— Ты хочешь уйти? — Айрин почувствовала, как внутри что-то сжалось. Слишком много провожаний за последние дни. Слишком много прощаний.

— Хочу, — кивнул Эрвин. — Но не сейчас. Сейчас я нужен здесь — рассказать вам то, что знаю, научить тому, что умею. Пока Лекс не очнётся, пока не вернутся наши, я останусь.

— А потом?

— А потом... — Старик улыбнулся. — Потом я пойду на север. Буду искать уцелевших. Тех, кто помнит старые традиции, кто не забыл, что значит быть ингрийцем. Я соберу их. Я возрожу Совет. И когда настанет время — а оно настанет, девочка, я это чую — я приведу подкрепление.

— Сколько времени это займёт?

— Месяцы. Может быть, год. — Эрвин пожал плечами. — Но лучше поздно, чем никогда. Вы здесь будете держать оборону, копить силы. А когда Лекс встанет на ноги... когда вы будете готовы ударить... — Он положил руку ей на плечо. — Мы ударим вместе. Ингрийцы придут вам в спину. С востока, с севера — откуда нас не ждут.

Айрин смотрела на него и видела не сгорбленного старика с больными коленями, а воина. Того, кто не сдаётся, даже когда кажется, что всё потеряно.

— Ты веришь, что у нас получится? — спросила она.

— Верю, — просто ответил Эрвин. — Потому что если не верить — зачем тогда всё это? Зачем мы выжили? Зачем тащили раненых? Зачем Лекс лежит в капсуле? Затем, чтобы однажды встать и идти дальше. Всегда идти дальше.

Они стояли молча, глядя на горы. Ветер трепал седые волосы старика, холодный, но уже не злой — горный ветер, несущий запах камня и свободы.

— Только дождись нас, — сказал Эрвин. — Всех дождись. И Кор-Дума, и Лекса, и меня. Мы вернёмся.

— Дождусь, — пообещала Айрин.

Эрвин кивнул и, прихрамывая, побрёл обратно в крепость — проверять карты, записывать знания, готовиться к пути, который ждал его впереди.

Айрин осталась у входа. Смотрела на тропу, по которой ушли одни, и на север, куда уйдёт другой. И верила. Потому что без веры остаётся только ждать. А с верой — надеяться.

Это всё, что оставалось.

___________________

«Оставляйте отзывы — и, возможно, в следующей книге появится персонаж с вашим именем. Или хотя бы гоблин. Гоблины тоже любят внимание».

Месяц Ингвар, 2000 г. Э.С.

Третий день пути. Отряд двигался по узкому карнизу, вырубленному в отвесной скале ещё древними дворфами. Слева — холодный камень, справа — пропасть, в которой клубился туман. Где-то далеко внизу шумела горная река, но звук её тонул в завываниях ветра.

Кор-Дум шёл первым, то и дело поглядывая на браслет, оставленный Айрин. Тот самый, что принадлежал Лексу. Металл слабо мерцал, иногда по нему пробегали голубоватые искры — Архитектор подавал сигналы.

— Долго ещё? — прохрипел Зураб, поправляя лямку тяжёлого мешка. За спиной у него, помимо прочего груза, висела винтовка Лекса — он нёс её как память и надежду.

— По расчётам — к вечеру будем, — ответил Кор-Дум. — Если, конечно, эта железка не врёт.

Браслет коротко пискнул, и в голове у каждого, кто был рядом, прозвучал ровный механический голос:

«Отклониться от курса. Через двести метров — свежий обвал. Обход по верхней тропе. Координаты переданы».

Кор-Дум остановился, вглядываясь вперёд. Действительно, метрах в двухстах тропа исчезала под грудой камней.

— Ну надо же, — проворчал он. — А без него мы бы тут до ночи провозились, пока поняли, что дальше не пройти.

— Он всегда такой... полезный? — спросил Лазарь, молодой сталкер с вечно взлохмаченными волосами. На его лице застыло выражение детского восторга пополам с благоговением. В прошлом походе он уже ходил с ними за артефактами и хорошо себя показал, поэтому Клык взял его и в этот раз.

— Когда хочет, — усмехнулся Клык, шедший замыкающим. — Главное, чтобы не начал загадки загадывать, как те древние искины, про которые Шило байки травит.

— Какие загадки? — насторожился один из сталкеров.

— А такие, — Клык понизил голос. — Подходишь к двери, а он тебе: «Отгадай, что всегда перед тобой, но ты этого не видишь?» Не отгадаешь — дверь не откроется. А если три раза ошибёшься — пол под тобой разверзается, и летишь ты прямиком в Бездну.

— Брешешь, — сказал Зураб, но в голосе его не было уверенности.

— Проверить хочешь? — хмыкнул Клык. — Давай, спроси у браслета загадку.

Зураб покосился на мерцающий артефакт, но промолчал. Лазарь прыснул со смеху.

— Ладно, идём, — скомандовал Кор-Дум. — Наверх, как он сказал.

Верхняя тропа оказалась ещё уже, местами приходилось прижиматься к скале и переступать, держась за едва заметные выступы. Сталкеры, привычные к горам, справлялись, но двое заметно нервничали.

— Ничего, — подбадривал их Лазарь. — Дойдём. Лекс вон целую армию эльфов уложил, а мы всего-навсего по камням ползаем.

— Лекс — это Лекс, — буркнул один из сталкеров. — А мы люди простые.

— Все мы люди простые, — отозвался Кор-Дум. — Пока не умрём. А после смерти, говорят, ангелами становимся. Или чертями — кому как повезёт.

— А дворфы кем становятся? — спросил Лазарь.

— Дворфы становятся камнем, — серьёзно ответил Кор-Дум. — Врастают в горы, которые любили при жизни. Потому и крепости наши стоят веками — мы в них свою душу оставляем.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, они добрались до входа в бункер. Всё тот же незаметный лаз среди скал, замаскированный древними механизмами, которые, к счастью, не работали. Кор-Дум, помнивший дорогу по прошлому визиту, уверенно нырнул в темноту.

Внутри было тихо. Только где-то в глубине гудели механизмы — ровно, монотонно, словно сердце гигантского зверя. Воздух пах озоном и пылью. Стены слабо светились.

— Жутковато тут, — прошептал Лазарь.

— Ничего, — отозвался Клык. — Древние не кусаются. Если, конечно, не наступить им на хвост.

Браслет на руке Кор-Дума мигнул, и голос Архитектора прозвучал в наступившей тишине:

«Хранилище реагентов находится на третьем уровне. Спуск по центральному тоннелю. Зафиксирована активность ремонтных дроидов. Их программы повреждены. Будьте осторожны. Избегайте прямого контакта».

— «Повреждены» — это как? — спросил Зураб, сжимая топор.

— Как тот псих, который лечит всех подряд, даже здоровых, — ответил Клык, вспоминая рассказы Лекса о стражах-медиках. — Если он решит, что у тебя простуда, может вколоть такое, что ты на месте окочуришься.

— Весело, — буркнул Кор-Дум и первым шагнул в тоннель.

Третий уровень встретил их ещё более ярким свечением. Здесь стены были покрыты панелями с пульсирующими символами, а в воздухе висела лёгкая вибрация. Они миновали несколько залов, заставленных непонятными механизмами, и наконец упёрлись в массивную дверь с надписью на языке Древних.

Кор-Дум приложил браслет к панели. Дверь бесшумно ушла в стену.

За ней открылось хранилище.

Ряды стеллажей уходили в темноту. На них — тысячи канистр, ящиков, контейнеров. Всё это было аккуратно маркировано символами, которые Кор-Дум не понимал.

— Гель? — спросил Зураб.

— Архитектор сказал — сектор 12-К, — ответил Кор-Дум, оглядываясь. — Вон там, кажется.

Они двинулись между стеллажами. Лазарь шёл последним, вертя головой по сторонам.

— Красотища-то какая, — бормотал он. — Если бы Шило это увидел, у него бы крышу сорвало.

— Шило и так с приветом, — заметил Клык. — А это всё — только гель. Остальное нам без надобности.

— А если что-то ещё прихватить? — предложил один из сталкеров. — Вдруг пригодится?

— Не смей, — оборвал Кор-Дум. — Лекс говорил: без знания не трогать. Взорвётся — даже хоронить нечего будет.

Сектор 12-К нашёлся быстро. Ряды канистр с голубоватой жидкостью, пульсирующей мягким светом. Архитектор подтвердил: это то, что нужно.

— Грузим, — скомандовал Кор-Дум. — По две канистры на человека. Не больше — идти далеко.

Сталкеры принялись за работу. Лазарь, схватив первую канистру, вдруг замер.