— Огород — особенно. Там работают только местные. Агроном если и появляется, то под серьёзной охраной.

Разговор прервал стук в дверь, это был Цой, он зашёл, поздоровался с Анной, и сказал что генерал собирает всех у себя.

Собрались быстро, главная сложность — с кем оставить сына, решилась приходом соседки, жены одного из прапорщиков, что жила этажом ниже. Та, когда не была занята на работах, с удовольствием сидела с малышом — благо, своих детей у неё не было.

Поднялись наверх. Генерал сидел в своём любимом кресле, обитом вытертым бархатом. Домашний халат, из-под которого торчали бинты, делал его похожим на обычного пенсионера, разве что дымящаяся трубка немного портила это впечатление. Кроме него, в комнате уже расположились Магомед и Степан Ильич. Магомед сидел на табурете у стены, сложив руки на груди. Степан Ильич пристроился у окна, нахохлившись, как старый ворон.

Когда Сергей вошёл, генерал попытался привстать, но не смог, и опустился обратно, морщась от боли.

— Как здоровье? — пожав Максимову руку, спросил Сергей.

— Вашими молитвами, — усмехнулся генерал, затянулся трубкой, выпустил дым и, уже другим, деловым тоном, продолжил:

— Ну, давай. Рассказывай, что там, в Царьграде, как сплавали?

Доклад вышел коротким — ещё короче, чем дома, но Сергей знал что после последует долгий разговор, за которым генерал вытянет из него все что он видел, чего не видел, на что обратил внимание, и на что не обратил.

Пока они общались, подтянулись остальные. Первым пришёл Колян — он, видимо, только успел умыться, потому что волосы были мокрыми, а на щеке остался порез от бритья. Следом — Бородин, сухой и подтянутый, словно и не было почти месячного плавания. Дронов — с вечно усталым лицом, но довольный, как кот, объевшийся сметаны. Петров, с неизменным планшетом под мышкой. И, наконец, Цой, закрывший дверь и вставший у косяка.

Дождавшись, когда последний гость переступит порог, Вера Степановна бесшумно обошла всех с подносом. Чай, бутерброды с салом и солёным огурцом — стандартный паёк для совещаний. Генерал обвёл всех взглядом, дождался тишины и заговорил.

— Итак, товарищи офицеры. Начнём, пожалуй. Сначала — итоги похода, потом о том что произошло здесь, а как закончим, подумаем как жить дальше. Потому что жить, скажу я вам, становится всё интереснее.

— Давай, капитан. Доложи по форме.

Сергей поднялся и подробно отчитался о проделанной работе в хронологическом порядке, но все равно, отчет уместился буквально в пару минут. Когда он закончил и сел, генерал повернулся к Бородину:

— Есть что добавить?

Бородин развёл руками:

— Добавить нечего. Разве что есть замечания к остойчивости шлюпа. На крутой волне зарывается носом, нужно доработать обводы. По галеасам есть наработки — мачты бы чуть ниже, парусность перераспределить. Но это позже, отдельно доложу.

Генерал хмыкнул, и тут же, не дожидаясь приглашения, поднялся Дронов, развернув свой доклад на добрых полчаса, причем говоря исключительно о пушках. Сначала сказал что для разрушения городов калибр нужно увеличивать, а стволы делать длиннее. Потом про то что ядра не годятся, нужны тяжелее, и бомбы тоже неплохо бы сделать крупнее. Дальше пояснил что картечь на короткой дистанции это хорошо, но фугасный снаряд совсем другое дело. Упомянул о том что орудия надо ставить на вращающиеся платформы, дабы увеличить сектор обстрела.

Чертил какие-то схемы в воздухе, жестикулировал, показывая как летит ядро по настильной, и только когда генерал выразительно постучал трубкой о подлокотник, осекся и сел, все еще возбужденно блестя глазами.

После него желающих выговорится не было, но тут поднялся Колян. Обычно отсиживающийся в углу, сейчас он почувствовал себя в центре внимания и приосанился. Говорил он не так как солдафоны до него. Он хоть и повоевал маленько, но устав в себя не впитал. Поэтому рассказ получился с жестами, с паузами, с неожиданными поворотами и сравнениями. Весело описывал как они входили в гавань, как римляне пучили глаза при виде «единорога», как дрожали послы и как василевс силился сохранить каменное лицо. Но особенно подробно он остановился на свадьбе, точнее, на её финальной части. От пуска ракеты, до момента запуска двух батарей салютов. Очень подробно и красочно расписал как весь цвет империи, включая патриарха и гвардию, бросился врассыпную, решив, что настал конец света. Для наглядности Колян изображал всё в лицах: сигающих через алтарь священников, чиновников сбивающих друг друга, прячущихся словно маленькие детки за своими щитами варягов, выпученные глаза патриарха и трясущуюся бороду логофета, причем делал это настолько выразительно, что даже обычно строгая и сдержанная Вера Степановна, захихикала, прикрывая рот ладонью. А Колян, войдя в раж, добавил:

— Я только потом понял почему василевс все время как статуя стоял, он, кажись, в штаны наложил, потому и не двигался!

Тут уж грохнули все, и отсмеявшись, Максимов вытер выступившие слёзы и, всё ещё улыбаясь, подытожил:

— Ну, значит, не зря съездили. И повоевали, и повеселились. А теперь к тому, что случилось здесь.

Когда генерал заговорил о найденных девятиэтажниках, те, кто пришёл из плавания, — за исключением Сергея, крайне удивились, видимо им ещё не успели сообщить, и для них это было новостью. А когда дошло до того кто за этим стоит, последовала целая буря эмоций. И если офицеры возмущались сдержанно, то Колян буквально горел желанием отомстить.

Добила вновь прибывших информация о том что первые пять литых орудий с боекомплектом и обученными расчетами ушли Владимиру.

Дабы не утруждать себя объяснениями, генерал прибег к проверенному средству.

— Анна Павловна, будьте добры, расскажите товарищам офицерам, что это значит.

Анна говорила недолго, и почти слово в слово повторила то, что недавно объясняла Сергею. О двойственной природе Владимира, о том, что он в первую очередь политик, глава государства, строящий державу. Что все его поступки подчинены одной цели — выживанию и усилению этой державы. Что он не друг и не враг, а скорее опасный, хитрый и беспощадный союзник, который всегда будет искать способы уравновесить их силу. Что доверять ему можно только в бою, стоя с ним плечо к плечу, но не в мирное время, когда на кону знания и власть.

— Мы для него очень полезный, но потенциально опасный инструмент, поэтому он всегда будет пытаться контролировать нас всеми доступными способами, искренне не считая это предательством. — закончила Анна.

Вопросов по этой теме больше не было, и генерал повернулся к Магомеду.

— Теперь ты, только коротко и по существу.

— За последний месяц — заговорил Магомед, — отлили двадцать орудий. Пять штук в неделю, это наш потолок на текущий момент. Параллельно льём ядра, бомбы для «единорога», мечи из тигельной стали — их по десять штук в день, больше пока не выходит.

Он помолчал, постучал пальцами по столу, словно прикидывая в уме цифры, и продолжил уже с явной досадой в голосе:

— Очень не хватает нормальной руды, то что покупаем, не самого лучшего качества. По железным заготовкам тот же вопрос. Меди для бронзовых орудий почти не осталось, олово вообще на вес золота. Известняк, доломит — пока есть, но запасы тают. Так же не хватает кузнецов, кочегаров, да и просто народа.

Он замолчал, постучал пальцами по столу и подвёл итог:

— С бронзой, считай, всё. Месторождений своих нет, руду везут плохую, а покупать исключительно заготовки — дорого. Мы сами подняли закупочные цены, вот купцы и ломят. Можно, конечно, добывать руду самостоятельно — но это время, люди и деньги, которых у нас нет. Единственный шанс не потерять темпы — покупать заготовки, в том числе обычное железо. Ядра, картечь, бомбы — на них уходит столько металла, что, если честно, для того чтобы пополнить запасы до прежнего уровня, нам понадобится год, не меньше, и это при условии, что новой большой войны не случится.