Магомед замолчал, прокашлялся, постучал себя кулаком в грудь, прочищая горло после долгой речи, и глухо добавил:

— Если хотим хотя бы сохранить темп производство, нужно срочно решать эти вопросы.

Колян хмыкнул, откинувшись на спинку стула так, что дерево жалобно скрипнуло.

— Это плохо, а если…

Магомед, не дав ему закончить, резко поднял ладонь — мол, погоди. Кашлянул ещё раз, уже нарочито, и продолжил совсем другим, менее мрачным тоном:

— Но есть и хорошая новость.

— Какая?

— Почти готов прокатный стан.

Колян, так и не выйдя из роли «звезды», не удержавшись, переспросил:

— Это который листы катает? Ты ж говорил — сложно.

— Сложно, — согласился Магомед. — Но не боги горшки обжигают, мы справились. Он, конечно, пока небольшой и не особо производительный, но для начала, чтобы отработать технологию, — вполне неплох.

— Подробнее как-то про технологию можно? На выходе мы что будем иметь? — подал голос Дронов, почёсывая подбородок. — Я слышал краем уха, но толком не вникал.

— Можно, — кивнул Магомед, облокачиваясь на край стола так, что тот слегка просел.

Он взял карандаш, повертел в пальцах, но рисовать не стал — просто заговорил, рубя воздух ребром ладони:

— Представьте себе два крутящихся навстречу друг другу чугунных вала, через которые проходит нагретая до нужной температуры заготовка, и выходит уже плоской. Изменив зазор между валами, получаешь лист нужной толщины.

— И всё? — удивился Колян, приподняв бровь. — Так просто?

— Как сказать, — хмыкнул Магомед. — Сами валы отлить, та ещё морока, плюс потом на обтачивать до идеального цилиндра замучаешься. Был бы нормальный станок, тогда еще как-то, а на нашем, маята одна.

Бородин, до этого молча барабанивший пальцами по подлокотнику, остановился и спросил, наверняка уже прикидывая, как приспособить новинку к корабельному делу:

— А крутить чем?

Магомед ответил, неопределенно разводя руками.

— Пока вручную, позже попробуем водяное колесо приспособить, а там, глядишь, и до паровой машины дойдёт.

Сергей невольно улыбнулся. Он знал что Магомед никогда не бросает слов на ветер, если говорит «дойдёт» — значит успехи уже есть, и процесс пошел. Так что пароходам быть, и не «когда-нибудь», а «скоро».

— И много ты с него получишь? — подался вперед генерал, явно заинтересовавшись.

— За час через стан выходит столько, сколько кузнец за день не откуёт. И главное что продукт будет ровный, без перепадов, без горбов. Щиты, обшивка, ящики, дверные петли, трубы, корпуса печей — всё можно катать.

— А для пушек? — спросил Дронов.

— Нет, пушки из листовой стали такое себе, но для лафетов и щитов, самое оно.

— Понял, принял, — кивнул генерал и, не давая паузе затянуться, повернулся к Петрову. — Полковник, докладывай, что там по пороху. Как дела с селитрой и серой?

Петров поднялся, и прижимая к груди неизменный планшет, подошёл к столу. Докладывать он любил, особенно когда касалось цифр. В отличие от Магомеда, который мог увлечься и уйти в дебри, Петров говорил сухо, чётко, и по пунктам — ровно так, как требовал генерал.

— Селитры достаточно, серы тоже хватает, с тех пор как мы подняли закупочные цены, везут ее нам со всех сторон. — Петров сделал многозначительную паузу, и прежде чем продолжить, раскрыл планшет, и вчитываясь, продолжил:

— Но сырье это лишь половина дела, вся загвоздка сейчас в производственных мощностях. У нас есть три ручных мельницы, есть три смесительные бочки на конном приводе, есть четыре сушильных сарая с тёплым воздухом от печей.

— Так ведь это неплохо, нет? — осторожно уточнил генерал.

— Вот именно что неплохо, но надо хорошо, а лучше отлично. Та интенсивность войн что мы ведем, требует увеличения производства не просто в разы, а на порядки. Тем более с учётом поставок Владимиру и необходимости пополнять резерв… В общем, баланс очень шаткий.

Генерал нахмурился, по его лицу было видно что доклад от Петрова ожидался иной.

— Ты цифры конкретные назови, сколько мы сейчас производим, и давай без деталей, сразу итог. — Потребовал он.

Петров кхекнул в кулак.

— При круглосуточной работе, без аварий и простоев, то есть в идеале, наш предел пятьсот килограмм в месяц, и не больше.

— Маловато, — хмыкнул генерал.

— Для большой войны — да, товарищ генерал, маловато. За последние стычки мы потратили все что накопили за год, поэтому выводы неутешительные, для того чтобы чувствовать себя комфортно, производственные мощности надо увеличивать.

— Значит надо увеличивать.

— Нечем, — отрезал Петров и, перелистнув страницу, продолжил: — Мы упёрлись в потолок, мы не тянем всё сразу, это долго и затратно, а денег на такие объёмы у нас нет. Дружина съедает почти всю наличность — им надо платить серебром, которого и так в обрез. Последнее в чеканку отдали, — две недели и монета совсем закончится.

Он замолчал, обвёл взглядом притихших офицеров и добавил глухо:

— Мы на грани, товарищ генерал. Ещё один рывок — и финансы просто рухнут. Нам срочно нужно золото или серебро, но лучше и то, и другое. Иначе через месяц нам нечем будет платить даже собственной дружине.

— А чудеса наши что, уже не в цене? — подал голос Колян.

— В цене, — ответил Петров. — Но с ними палку перегибать нельзя. Спрос нарушить — раз плюнуть. Чудеса должны оставаться именно чудесами. Просто так, всякому желающему, продавать нельзя.

— Почему? — не понял Колян.

— Потому что они не должны стать обыденностью, — пояснил Петров. — Как только возможность купить редкость появится у каждого у кого есть деньги, редкости перестанут быть редкостями, цена их рухнет, а вместе с ценой туда же отправится и наше преимущество. Это ведь не просто редкие товары, это право обладать чудом, иначе говоря, статус.

Колян кивнул, переваривая. Петров, сделав паузу, заговорил снова:

— Именно поэтому я и предлагаю организовать добычу золота, это займёт время, потребует ресурсов, но в долгосрочной перспективе решит проблему с наличностью раз и навсегда.

— Золото — это хорошо, — задумчиво произнёс Максимов. — Но где именно?

Петров заглянул в планшет.

— Месторождения известны, их несколько. Те что побогаче, это кавказские реки, такие как Теберда, Зеленчук, Уруп. Сложность в том что это земли касогов и абазгов, нужен сильный отряд для охраны и сопровождения караванов.

— Далеко?

— Двести, триста километров по прямой.

— Да, не близко…

— Есть ближе, в Крыму, но не такие богатые. Артель из десяти человек на хорошей россыпи может намывать там не больше тридцати граммов в день, и за сезон таким способом выйдет всего несколько килограммов, что, сами понимаете, капля в море.

— Понимаю. — кивнул генерал. — Дальше.

— Можно поискать заброшенные рудники в Крыму, там где ещё греки добывали золото из кварцевых жил. Входы в шахты скорее всего обрушены, но если с умом взяться, расчистить можно.

— Выход будет какой?

— Думаю до трех килограмм в месяц, даже с самой примитивной дробилкой.

— Уже лучше. — кивнул генерал. — Есть еще варианты?

— Есть. — продолжил Петров, чуть помедлив, словно сам не был уверен, стоит ли говорить об этом. — Можно покопать золото из курганов, в степях вокруг нас, на Тамани, в Крыму — тысячи скифских, сарматских и греческих могильников. Один большой курган может дать несколько килограммов золота сразу. Главное знать где копать, а мы знаем, карты у нас имеются.

Колян аж присвистнул:

— Это что ж, могилы грабить?

— Могилы грабить мы не будем. Еще что-то есть? — рыкнул генерал, давая понять что про курганы можно забыть.

— Разве что пиратство… — Петров поднял глаза.

— Хм… Продолжай…

— В Чёрном море ходит куча судов набитых товарами, в том числе и драг металлами. Даже если не трогать римлян, можно хорошо нажиться с арабов или болгар. Ходят они под охраной, но для нас это пустяки, сами понимаете… Если взять такой караван, то только монетами можно набрать несколько килограмм золота, плюс товары, рабы, сами корабли.