— А если я почувствую в нём зло? — спросил Терн.

— Тогда возвращайся, и мы закроем границы. — Крона посмотрел на него долгим взглядом. — Но если лес почувствует в нём добро... если его корни чисты... может быть, мы предложим союз. Сильванус, вдохни жизнь в наши корни и направь нашего брата.

Мосс добавил, его голос звучал как шорох осенних листьев:

— Возьми с собой Мох Кроны. Если он примет дар — значит, лес не ошибся. Если отвергнет... что ж, значит, мы ничего не теряем, кроме горстки мха.

Терн кивнул, поклонился старейшинам и бесшумно исчез в темноте, растворившись среди корней и листвы.

Старейшины остались одни. Они сидели молча, слушая, как дышит лес, как пульсирует эфир, как где-то далеко, за горами, разгорается огонь, который может спалить всё.

— Просыпается то, что спало тысячи лет, — прошептал Крона. — И этот человек... он либо спасёт нас, либо погубит. Но выбора у нас нет. Лес не может вечно прятаться в тени.

Лиана тихо добавила, её голос был похож на шелест осенних листьев:

— Тишина в лесу не всегда мир. Иногда это лес затаил дыхание перед прыжком.

Мосс кивнул, и его борода из мха колыхнулась:

— Мы будем ждать. Как ждали всегда. Но, может быть, в этот раз ожидание закончится.

Лес молчал. Только ветер шевелил листву, да где-то далеко ухнула сова.

Ночь тянулась медленно.

А в горах, над базой Лекса, всё ещё теплилось эфирное сияние — предупреждение, вызов, надежда.

И никто не знал, что принесёт рассвет.

Возвращение Лаэрона

Рассвет застал Лаэрона на подходе к базе.

Он шёл по знакомому тоннелю, и каждый шаг отдавался эхом в каменных стенах. В руке он сжимал небольшой свёрток — то, что отец велел передать Лексу, если тот окажется достоин.

На посту его встретил Клык. Сталкер стоял у входа, положив руку на арбалет, и смотрел на приближающуюся фигуру с тем особым выражением, которое появлялось у него, когда он не знал, ждать друга или врага.

— Лаэрон, — коротко бросил он. — Вернулся.

— Вернулся, — кивнул полуэльф. — Мне нужно видеть Лекса. Срочно.

Клык помедлил, вглядываясь в его лицо. Потом кивнул.

— Идём.

Лекс был в командирской, склонившись над картами. Увидев Лаэрона, он выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее напряжённое ожидание.

— Новости? — спросил он без предисловий.

— Плохие и.. другие, — ответил Лаэрон. — Вэл'Шан мёртв. Боги убили его. Но мой отец... он хочет помочь.

Лекс молчал, давая ему говорить.

— Дом Силь'Верен официально сохраняет нейтралитет. Но отец верит, что ты можешь победить. — Лаэрон протянул свёрток. — Это карта. Старые эльфийские тропы, о которых не знает Магистериум. Если вам придётся уходить из базы... они выведут вас в безопасное место.

Лекс взял свёрток, развернул. На пожелтевшем пергаменте проступали линии, знакомые и незнакомые одновременно.

— Спасибо, — сказал он просто.

— Не благодари. — Лаэрон покачал головой. — Отец сказал: если ты победишь, мы будем рядом. Если проиграешь... нас здесь не было.

— Честно, — усмехнулся Лекс.

— Эльфы редко бывают нечестны, — ответил Лаэрон. — Мы просто не всегда говорим всю правду.

Айрин, стоявшая в углу, шагнула вперёд.

— Ты останешься? — спросила она.

Лаэрон посмотрел на неё, на Лекса, на карты, разложенные на столе.

— Останусь, — сказал он после паузы. — Если вы позволите. Я.. я не хочу больше быть ни шпионом, ни наблюдателем. Я хочу быть тем, кто выбирает сам.

Лекс кивнул.

— Тогда добро пожаловать. По-настоящему.

Лаэрон улыбнулся — впервые за долгое время. Улыбка вышла неуверенной, но настоящей.

— Спасибо.

Утро нового дня

Солнце поднималось над горами, разгоняя остатки ночного тумана. Небо было чистым, холодным, и только слабый отблеск на востоке напоминал о том, что случилось этой ночью.

Лекс стоял на смотровой площадке, глядя на рассвет. Рядом с ним, как всегда, была Айрин. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Лаэрон, вглядываясь в небо с тем выражением, которое бывает у человека, наконец нашедшего свой путь.

Внизу, в главном зале, просыпалась база. Слышались голоса, детский смех, лязг металла — жизнь продолжалась.

— Что дальше? — спросила Айрин.

Лекс посмотрел на восток, туда, где за горами лежал Старый Город. Где ждал Грым. Где, возможно, хранилось оружие, способное изменить всё.

— Дальше — Гнездо, — ответил он. — Мы идём за Грымом. И за звёздным железом.

— А боги?

— Боги... — Лекс помолчал. — Боги пусть подождут. Мы им не по зубам. Пока.

Он повернулся к ним — к Айрин, к Лаэрону, к базе, полной людей, которые верили в него.

— Мы справимся, — сказал он. — Потому что мы вместе.

Айрин взяла его за руку. Лаэрон кивнул.

Внизу, в главном зале, кто-то запел. Тихий, тягучий голос выводил старую ингрийскую песню о свободе.

Новый день начинался.

_______________________________________________

«Спасибо, что читаете. Ваши лайки и комментарии очень поддерживают. Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение!»

Месяц Ингвар, 2001 г. Э.С.

Время: Вечер, спустя несколько часов после обнаружения тела Вэл'Шана

Место: Главный зал базы в Красных горах

Весть разнеслась быстрее эфирной искры.

Лекс ещё не успел спуститься из камеры, а слухи уже ползли по коридорам, просачивались сквозь каменные стены, заползали в уши каждому, кто был способен слышать. Шёпот множился, ветвился, обрастал подробностями, которых не было, и страхами, которые были вполне реальны.

— Боги убили его... сами боги...

— Я слышал, стена светилась, и на ней были письмена...

— Нергал явилась лично, я знаю точно, мой свояк видел...

— Если они убили своего, что же будет с нами?

В главном зале яблоку негде было упасть. Люди жались друг к другу, ища тепло и защиту, но находили только липкий, выматывающий страх. Женщины прижимали детей к груди так, словно их могли вырвать в любую минуту. Старики, пережившие не одно восстание, сидели у стен с каменными лицами, и только пальцы, машинально перебиравшие чётки или обереги, выдавали напряжение. Мужчины — те, кто ещё мог держать оружие, — сгрудились у выходов, но в их глазах тоже читалась тревога. Против армии баронов у них был шанс. Против богов...

Серафима стояла на возвышении, пытаясь перекричать гул. Её амулет Бога-Механизма пульсировал ровным золотым светом, но даже он не мог заглушить нарастающую панику.

— Братья и сёстры! — голос жрицы срывался. — Не поддавайтесь страху! Боги убили Вэл'Шана не потому, что они всесильны, а потому что он проиграл нам! Мы — сила, с которой считаются даже на небесах!

— А если они придут сюда? — выкрикнул кто-то из толпы. — Если они явятся в своём гневе, что тогда?

— Тогда мы встретим их! — Серафима повысила голос, но в нём уже чувствовалась неуверенность. — Кователь с нами! Бог-Механизм...

— Бог-Механизм мёртв! — перебил её другой голос, злой и отчаянный. — Ты сама говорила! А эти... они живые! Они убили мага, как муху! Что мы сделаем против них? Помолимся?

Толпа загудела. Кто-то заплакал. Дети, чувствуя страх взрослых, начали хныкать. Настроение стремительно катилось в пропасть.

Серафима открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она понимала: логика здесь бессильна. Страх перед богами — это не страх перед армией. Это страх перед самой тканью мироздания.

Айрин стояла у входа, вжавшись спиной в холодный камень. Она искала глазами Лекса, но его всё не было. Цепочка на её шее — та самая, что он носил, а она хранила три месяца, — была холодной. Слишком холодной.

— Где он? — прошептала она стоящему рядом Клыку.

— Внизу. С тело... — Клык запнулся. — С тем, что осталось. — Он помолчал, вглядываясь в её лицо. — Справится.

— Я знаю. — Айрин сжала кулаки. — Но нам нужно время. А времени у нас нет.