А в следующую секунду девушка, вскрикнув, забилась в его руке. Он держал девушку за горло, оторвав от земли и с интересом глядя в ее лицо. Будто бы изучал. А потом, размахнувшись, швырнул Иду через весь зал. Небрежно, как куклу — но с огромной силой. Ида пролетела метров десять и врезалась в клетки спиной. Металл взвыл от удара. Голова девушки запрокинулась, ударилась о прутья. Она медленно сползла на пол и замерла без движения.

— Нет, — прохрипел я.

Собрав волю в кулак, я попытался подняться. Башка гудела, боль полыхала огнем, но я заставил себя двигаться. Перекатился на бок, уперся здоровой рукой в пол, поднялся на колени. Голова кружилась, перед глазами плыло.

Лом валялся рядом — там, где его уронила Ида. Я схватил его, используя как опору, поднялся на ноги. Пошатнулся, едва не упал снова.

Двойник уже шел ко мне. Медленно, уверенно. Знал, что спешить ему некуда.

Я размахнулся ломом — неуклюжий, отчаянный удар. Целился в голову, но промахнулся, попал по корпусу. Двойника качнуло в сторону, но он даже не остановился. Продолжал идти вперед, глядя на меня исподлобья.

Я попытался ударить снова, но руки не слушались. Лом выпал из пальцев, упал на пол с металлическим звоном.

Сил почти не осталось. Нейроген выжигал последние ресурсы организма — мышцы горели, легкие отказывались работать, сердце колотилось так, что грозило разорваться. Да, он давал скорость и реакцию, но за это приходилось платить. И противник использовал то же вещество, находился в том же состоянии.

Но у него еще был запас прочности. А у меня — нет.

Двойник деактивировал клинки. Видимо, решил, что оружие больше не нужно. Хватит и кулаков.

И, в целом, он, пожалуй, был прав. Челюсть, солнечное сплетение, висок — серия быстрых ударов, каждый их которых попал прямо в цель. Я пошатнулся, попытался ответить. Замахнулся правой, но получил в лицо локтем. Из разбитых губ хлынула кровь.

Следующий удар пришелся в ребра. Боль пронзила бок, что-то затрещало… Колени подкосились, я упал на четвереньки и кашлянул кровью. Кажется, вот и все… Двойник стоял надо мной, и достаточно было одного удара, чтоб я, наконец, ускользнул в темное небытие. Но он почему-то медлил, будто наслаждался моими страданиями.

И вдруг в голове раздался голос Симбы — напряженный, но четко слышимый:

«Обнаружен автономный механизм. Попытка подключения».

Автономный механизм? Какой еще механизм?

Я не успел додумать. Двйоник схватил меня за волосы, рванул вверх и ударил коленом в лицо. Меня мотнуло назад, я упал на спину. Перед глазами играли в чехарду плиты подвесного потолка.

«Подключение… Успешно.» — продолжал Симба. Его голос звучал далеко, будто из-под воды.

Двойник подошел ко мне, наклонился, схватил за ворот костюма. Он широко размахнулся, намереваясь нанести мне последний удар…

В этот момент ему на спину прыгнула какая-то мелкая, юркая тень.

Мелкий рипер — вспомогательный бот размером с небольшую собаку, шестиногий стальной паук. Служебная машина, предназначенная для ремонтных работ.

Верхние конечности впились двойнику в плечи, пробили ткань костюма, вошли в мышцы. Заверещала циркулярка, вгрызаясь в броню на спине.

Двойник заорал — впервые за весь бой я услышал его голос. Вполне человеческий, полный боли и ярости. Не удержав равеновесия, двойник упал вперед, всем весом наваливаясь на меня.

«Заряд генератора ЭМИ достиг сорока процентов,» — отрапортовал Симба.

Целую секунду я пытался понять, что это значит, а когда понял… Подняв правую руку, я плотно прижал ее к голове двойника и активировал генератор.

— Максимальный разряд!

Полыхнула голубая вспышка. Двойник дернулся всем телом, забился в конвульсиях. В унисон с ним забился и рипер, беспорядочно пластая спину двойника циркуляркой — импульс зацепил и его.

Потом оба обмякли.

С трудом спихнув с себя ставшее невероятно тяжелым тело, я перекатился на бок и зашелся в приступе кашля. Откашлявшись, встал на четвереньки. Потом на колени. Нашел взглядом лом — железяка валялась в паре метров от меня. Я подполз, схватил лом, с трудом подняв, использовал его, как опору и тяжело поднялся на ноги.

Двойник лежал лицом вверх. Глаза открыты, смотрят в потолок. Грудь еле заметно вздымается. Дышит, сволочь. Системы отключены, тело парализовано, но все еще жив.

Интересно, я так же выглядел, когда очнулся там, в подвале?

Я поднял лом над головой и с силой вогнал его в лицо двойника

Хрустнули кости, брызнула кровь, а я поднял лом и ударил еще.

Еще раз.

И еще.

И еще.

Только когда от головы двойника осталось кровавое месиво, я отбросил лом и сплюнул кровью на тело.

— Теперь-то ты точно сдох, ублюдок…

Странное ощущение. Только что я убил сам себя. Но абсолютно ничего не чувствовал при этом. Проклятый новый мир, кажется, окончательно сломал мою психику, и вскоре я совсем разучусь удивляться.

Впрочем, вру. Чувствовал. Облегчение и радость от того, что этот урод больше не поднимется.

— Симба, все ресурсы на восстановление организма, — хрипло скомандовал я.

— Слушаюсь, шеф, — бодро отозвался ассистент. Он, будто бы был рад тому, что я все же выжил. Хотя откуда эмоции у искусственного интеллекта? — Должен предупредить, что по завершению процесса количество наноботов снова упадет ниже криитической отметки — до тридцати процентов. Рекомендую срочно увеличить численность колонии.

— Разберемся, — буркнул я.

Увеличить численность колонии… Где я тебе их возьму вообще, наноботов этих?

Я повернулся и побрел к Иде.

Девушка все еще лежала у клеток, неподвижная. Я опустился рядом на колени, пощупал пульс. Есть. Слабый, но есть. Дышит. Жива.

— Держись, — прохрипел я. — Сейчас…

В этот момент динамики станции ожили. Взвыла сирена — длинная, протяжная, зловещая. А потом раздался механический голос:

— ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНО КРИТИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ УПРАВЛЯЮЩИХ СИСТЕМ! СОГЛАСНО ДИРЕКТИВАМИ БЕЗОПАСНОСТИ КОРПОРАЦИИ АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ! ДО ДЕТОНАЦИИ ДВАДЦАТЬ МИНУТ! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ СТАНЦИЮ!

Я ухмыльнулся, хотя разбитые губы треснули, и кровь снова потекла по подбородку.

Вирус, запущенный с помощью Симбы и Крона через инженерный интерфейс в отсеке жизнеобеспечения, все-таки добрался до ядра системы. Прекрасно.

Я ухмыльнулся еще шире. Я же обещал, что эта станция будет гореть? Ну так я свои обещания выполняю.

Осталось сделать так, чтобы я не сгорел вместе с ней.

— Симба, — скомандовал я. — Маршрут к ближайшему выходу. И поищи какого-нибудь бесхозного механоида. Кажется, нам не помешает сопровождение.

— Слушаюсь, щеф. Выполняю. Маршрут построен. Поиск автономных механизмов активирован.

Я взвалил Иду на плечи — девушка была легкой, но в моем состоянии даже это казалось непосильной ношей, — пошатнулся, выровнялся и двинулся к выходу.

Двадцать минут. На то, чтобы выбраться со станции, найти Крона, Грома и остальных, и свалить отсюда, как можно дальше.

Бездна времени.

Броневик подпрыгивал на неровностях дороги, и каждая яма отдавалась болью в ребрах. Я лежал в кузове, глядя в ночное небо и слушал гул двигателя и приглушенные голоса в десантном отделении.

Мы все-таки успели. Причем как раз к тому моменту, когда Крон, при помощи еще пары хватких мужичков, сумел разобраться с транспортом ГенТек, обнаруженным в ангаре на поверхности — и одной проблемой у нас стало меньше. Я тяжело представлял, как провести такую толпу через пустоши к базе… А, если откровенно, сомневался даже в том, что сам смогу дойти, не то что кого-то довести, провести, прикрыть… Наноботы работали на полную, исцеляя потрепанный организм, но процесс это не быстрый. Собственных сил же у меня осталось только на то, чтобы в сопровождении рипера средних размеров, управляемого Симбой, выбраться из коридоров мясной станции на поверхность, волоча на себе бесчувственную Иду. Так что техника оказалась хорошей находкой. Да, на транспорте, учитывая пару багги и несколько мотоциклов, сопровождавших колонну, мы привлекали гораздо больше внимания, но, по крайней мере, хотя бы выигрывали в скорости. А главное — сумели удалиться на безопасное расстояние до того момента, как база ГенТек взлетела на воздух.