Я напрягся. Рука сама легла на рукоять пистолета.

Но пес не бросился на меня. Просто сел. Прямо передо мной, метрах в трех. Сел ровно, как статуэтка — задние лапы под себя, передние прямые. Хвост обвил вокруг себя, кончик лег на передние лапы.

И смотрел на меня. Выжидающе. Будто команду ждал.

Я поморщился.

— Иди, говорю! — повторил я, махнув рукой к выходу. — Давай, пошел!

Хаунд снова заскулил. Тихо, жалобно, не двигаясь с места.

— Вали, — сказал я жестче. — Не заставляй меня делать плохие вещи.

Положил руку на «Отбойник». Демонстративно. Угрожающе.

Пес поджал уши. Опустил голову — явно знал, что такое оружие. Но с места не сдвинулся.

— Шеф… — начал Симба.

— Заткнись, Симба! — рявкнул я. — Пошел, сказал! Иди отсюда!

Резко. Зло. Хаунд вздрогнул.

Мезханоид медленно встал, поджал хвост, и, опустив голову, пошел к выходу из перехода. Неохотно, расстроенно, едва волоча лапы.

Прошел метров пять, обернулся и с надеждой посмотрел на меня.

Я снова ткнул рукой в сторону выхода.

— Иди! Свободен!

Хаунд постоял еще секунду, потом развернулся и пошел дальше.

Я смотрел ему вслед. Темный силуэт на фоне слабого света от фар багги. Большой, мощный, лохматый. Хвост поджат, голова опущена.

Еще несколько шагов — и геллхаунд растворился в темноте тоннеля. Только красный огонек левого сенсора мелькнул пару раз.

Потом исчез.

Тишина.

Я постоял немного, глядя в темноту, но хаунд не возвращался. Почему-то на луше сделалось муторно.

— Ладно, — пробормотал я. — Дела делать надо.

Я развернулся к багги. Времени, на самом деле, практически нет. Нужно скорее найти маяк, уничтожить его, а потом сваливать отсюда, пока погода прикрывает. Сейчас темнота и дождь мешают вероятным преследователям, но как только погода изменится — более чем уверен, здесь будет не продохнуть от высматривающих машину окулюсов. И поисковым отрядам я тоже не удивлюсь. А значит, надо свалить отсюда поскорее и уехать, как можно дальше, пока еще возможность.

Я подошел к машине, закрыл контейнер, в котором сидел геллхаунд, забрал из багажника свое добро и перенес все в кабину. Рюкзак и деструктор пристроил на соседнем сиденьи, «Каратель», помудрив, сунул в модульное крепление на трубе со стороны водителя. Если придется экстренно покидать машину, хотелось бы, чтоб снаряга была под рукой. А в том, что такая необходимость может возникнуть, я даже не сомневался.

Работал молча. Симба тоже молчал.

Странно. Обычно он комментирует, подсказывает, шутит. Сейчас — тишина.

— Симба, — позвал я, затягивая ремень на рюкзаке. — Построй маршрут в Москва-Сити.

Пауза. Дольше обычного.

— Симба?

— Выполняю, — наконец ответил ассистент.

Голос сухой. Формальный. Без интонаций.

Я поморщился. На визоре высветилась карта. Зеленая линия маршрута от нашей позиции до Москва-Сити. Петляла линия неслабо — Симба строил маршрут исходя из теоретической проходимости дорог. М-да. Путь неблизкий. По крайней мере, в нынешних условиях…

— Расстояние? — спросил я.

— Предположительно — около пятидесяти километров, — ответил Симба. — Время в пути — неизвестно. Все зависит от количества препятствий и необходимости скрытного передвижения.

Ну, понятно. И, вроде как, все правильно, все по делу, но почему у него такой тон отстраненный? В последнее время ассистент как-то побольше эмоций проявлял…

Стоп. Он что, обиделся?

Искусственный интеллект обиделся, потому что я не взял собаку?

Боже, какой бред…

Я усмехнулся и покачал головой.

— На обиженных воду возят, — сказал я вслух. Специально. Громко.

Симба промолчал.

Ладно. Пусть дуется. Потом отойдет.

Взяв фонарь и нож я полез под багги. Нужно разобраться с маяком.

Копался долго — маленькую коробочку запрятали основательно, и, чтобы достать ее, пришлось залезать совсем в дебри — и это с учетом того, что конструкция у багги была простецкой. Но все-таки нашел. Оторвал намагниченный корпус, воткнул на место все, что успел снять с машины и выбрался обратно. Фуф. Как-то это больше времени заняло, чем я рассчитывал.

Выбравшись, отошел в сторону, положил маяк на бетонную плиту и несколько раз от души приложился по нему топором. Хм. Пожалуй, готово. Вряд ли эта штуковина в таком виде способна продолжать передавать сигнал… Впрочем, даже если и способна — скоро меня здесь уже не будет. А там — пусть ищут.

Я вернулся к машине, сел за руль, завел двигатель. Рев мотора заметался по переходу, заглушив завывание ветра и шум дождя. Скомандовав Симбе переключить режим зрения, я аккуратно развернулся и повел машину обратно на лестницу.

На то, чтобы выбраться, ушло минут пять — очень уж не хотелось повредить что-то под корпусом багги обломками. Но выбрался. Бросил взгляд на визор, на котором зеленым пунктиром светился маршрут, вывернул руль, и, выбравшись на дорогу, повел машину по маршруту.

Если повезет — за пару дней доберусь. Спешить, впервые за долгое время, некуда, так что можно передвигаться аккуратно. Ехать по ночам, днем прятаться…

Багги ехал сквозь руины, фары выхватывали дорогу, рев двигателя метался между остовов домов… Но даже он не смог заглушить полный боли и отчаяния вой, раздавшийся где-то за спиной. Там, где в темноте, в руинах, остался маленький бракованный геллхаунд. Слишком дружелюбный для войны и слишком живой для машины…

Я поежился и прибавил газу. Машина вздрогнула и ускорилась, унося меня все дальше в серую пелену дождя.

Багги пер по разбитой дороге, колеса подскакивали на выбоинах, подвеска скрипела. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, лужи, обломки бетона и арматуры. Дождь хлестал по лобовому стеклу, ветер выл между руин, задувал в открытую кабину. Я вел машину на автомате, следуя зеленой линии маршрута на визоре, и уже начинал жалеть, что не выбрал другой путь.

Больше часа я петлял по этим гребаным руинам. Полтора, два — я не засекал. Объезжал завалы, пробирался через дворы, протискивался между остовов домов, лавировал по узким проулкам. Три раза разворачивался, потому что дорога упиралась в непроходимые груды бетона. Бесило до зубовного скрежета.

Руки затекли на руле. Спина ныла — сиденье жесткое, амортизация так себе. Глаза слипались от усталости и монотонности пути. Хотелось выбраться на открытое пространство, где можно дать газу и ехать нормально, без этого вечного петляния.

Каждый поворот — лотерея. Проедет или застрянешь. Свернешь направо — упрешься в завал. Налево — то же самое. Прямо — вроде свободно, едешь метров двести, и снова тупик. Возвращайся, ищи объезд. Время уходит, бензин горит, а я все кручусь здесь, как крыса в лабиринте.

Симба строил маршрут по старым картам, накладывая их на текущую реальность, пытаясь просчитать проходимость. Но карты старые, а руины новые. Что было проездом пятнадцать лет назад, сейчас могло быть завалено. И наоборот — где стояло здание, теперь могла быть куча щебня, через которую багги пролезет.

В общем, по факту, ехали не по маршруту, а наугад. И пока угадывалось так себе.

Последние полчаса я ехал вперед по относительно проходимому маршруту, и уже начинал надеяться, что так и будет продолжаться. Но надежда, как говорится, умирает последней.

Фары выхватили что-то впереди. Я притормозил, вгляделся. Сердце екнуло.

Два бетонных столба. Поперек дороги. Без шансов на объезд.

— Да вы шутите… — выдохнул я. — Серьезно? Опять?

Я остановился метрах в десяти от завала и заглушил мотор. Я сидел, смотрел на препятствие и барабанил пальцами по рулю.

Два столба. Метров по десять длиной каждый, толщиной сантиметров сорок-пятьдесят, может, больше. Бетонные, армированные — видно торчащую арматуру на сколах. Лежат крест-накрест, один наискосок слева направо, второй поверх него справа налево. Перекрыли проезд полностью, от стены до стены. Края упираются в дома по бокам.