Прошло ещё трое суток.

Сергей был на крыше, когда с востока показались паруса. Сначала — два знакомых силуэта, — драккары, что ушли к Мстиславу. А за ними, растянувшись по реке, шли ладьи. Десять штук. И ещё несколько лодок поменьше — долблёных, рыбацких, наспех приспособленных для дальнего перехода.

Горн запел тревогу, но тут же осёкся — дежурный разглядел стяги. На мачтах развевались знакомые красные полотнища с золотым трезубцем. Свои.

Сергей опустил бинокль и спустился вниз. У дебаркадера уже собирался народ.

Первыми причалили драккары, следом начали подходить ладьи. Они занимали дебаркадер одна за другой, с них сходили дружинники — кто в кольчугах, кто в простых стёганых доспехах, но все при оружии, все с княжескими стягами на щитах. Сергей насчитал около двух сотен.

Те ладьи, что не поместились у причала, бросили якоря чуть поодаль, и люди с них добирались до берега на лодках. Оттуда же, с последней лодки, сошёл Доброга. Он разыскал глазами Сергея, подошёл, поклонился:

— Воевода. Князь Мстислав велел передать: Скоро в Тмутаракань придет великий князь Владимир с дружиной, тогда отправим еще подкрепление. Но не так быстро — путь долгий.

Сергей кивнул. Значит, ждать ещё. Но то, что уже прибыло, — это серьёзно.

Дружина, пришедшая на ладьях, разместилась в шатрах у частокола и в гостевом доме. Люди были опытные, многие — из тех, кто уже бывал здесь раньше. Они деловито разбирали вещи, разводили костры, перекликались с Бабкиными воинами, узнавая старых знакомых. Степко, увидев знакомые лица, и вовсе засиял, обрадовался.

А вот те, кто пришёл в наём, расположились на другой стороне утёса. Им выделили место возле палаток, где жили отроки и люди Бабки. Это был разношёрстный сброд: бывшие рыбаки, охочие до добычи, пара варягов, невесть как забредших в эти края, несколько хазарских изгоев, какие-то бородатые мужики с топорами, похожие больше на дровосеков, чем на воинов. Всего около полусотни. Они разжигали костры, ругались, делили место, но в целом вели себя смирно — видимо, понимали, куда попали.

В тот же вечер генерал собрал совещание. Присутствовали только военные — основной костяк. Генерал был в своём обычном, «домашнем», и, дождавшись пока Вера Степановна разольёт чай по кружкам, заговорил первым.

— Прибытие людей — это хорошо. Но теперь встаёт вопрос: чем кормить такую ораву? — Он обвёл собравшихся взглядом. — Запасов при таком потреблении хорошо если на месяц хватит. До урожая ещё далеко, пока только зелень вдоволь, а торговля сошла на нет. Так что думайте.

Все молчали. Цифры были известны каждому: зерно уходит быстро, мясо — ещё быстрее, рыба пока выручает, но одной рыбой сыт не будешь. Хорошо ещё, что серу Мстислав прислал вдоволь — что-то около трёхсот килограммов. В масштабах «вообще» этого, конечно, мало. Но учитывая наличную селитру — достаточно. По крайней мере, на ближайшее время.

Первым отчитался Дронов. Он встал, одёрнул свою бессменную робу и заговорил сухо, по-военному:

— Работа идёт круглосуточно. Примерно через неделю восполним запасы бомб и прочего взрывающегося до прошлого уровня. Так же за тот же срок на вооружение встанут ещё десять пушек и три десятка пищалей. Запас на каждое орудие — в среднем по пятнадцать выстрелов. Ракеты тоже в процессе, к концу недели обещаем двадцать штук минимум. Переделки из пиротехники уже готовы: зажигалки, бомбочки из петард, дымовые шашки, осветительные ракеты. Всё это уже на позициях.

Сергей слушал и думал о том, что пиротехническая батарея прикрывала подход с моря. Там эти штуки были особенно эффективны, но ему слабо верилось, что кто-то может предпринять самоубийственную атаку с моря после того, что они устроили и римлянам, и варягам.

Да и теперь, если при одном каре и трёх десятках дружинников хазары не прорвались, то сейчас, когда дружина выросла в семь-восемь раз, каре вдвое, а ополчение «подросло» и уже не шарахалось от грохота, Сергею казалось, что невозможна вообще никакая атака. Они хоть и дикие, но ведь не самоубийцы? Он смотрел на карту, расстеленную на столе, на значки, обозначавшие их силы, и невольно прикидывал: а пошёл бы он сам на такую крепость? Ответ был очевиден.

После Дронова встал Бородин. Он, как всегда, был в кителе, застёгнутом на все пуговицы, говорил сухо и быстро. Перечислил наличие кораблей — драккары, дромон, ладьи Мстислава, — потом перешёл к экипажам, гребцам, орудиям. И если с количеством вымпелов было ещё как-то понятно, то экипажи и гребцы — больная тема. Выходило, что если полностью укомплектовать суда, на берегу никого не останется. Если не снимать с берега, суда будут пустыми. Опять же орудия: одни и те же пушки были приписаны и к кораблям, и к береговым батареям. Перебрасывали туда-сюда, смотря куда ждали удар.

— Решения тут нет, — подытожил генерал. — Пока не будет в достатке людей и пока не наделают ещё кучу орудий. — Он помолчал, покрутил в пальцах пустую трубку и добавил: — Меня другое беспокоит. Как-то больно стремительно всё, как ком снежный с горы.

Он повернулся к Сергею.

— А вы что думаете, капитан?

Сергей пожал плечами.

— Меня ещё в училище учили: главная защита — это нападение.

Генерал прищурился:

— Допустим. Но на кого нападать?

Сергей снова пожал плечами.

— Не знаю. Но если мы сиднем сидеть будем, ничего хорошего не высидим. Вон, купцы уже в обход ходят. А без торговли куда нам?

— Ну хоть мысли-то какие-то есть? — генерал прищурился, и в его глазах мелькнула знакомая искорка — та что появлялась, когда он чуял в подчинённом здравую инициативу.

Сергей кивнул:

— Тут одна мысль. Разведка. Без разведки нет победы. Хазары же, как я понимаю, большой толпой не ходят — только перед самой стычкой собираются. Я предлагаю не ждать, пока они накопят силы. Вылавливать их поодиночке, пока они рассредоточены. Бить мелкими отрядами. Даже если всех не переловим — всё полегче потом будет. Оставшиеся десять раз подумают, стоит ли соваться.

— Хорошо, — генерал откинулся на стуле, покрутил в пальцах пустую трубку. — И как вы себе это представляете? Конкретно.

Сергей поднялся, подошёл к карте, ткнул пальцем в восточные холмы.

— Смотрите. Что мы знаем? Их там сейчас — от нескольких сотен до пары тысяч сабель. Но они не стоят единым лагерем. Рассредоточены на пространстве в радиусе десяти-тридцати километров. Почему не атакуют сразу? Боятся пушек. И друг другу не доверяют. Разные племена, разные вожди, каждый хочет урвать своё и не хочет подставляться первым. Это их слабость. Мы должны её использовать.

Он провёл пальцем по карте, очерчивая зону вокруг девятиэтажки.

— У нас есть три преимущества. Первое — абсолютная видимость. Крыша даёт обзор на пятнадцать-двадцать километров. С биноклем мы видим любой дым, любое облако пыли. Второе — дальнобойное оружие. Ракетные установки достают на полтора-два километра. Мы можем нанести удар по лагерю ещё до того, как они снимутся для атаки. Третье — мобильный резерв. Драккары, конная группа, дружина Бабки. Быстро выдвигаемся, отрезаем пути отхода.

Генерал кивнул, но промолчал, ожидая продолжения.

— Теперь тактика, — Сергей развернулся к столу. — Я вижу три варианта. Первый — «огненный мешок». Работает против крупного скопления. Разведка засекает лагерь. Ночью каре с лёгкими пушками и зажигалками выдвигается в степь. Конные обходят лагерь с тыла и перекрывают пути отхода. На рассвете, когда лагерь ещё спит, даём залп зажигательными и картечью. После каре подходит и зачищает очаги сопротивления. Результат: крупная ватага уничтожается полностью, свои потери — ноль или около того.

Генерал хмыкнул, но не перебил.

— Второй вариант — «конвейер». Если враги идут волнами, мелкими группами по полсотни-сотне сабель. Засекаем ближайшую группу с крыши или ближайших холмов. Выезжает конный отряд плюс лёгкая пехота на телегах. Нападаем, используя пищали и луки. Если враг пытается контратаковать или подтягиваются другие ватаги — отходим под прикрытие пушек с бруствера. И так перемалываем группу за группой, не давая им передышки. Результат: постоянные потери у врага, моральный дух падает, начинается дезертирство.