Денис помолчал. Потом кивнул.

— Понял, — сказал он тихо.

Аня подошла ближе, присела рядом.

— Спасибо, — сказала она. — За… за все. Правда.

Голос теплый, искренний. Глаза блестят, но не плачет. Держится.

Я кивнул.

— Не за что, — буркнул я.

Денис прочистил горло.

— Когда пойдешь? — спросил он.

Я посмотрел на небо. Скоро начнет темнеть. А я уже как-то привык к темноте. Ну и наноботы за несколько часов еще немного меня подлатают, да и нейроген восполнится.

— Как только стемнеет.

— Как только стемнеет, — ответил я. — Пока отдохну еще немного.

Я встал. С трудом, опираясь на стену. Ноги держали, но слабо. Хаунд тут же вскочил, подошел, ткнулся носом в бок.

— Спокойно, блохастый, — буркнул я. — Не развалюсь.

Я прошелся, размялся, потов вернулся к рюкзаку и занялся снаряжением. Быстро разобрал «Каратель», почистил, проверил все узлы — вроде нормально. Повторил процедуру с «Отбойником». Разложил пустые магазины, достал из рюкзака пачку патронов, принялся набивать. Боекомплект тает на глазах, конечно, нужно будет что-то придумать с этим. Жалко, с бойцов не собрал, там, у ангара, но времени не было. Да и не утащить все, что хочется.

— Деструктор оставь себе, — бросил я, не поворачиваясь. — А то у вас совсем никакого оружия нет. Правда, если будешь целиться так же, как в лодке — долго не проживешь. Подумай об этом.

Закончив с оружием, я поправил спальник, который все же подложили под меня ребята, улегся и прикрыл глаза. После приема пищи стало клонить в сон, и я не стал сопротивляться. Измученный организм требовал отдыха. Хаунд заворчал, устраиваясь рядом. Псиноморф блохастый. Надо все-таки придумать ему кличку. Но потом. А сейчас — спать…

Внутренний будильник отработал без сбоев. Я открыл глаза, посмотрел в небо. Сквозь пролом над головой были видны редкие звезды. Пора.

Я потянулся, зевнул и сел. Тело слушалось гораздо лучше, чем при первом пробуждении, да и боли я больше не чувствовал.

— Основные повреждения организма восстановлены, — отрапортовал Симба. — Целостность колонии наноботов — восемьдесят процентов. Количество нейрогена — девяносто от исходного, восполняется. До полного восполнения около двух часов.

— Отлично, — пробормотал я.

Хаунд уже сидел в отдалении, косясь на меня единственным глазом. Денис сидел у костра, сестра дремала, облокотившись на его плечо.

Я встал, собрал спальник, пристегнул его к рюкзаку и забросил рюкзак за спину. Подобрал «Каратель», повесил ремень на шею и подошел к костру.

— Ну все, ребята. Удачи вам.

Денис встал, хотел что-то сказать, но передумал и просто крепко пожал мне руку. Проснувшаяся Аня шагнула вперед, и неожиданно обняла меня. Быстро, коротко. Потом отстранилась, отвернулась. Вытирала глаза.

— Берегите себя, ребята, — проговорил я. На душе почему-то вдруг стало неожиданно тяжело. Будто почувствовав мое состояние, в ногу ткнулся хаунд. Я наклонился и потрепал его по холке.

— Пойдешь со мной, блохастый? — спросил я.

Хаунд гавкнул. Коротко, утвердительно.

— Вот и славно, — усмехнулся я, развернулся, и, кивнув ребятам на прощание, шагнул в ночь.

Если все пойдет по плану, до Сити — несколько часов пути. И, если мне повезет, я доберусь туда уже этой ночью. Я по-прежнему не знал, что меня там ждет, что мне удастся найти и удастся ли вообще. Но это было моей единственной зацепкой, и, хотелось надеяться, что она не окажется пустышкой.

А дальше… А дальше — будет видно. Но, даже если там ничего не окажется, как минимум одно хорошее дело по дороге я совершил. А значит — все это не зря.

Повинуясь какому-то сентиментальному позыву, я обернулся назад. Брат с сестрой стояли у костра и смотрели мне вслед. Я тяжело вздохнул, и, поправив оружие, зашагал в темноту. Туда, где далеко впереди меня ждали невидимые пока башни Сити.

Руины тянулись бесконечно. Одно и то же, улица за улицей, квартал за кварталом. Разрушенные дома, словно выбитые зубы в гигантской челюсти, обрушенные мосты, повисшие над пустотой ржавыми скелетами, остовы машин, покрытые плющом и ржавчиной. Луна висела над всем этим кладбищем цивилизации, отбрасывая длинные тени от обломков, превращая руины в лабиринт света и тьмы. Ветер гулял по пустым улицам, свистел в пробитых стенах, поднимал пыль и шуршал листвой плюща, оплетшего останки города.

Я шел вдоль разваленной стены какого-то здания — может, жилого дома, а может, офиса, хрен его теперь разберешь — держа «Каратель» наготове. Хаунд рыскал впереди метров на десять-пятнадцать, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться к очередному обломку или заглянуть в темный провал выбитого окна. Потом оборачивался на меня, ждал, пока я подойду ближе, и снова трусил вперед. Отрабатывает спасение. «Скат» засекал опасность раньше пса, но… С собакой было как-то уютнее, что ли? Не так одиноко. Да, у меня есть Симба, но одно дело — голос в голове, и совсем другое — кто-то живой рядом. Пусть даже этот «кто-то» — здоровенный биомеханический пес-мутант. Надо все-таки придумать ему нормальное имя. «Блохастый» — это, конечно, мило, но как-то несерьезно для боевого геллхаунда весом под центнер.

В отдалении, над стандартной городской застройкой, маячили силуэты небоскребов. Черные, угловатые, изломанные, они торчали из руин, как надгробия на кладбище. Сити. Когда-то здесь жили люди. Миллионы людей. Работали, любили, растили детей, строили планы на будущее. А потом до хрена умные парни из «ГенТек» решили запустить свою программу, и теперь от всего этого остались только руины да призраки в памяти тех немногих, кто выжил.

Спустя час башни Сити стало видно лучше. Высокие, мрачные, изломанные. Одна из них, чуть правее центра, выделялась причудливым видом, а на фасаде до сих пор можно было различить, хоть и пострадавший, но все еще хорошо видимый логотип. Двойная спираль ДНК, сплетающаяся с элементом микросхемы. ГенТек.

Вот она. Моя цель.

Подобравшись поближе, я присел за некогда модным и футуристичным, а сейчас — разбитым и заржавленным павильоном остановки общественного транспорта, и попытался как следует разглядеть небоскреб. М-да, здоровая дура. Этажей сорок навскидку, а может и больше — сейчас не сосчитать. Часть этажей разрушены, из металлического каркаса торчат обломки перекрытий, куски стен, арматура. Фасад из стекла и металла, местами выбит, но конструкция стоит. Нижние этажи так и вовсе очень даже неплохо сохранились. В целом — выглядит… М-м-м… Ну, скажем так — оптимистично. По крайней мере, не кажется, что здание готово в любую секунду рухнуть — а это уже неплохо.

Хаунд, сидящий рядом, недовольно заворчал.

— Что, дружище? — я посмотрел на собаку. — Не хочешь туда лезть?

Тот пробурчал что-то, что можно было принять за утверждение.

— Понимаю, — хмыкнул я. — Мне, если честно, тоже не хочется. Но есть такое слово — «надо».

Я еще раз посмотрел на башню.

— Симба, — позвал я. — Объясни мне одну вещь…

— Слушаю, шеф, — голос ассистента, как всегда, спокойный, ровный, вежливый.

— Крон сказал, что информация, которая может мне помочь, может быть в лаборатории Плесецкого. В башне ГенТек, — я снял с пояса флягу и сделал глоток воды. — Вопрос простой: как, мать его, там вообще могло остаться хоть что-то? Ведь «ГенТек» наверняка эвакуировали оттуда весь персонал, все оборудование, всю информацию… Неужели они могли оставить что-то? Что-то, что лежит и ждет все эти годы?

— Вопрос логичен, шеф, — Симба помолчал секунду, обрабатывая. — Позвольте изложить возможные объяснения.

— Валяй, — я откинулся на обломок стены, устраиваясь поудобнее. — Слушаю.

— Первое, — начал ассистент, включив режим аналитика. — Информация может находиться в тайнике. А тайник можно устроить таким образом, чтобы найти его мог только тот, кто знал точное расположение и способ доступа.

— Полагаю, это не наш вариант, — невесело усмехнулся я. — Потому что я понятия не имею, что и где искать. Валяй дальше.