Сначала дрогнул её край. Потом серый туман словно сделал вдох, а потом выдохнул. И из него начали выходить фигуры. Нет Гончие, не костяные твари. Фигуры будто сотканные из серого дыма и чёрного металла.

Архитекторы Пустоты. Они не бежали, не атаковали. Просто шли, медленно. Будто были абсолютно уверены, что время работает на них. А за их спинами оживал уже весь горизонт. Из Бури один за другим выползали костяные исполины. Между ними уже мелькали силуэты Гончих. Глубокие Тени скользили по самой земле, словно их вообще не касался камень. Над всем этим медленно поднималась уже знакомая фигура.