— Ещё встретимся, — сказал он порталу и отвернулся.

Обратный путь занял два дня. Шли быстро, почти не останавливаясь. Клык заметил, что у гоблинов прибавилось сил — страх перед порталом оказался сильнее усталости. Только однажды, когда他们 проходили мимо того места, где убили тварь, Шустрый замедлил шаг и с опаской покосился на валуны.

— А если их там много? — спросил он.

— Тогда мы узнаем об этом первыми, — ответил Клык. — Или последними.

— Не смешно.

— А я и не шучу.

На базу они вернулись через два дня после выхода из пещеры. Всего — шесть дней пути туда и обратно. Отряд был грязный, уставший, но довольный проделанной работой. Клык нёс в сумке обломки арбалета, на лице — свежий шрам через бровь, запёкшийся и опухший. Левый бок ныл при каждом шаге, он держался за него рукой, но ни на что не жаловался.

Гоблины, довольные, что живы, сразу разбежались по своим норам, напоследок ещё раз обсуждая, кто сильнее пнул тварь и кто из них больше «приближался к порталу». Клык прошёл в командный центр, облегчённо вздохнул. Его уже ждали.

Лекс стоял у карты, Айрин сидела рядом, перебирая какие-то донесения. Грым возился с Писком на верстаке, Кор-Дум курил трубку в углу, пуская кольца дыма к потолку. Шило, привалившись к стене, наблюдал за ними, изредка комментируя особенно удачные.

— Живой? — спросил Лекс, увидев разбитое лицо Клыка.

— Почти. — Клык опустился на табурет, бросил на стол обломки арбалета. — Арбалет сломал, не повезло. Тварь напала. Волк, но искажённый, заражённый. Здоровый, гад. Еле уделал. Гоблины помогли — камнем.

Грым поднял голову.

— Камнем? — удивился он.

— Обычным. Поднял с земли и кинул. Попал не то что в морду, а прямо в нос. Тварь отвлеклась на секунду, я и успел. — Клык потрогал бровь. — В прошлый раз я быстрее бегал.

— Ты как, Кователь с этим арбалетом? — Айрин пододвинула кружку с водой.

— Жить буду. Бровь рассекли, рёбра, кажется, целы. Синяк будет, но кости не сломаны. А тварь — нет, славная битва вышла. — Он отпил, поморщился. — Ладно, не о том речь. Портал нашёл.

Лекс подался вперёд.

— Где?

— В пещере под ледником. Четыре дня пути на северо-восток, в расщелине, которую не найдёшь без карты. Древний, работоспособный. Архитектор подтвердил — его можно активировать.

— Что для этого нужно? — спросил Грым, отрываясь от своих железок. Писк зажужжал, что показывало, что он почти цел, сканируя те обломки, которые остались.

— Энергия базы. Все кристаллы-накопители, какие есть. Камни слежения, глушители, системы жизнеобеспечения — всё отключится на время активации и стабилизации. От нескольких минут до бесконечности, зависит от потока подаваемой энергии, — подтвердил Архитектор.

Тишина повисла над столом. Кор-Дум перестал курить, уставился на Клыка. Шило присвистнул.

— На час? — переспросил Лекс. — Это уже плохо, а если больше… Значит, что, пока мы будем открывать портал, база останется без какой-либо защиты, только живая сила?

— Да, — Клык не отвёл взгляда. — Если бароны или эльфы узнают, они обязательно ударят. И мы не сможем достойно ответить. Камни слежения нас не предупредят, глушители не сработают, даже кристаллы-светильники погаснут.

— Это не просто риск, — сказал Кор-Дум, вставая. — Это почти самоубийство.

— А если мы ничего не сделаем, — возразил Клык, — боги сами придут к нам. Нергал не простит своего аватара. Мираэль не остановится. Рано или поздно они нанесут удар. И тогда уже ничто нам не поможет.

— Есть ещё один момент, — добавил Клык, понижая голос. — Портал нестабилен. Архитектор сказал, что он может схлопнуться в любой момент. Если мы не успеем — сможем уйти через другой портал? В Шпиле? В Гнезде?

— Архитектор говорил, что в Шпиле портал под контролем Магистериума, — ответил Грым. — А тот, что в Гнезде, мы не нашли. Он может очень глубоко, а может, и не существует вовсе. Этот — наш единственный вариант.

— Значит, выбора у нас как такового нет, — сказал Лекс. — Или мы идём как можно скорее, или мы уже не идём никогда.

— Тогда идём, да босс, — бросил Коростыль, появившись в дверях. Оказывается, они с Шустрым не ушли, а стояли в коридоре и слушали. — Мы этих богов… того… самое… — Он не нашёл слов, но Шустрый закончил за него:

— Пнуть хотим. Как тварь. Только аккуратнее. Боги всё-таки.

Лекс хотел возразить, но Клык его опередил:

— Я пойду с вами. К порталу. А в чертоги… сам понимаешь, не молодой уже. Но портал нужно открыть, и кто-то должен знать, как его активировать. И карту помню.

— Ты ранен, — сказала Айрин.

— Царапина. Да и зажило почти.

— А если осложнение какое?

— Тогда буду хромать и показывать дорогу. — Клык усмехнулся, и в этой усмешке не было обычной горечи. — Не беспокойся. Я не подведу.

Лекс посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул, соглашаясь.

— Хорошо. Идёшь с нами. Но если начнёт прихватывать — сразу в тыл.

— Договорились.

Лекс поднялся, обвел взглядом собравшихся.

— Грым, проверь, сколько времени нужно для активации портала, какая мощность необходима — как можно точнее, а не «оценочно». Клык, отдохни, ты это заслужил. Айрин, подготовь приказ об усилении патрулей. И, Шило…

— Что? — отозвался сталкер.

— Присмотри за гоблинами. Пусть не болтают лишнего. Особенно про портал.

— Может, их того? — хмыкнул Шило. — Бабка моя говорила: «Язык без костей — болтает, что хочет». У гоблинов от испуга округлились глаза, задрожали уши. — Да успокойтесь, зелёные, шучу я. Никто вас и пальцем не тронет. Но всё же я им язык придержу. Если надо — и кости пересчитаю.

Грым захихикал, но под взглядом Лекса затих.

— Готовим отряд. Выступаем по мере готовности.

Месяц Валонар, 2002 г. Э.С.

Время: ночь перед выходом к порталу

Место: сознание Лекса / флэшбек на Землю

Архитектор спросил меня, готов ли я. Я сказал «да».

Но это была ложь.

Я сидел на краю лежанки. Айрин спит, положив голову на то, что здесь называлось подушкой. Дыхание ровное, пальцы чуть сжимают край одеяла. Через несколько дней, может часов я уйду в портал, а оттуда — в чертоги. К той, кто ненавидит нас и особенно меня лютой ненавистью к Нергал. Туда, где моё сердце, как и всё моё существование могут стереть в порошок.

Я закрываю глаза. Вижу не эфирные схемы, которые приносят только боль.

Я вижу свою старую кухню в старой хрущёвке. Жёлтый свет настольной лампы. Кружка с отколотой ручкой, из которой я пил не только кофе. За окном — ноябрьская слякоть, а на столе — пустая бутылка. И ещё одна. И ещё. Очень много бутылок.

Там, до КБ, я был никем. Конченым алкашом, который пропивал остатки своей жизньи по капле. Уволили отовсюду, некогда успешный, подающий надежды гений. Уволили не из того, что я был плох. Из-за того, что место было слишком теплое, денежное. Друзья отвернулись. И меня понесло под откос. Мать перестала звонить, каждый разговор заканчивался моим пьяным бредовым ором. Квартира превратилась в берлогу с немытыми окнами, где пустые бутылки скапливались быстрее, чем я успевал их выбрасывать.

Роман мой единственный товарищ что не отвернулся, вытащил меня из этой ямы.

Он пришёл без звонка — веснушчатый, взъерошенный, с вечной добродушной усмешкой. Открыл дверь своим ключом, который я ему когда-то дал в той другой, еще трезвой жизни. Поморщился от запаха. Ничего не говоря — просто взял за шкирку и сунул головой под холодную воду. Я тогда впервые за долгое время почувствовал хоть что-то, кроме пустоты. Холод. Всего лишь холод. Но этого оказалось достаточно, чтобы на следующий день я встал и пошёл в КБ. Сейчас, спустя годы, я держу в руках оружие, которое может убить бога. А тогда держался только за край раковины и за голос друга, который не дал мне утонуть.

«Всё, Лёха, хорош киснуть. Завтра идёшь со мной. Это твой последний шанс».

Я не спорил. Потому что не было ни желания, ни сил, а еще я понимал остатками разума: если не сейчас — то уже никогда.