Белка-снайпер деловито зашуршала в ветках и метнула очередной орех. На сей раз он попал аккурат в блестящий зад лошади, отчего та фыркнула и все же втопила вперед.

— Так вот, на чем я остановилась? Ах да! Ты представляешь, дорого ей заплатить тридцать золотых. А вот очередную новую кофточку купить — недорого. Эти аристократы совсем совесть потеряли!

— Ты тоже, — вдруг заявила… Плюшка? — Совсем совесть потеряла. Не стыдно тебе?

Говорящая лошадь — это, конечно, прекрасно. Но не когда она выступает в качестве моей нравственности.

Да и хватит с меня магической живости. С Апчихвахом порой управится не выходит, а тут целая Плюшка, вредная и прожорливая.

— Кхм… А что я сделала не так? — поинтересовалась осторожно.

— Ну, например, перетаскала все накопители из подсобки? — фыркнул голос. На сей раз он показался мне знакомым. Даже слишком.

Либо лошадь съела Карла, либо Карл сидит в кустах.

Стоило подумать об этом, как артефактор появился на тропинке.

Ну вот, никто его не съел. А жаль!

— Следишь за мной?

— Больно надо! — закатил глаза рыжик. — Просто прогуливался по лесу и заметил воровку верхом на старой кляче.

Старая кляча сердито выдохнула, а воровка… Воровки среди нас не было, но я все равно возмутилась:

— Ты на что намекаешь?

— Никаких намеков, Юрай. Я говорю прямо, глядя в твои бессовестные зенки — ты обнесла мою мастерскую.

— Вообще-то я член клуба! Лиам говорил, что я могу брать все, что потребуется для работы.

— Для работы в клубе! А ты просто таскаешь запчасти, чтобы продать после. Думаешь, я не в курсе твоей подпольной деятельности? У меня везде глаза и уши!

— И Лиам, который сделал у меня заказ позавчера.

Глава клуба побагровел.

— Он обратился… К ТЕБЕ⁈

— Зачем спрашиваешь? У тебя ведь везде глаза и уши, — хихикнула я, проезжая мимо.

Плюшка, которой тоже не была в восторге от шумного общества Карла, ускорилась и резво побежала прочь.

— Юрай! — верещал артефактор. — От клуба ты больше ни шурупчика не получишь!

И пусть угрожал Карл крайне забавно, однако слов на ветер не бросал и обещания сдерживал.

Спустя два часа, когда я пришла в очередной раз пополнить запасы накопленных кристаллов, были обнаружены аж целых два новых объекта в мастерской.

Довольная улыбка на лице вечного хмурого главы и амбарный замок на двери подсобки.

— Ни шурупчика не получишь, — повторил рыжик, удаляясь за свой стол.

Таким образом моё беззатратное производство резко стало затратным, а я была вынуждена выгрести из кошелька несколько монет и отправиться в город за запчастями.

Солнышко медленно закатывалось за горизонт, озаряя столицу мягким красным светом. Я шла по тропинке, разглядывала уютные улицы, нюхала цветочки в клумбах и отгоняла Апчихваха, который так и норовил подкрепиться этими самыми цветочками.

Спустя полчаса брождения в моих руках возник кулек с орешками, а в пасти Чиха большая роза, которую пес наотрез отказался выбрасывать. Так мы и гуляли, хрустя орехами и заигрывая с дамочками, которые обращали внимание на милого щеночка с цветком.

— А мог бы уже вторую сосиску доедать, — хмыкнула я в который раз.

Чиху было все равно. Он купался в лучах славы и любви.

Так мы и дошли до городского рынка.

В артефакторской лавке на самом краю торговых рядов я раскрыла свой потенциал торгашки и закупилась всем необходимым по приятной скидке. Судя по печальным глазам продавца, он смирялся с тем, что ему придется переезжать на другое место, дабы я снова не нагрянула к нему на огонек.

На этом вылазка в город должна была закончиться, но я тут мне страсть как захотелось яблок. Пришлось идти на поиски.

Прогулочным шагом я проскальзывала меж узко расставленных прилавков, заглядывалась на всякую мелочь и наслаждалась жизнью, как вдруг почувствовала неладное.

Взгляд.

Чей-то беспокойный, пристальный взгляд.

Оглядевшись, я увидела её.

Невысокую худую женщину в платье, полном заплаток, и старом, явно мужском плаще. Её лицо было мне знакомо.

Ещё бы, ведь я могла часами разглядывать спрятанный в библиотеке Вердье портрет. Мне было знакомо всё! Этот тонкий, чуть вздернутый нос. Пухлые губы. Большие раскосые глаза. И чудесные темные волосы с белыми прядями, что так красиво обрамляли лицо.

С другого конца площади на меня смотрела некогда первая красавица королевства. Маргрет Эллисон.

Моя мать.

От вида своей родительницы у меня перехватило дух. Я таращилась на неё как баран на новые ворота и даже не могла нормально вдохнуть.

— Девушка, вы персики брать будете? — донеслось откуда-то со стороны.

Мне было совершенно не до персиков. Я даже про вожделенные яблоки забыла.

— Девушка, попробуйте, хорошие персики!

Мама, кажется, тоже была в ступоре. Она во все глаза смотрела на меня и тоже мало верила в происходящее.

— Не хотите персики — купите груши! Пирог испечете. Могу рецептом поделиться! Такой замечательный пирог даже королевский повар не сварганит, это я точно вам говорю! Девушка… Ну девушка!

Кто-то дернул меня за плечо. Вздрогнув, я покосилась на мужичка, что стоял за прилавком.

— Ну чего? Килограмм взвесить? Аль два?

— Три, — буркнула я, отворачиваясь.

Мама пропала, словно её никогда не существовала. Нахмурившись, я бросила мешок с запчастями и бросилась вперед.

— А как же груши??? — донеслось в спину, но я и не подумала остановиться.

Неслась как угорелая. Сбивала прохожих, сносила товары со столов. Люди кричали в мой адрес далеко не приятные слова, а какая-то милая бабушка, которую я задела плечом, метнула в меня калошей. Попала, к слову. Но меня это особо не расстроило.

Выбежав за пределы торговой площади, я огляделась и — о чудо! — заметила убегающую женщину в старом плаще.

Не уйдет! Что, зря я каждое утро марафон пробегаю?

Сдув упавшую на лицо челку, я помчалась следом.

Надо отдать должное — матушка у меня в форме. Причем в куда лучшей, чем я.

Мы петляли по всему городу. Обежали величественное здание ратуши, проскакали через городской парк, где мне настойчиво пытались продать мороженое в процессе погони, пролетели мимо храма и наконец…

— Попалась! — рявкнула я, загнав беглянку в тупик.

Мы стояли в окружении старых домов с заколоченными окнами и дверьми. В таком месте лучше не гулять по ночам, если не ищешь проблем на пятую точку. Велика вероятность нарваться на бродяг или на патруль, отлавливающий этих самых бродяг. Встреча ни с теми, ни с теми счастливым концом не грозит.

Днем здесь тоже желательно не появляться, однако выбора у меня не было.

Женщина вжалась в стену одного из зданий и низко опустила голову, отчего капюшон скрыл её лицо.

— Посмотри же на меня, — произнесла, медленно приближаясь. — Скажи хоть слово.

— Мне не стыдно, — вдруг заявила она.

Признаться честно, я и не ожидала, что матушка бросится мне на шею, а после будет вымаливать на коленях прощение. Однако от такой наглости внутри всё зачесалось от негодования, а на языке принялись крутиться фразы разной степени пристойности.

— Совсем? — выдохнула я, сжав кулаки.

— И не надо строить из себя правильную! Ты никогда не была в моей ситуации.

— Ну ещё бы! Ты бросила меня! Сбежала, как последняя трусиха.

— А что мне нужно было сделать?

— Хм… Дай подумать. Вопрос такой сложный, с ходу ответ не найти. Хотя погоди! У меня есть неплохой вариант. Как насчет — не бросать своего ребенка? — с злой насмешкой проговорила я, нависая над мамой.

— Милочка, ты больная? — с искренним сочувствием поинтересовалась… незнакомка.

Женщина выпрямилась, отчего капюшон на её голове натянулся, явив мне совершенно другое лицо. Это была не Маргарет Эллисон. Передо мной стояла обычная горожанка с грубым носом, маленькими, чуть узкими глазами и большой черной родинкой над верхней губой. В ней не было ни намёка на мою блистательную матушку.