Лекс заметил её взгляд. Он выделил её из толпы — не потому, что она была особенной, а потому, что её лицо было единственным, не искажённым радостью. Совсем наоборот. И тогда на мгновение что-то дрогнуло в нём. Он хотел подойти к ней, сказать что-то, объяснить. Но что он мог ей сказать? Что смерть Рагнара была необходимой? Что это было правосудие, а не убийство? Она бы всё равно не поняла. И он её не винил.

Мать Иллария, заметив его колебания, положила руку ему на плечо.

— Не все поймут, — тихо сказала она. — Не все примут. Но ты сделал то, что должен был. А остальное... остальное придёт со временем. Или же не придёт. Это не важно. Важно, что ты дал им шанс.

— Шанс на что? — спросил Лекс, не отрывая взгляда от женщины с ребёнком.

— Шанс выбрать. Шанс жить без страха. Шанс быть свободными. Даже если они этого ещё не понимают.

Лекс кивнул. Потом повернулся к толпе и поднял руку. Крики стихли.

— С сегодняшнего дня Механос — свободный город, — сказал он. — Здесь не будет ни эльфийских наместников, ни продажных торгашей, ни чужих законов. Вы сами будете решать свою судьбу. Через Совет, который вы выберете. Сами.

Толпа снова взорвалась криками. Но на этот раз Лекс не слушал. Он смотрел на женщину с ребёнком. И видел, как она медленно, нерешительно, но всё же поднимает руку вместе со всеми.

Уже к вечеру Механос начал оживать.

Клык и Шило как изначальные жители этого города взяли на себя организацию обороны. Они расставили посты, укрепили ворота — те, что остались после штурма, — распределили боеприпасы. Сталкеры, знавшие город как свои пять пальцев, стали его глазами и ушами. Никто не мог войти или выйти незамеченным. Клык лично обошёл все посты, проверил каждую позицию, дал последние инструкции. Он знал: эльфы обязательно вернутся. И когда они вернутся, город должен быть к этому готов.

Грук со своими орками взялся за патрулирование улиц. Его воины, ещё вчера бывшие врагами, теперь ходили по городу как хозяева, и никто не смел им перечить. Впрочем, они не злоупотребляли властью — Лекс чётко дал понять, что мародёрство и насилие будут караться так же, как предательство. Грук лично свернул шею одному из своих воинов, который попытался ограбить лавку. Видите ли ему понравился запах оттуда. А он по праву сильного. Потому и пришлось. Это послужило уроком для всех остальных.

Мать Иллария занялась тем, что получалось у неё лучше всего, лазаретом. Раненых было много — и среди горожан, и среди нападавших. Она лечила всех без разбора, потому что для Лирны не было своих и чужих. Её храм, разорённый Рагнаром, снова открыл двери. И люди потянулись туда — за помощью, за советом, за надеждой.

Лекс стоял на балконе Гильдии и смотрел на город. Заходящее солнце окрашивало крыши в золотой цвет, и в этом свете Механос казался почти красивым. Почти мирным.

Рядом с ним стояла Мать Иллария. Она тоже смотрела на город, и в её глазах отражалось закатное небо.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь — война, — ответил Лекс. — Настоящая война. Не с торгашами и предателями. С богами. С Пустотой. Со всем, что пытается уничтожить этот мир.

— Ты боишься?

— До ужаса.

Она помолчала, потом положила руку ему на плечо.

— Страх — это не слабость, Лекс. Слабость — это когда страх мешает тебе действовать. А ты действуешь. Ты всегда действуешь.

Он не ответил. Он просто смотрел на город и думал о том, что ждёт их впереди. Шпиль. Боги. Пустота. Бесконечная череда битв, в которых они могут и не победить.

Но сегодня они одолели врага. И ради этого стоило жить.

Через несколько дней ночью, когда город уже спал, Лекс спустился в кузницу. Здесь было жарко, дымно и шумно — молоты стучали без остановки, и Кор-Дум, старый дворф, прибывший из крепости, лично руководил работой. Его перевязанная рука всё ещё висела на перевязи, но он двигался так, словно не замечал боли.

— Мы получили доступ к складам Гильдии, — сказал он, не отрываясь от работы. — Металла очень много. Кристаллов — ещё больше. Рагнар, чтоб ему в Бездне гнить, запасы делал на случай осады. Не помогло. Через неделю у тебя будет первая партия глушителей. А через две — импульсные винтовки.

— У нас нет двух недель, — ответил Лекс.

— У нас никогда нет времени. Но мы делаем то, что можем. — Кор-Дум наконец поднял голову и посмотрел на Лекса. — Ты сделал хорошее дело сегодня, парень. Не каждый смог бы так быстро и чисто взять город.

— Это не я. Это они. — Лекс кивнул в сторону двери, за которой спали его люди. — Клык, Шило, Грук, Зиг. Даже Писк. Без них ничего бы не вышло.

Кор-Дум хмыкнул.

— Знаешь, что отличает хорошего лидера от плохого? Плохой говорит: «Я сделал это». Хороший говорит: «Они сделали это». Ты — хороший лидер, Лекс. Не забывай об этом.

Лекс не ответил. Он просто стоял и смотрел, как молоты опускаются на раскалённый металл, высекая снопы искр. Каждый удар приближал их к следующей битве. Каждый удар давал им шанс выжить.

Скоро, они выступали на Стальной Шпиль. Откуда всё началось и, к сожалению, всё это там не закончится.

Но сегодня они ещё праздновали свою победу. И это было правильно. Потому что завтра могло не наступить. А сегодня — было. И они прожили его достойно.

На рассвете Лекс стоял у ворот Механоса. Город за его спиной просыпался, и впервые за долгое время это пробуждение не сопровождалось страхом. Люди выходили на улицы, открывали лавки, здоровались друг с другом, обнимались. Жизнь продолжалась.

К нему подошёл Клык. Он выглядел уставшим, но крайне довольным.

— Разведка доложила: эльфы отступили. Они не ожидали, что мы так быстро возьмём город.

— Они вернутся.

— Конечно, вернутся. Но теперь у нас есть стены. И есть люди. Много людей. Рагнар думал, что запугал их, но он ошибся. Сегодня ночью к нам присоединились ещё три сотни добровольцев. И это не предел.

Лекс кивнул. Потом повернулся к Клыку.

— Ты хорошо поработал. Все вы хорошо поработали.

— Это наша работа. — Клык пожал плечами. — Мы сталкеры. Мы выживаем.

— Вы — не просто сталкеры. Вы — мои друзья.

Клык не ответил. Он просто хлопнул Лекса по плечу и пошёл обратно в город.

Лекс остался один. Он смотрел на дорогу, уходящую в горы, и думал о том, что ждёт их впереди. Шпиль. Боги. Пустота. Но теперь у него была опора Механос. У него была армия. У него была надежда и уверенность его людей.

И он очень хорошо знал, что делать дальше.

Месяц Халдир — Дурин, 2002 г. Э.С. Механос, кузнечные цеха

Кор-Дум прибыл в Механос ещё за день до казни Рагнара.

Он въехал в город на старой телеге, запряжённой парой низкорослых горных пони. Те недовольно фыркали и опасливо косили глазами на суетящихся вокруг людей. Рядом с ним сидел Грым, а в повозке, укрытые промасленной тканью, лежали самые драгоценные для дворфа вещи — инструменты: молоты, клещи, зубила, свёрла, несколько заготовок для будущих глушителей и, самое ценное, несколько небольших слитков звёздного железа размером с кулак.

Кор-Дум не стал ждать, пока кто-то его встретит. Он спрыгнул с телеги, поморщился от боли в плече — старая рана, полученная ещё при осаде убежища, давала о себе знать при каждом резком движении, — огляделся и направился прямиком к зданию бывшей Гильдии торговцев. Вернее, к тому, что находилось под ним — к старым дворфийским кузницам, вырубленным в скальной породе ещё до того, как Механос стал городом людей. И эта гильдия использовала их сугубо в личных целях.

— Эй, старый! — окликнул его Клык, стоявший у входа в Гильдию. — Ты бы хоть отдохнул с дороги. Выпил бы эля, закусил. У нас теперь есть нормальный эль, не то что гоблины в убежище поставляют.

Пока они переговаривались, Писк, перебирая лапками, наконец встретился с хозяином, радостно попискивая и мигая зелёным единственным глазом.

— Эль подождёт, — отрезал Кор-Дум. — Где кузницы?