— У меня рот волчий, клык железный, глаз огненный! Плюну, укушу, взглядом испепелю! Кровь твою отравлю, род-племя изведу! Сам с мечом в твой дом приду и Мару позову! — тихо сказал я, расфокусировав взгляд, чтобы держать в поле зрения всю троицу. Не успел я закончить читать заговор, как на открытых лицах, шеях и кистях рук спящих солдат появились чёрные пятна, которые в считанные секунды превратились в язвы. Теперь пусть местное командование побегает с подгорающим задом от мысли, что их подразделение стало жертвой какой-то смертельно опасной хвори. Это может дать шанс нашим атаковать и легко занять вражеские позиции. Уверен, что кураторы обязательно узнают про эту болезную троицу и правильно сопоставят данный факт с моим мимолётным появлением в этих краях. Надеюсь, что в случае появления паники среди немцев и прочей замятни в их рядах из-за болезни, наши красноармейцы с толком используют данный факт. Главное, чтобы они сами не напугались гипотетического мора.

Вернувшись к ожидавшим меня спутникам, я коротко сообщил:

— С постом покончено.

Сапёры довели нас до стыка между двух немецких ротных опорников. Здесь тоже стояли мины, но по стандартной схеме и без сюрпризов. Сапёры за четверть часа провели меня и Эльзу через минное поле. Дальше мы с ними попрощались. Парни отправились обратно, а мы двинулись дальше перелесками.

— Уф, наконец-то одни, — выдохнул я с облегчением.

— Считаешь, что вдвоём нам безопаснее? — немедленно поинтересовалась женщина.

— И безопаснее, и проще. Сама скоро в этом убедишься. Если бы не секретность, мы бы давно уже шагали за немецким передком. Не пришлось бы привлекать сапёров и раскрываться перед пехотой, — ответил я. В конце добавил. — Достань оберег с белым янтарём.

— Этот? — Эльза показала мне оберег с отводом внимания.

— Он самый, — подтвердил я.

Дальше мы шли, скрытые магией от посторонних глаз. Я видел, что спутница напряжена и дёргается при любом появлении противника. Но глядя на меня старается копировать моё поведение.

В десять часов утра я остановился на отдых.

— Андрей, послушай, — обратилась ко мне женщина.

— Слушаю.

— Эти вещи, которые называешь оберегами… я никогда про них не слышала.

— Секретные, — коротко ответил я ей.

— Я это понимаю. И понимаю, что если меня захватят в плен, то я не смогу промолчать про них. Ты же разведчик и должен понимать, что разговорить можно любого.

— Не захватят, Эльза. Успокойся, — улыбнулся я собеседнице. — Пока я рядом, то ты в безопасности. Лучше думай о том насколько важна твоя миссия, раз ради неё наше командование пошло на раскрытие этой тайны.

— Ты ловко управляешься с этими оберегами, — заметила она. — Давно их используешь?

— Не могу рассказать, извини.

Во время передышки я закопал муляж радиостанции и тщательно замаскировал это место. После нас почти не осталось никаких следов. Только кое-где примятая трава. Да и то заметить это смог бы не каждый патрульный. Я специально устроился под старым большим деревом, где трава едва-едва росла.

ГЛАВА 20

С моими способностями и возможностями НКВД с ГРУ я без проблем вывел Эльзу сначала в ближний немецкий тыл, а затем в глубокий. На своей стороне мы получили информацию про агентов, явки и пароли. В одно из таких мест вскоре и пришли. Здесь наша пара должна была получить одежду, документы, весточку с той стороны, информацию про местную обстановку.

Небольшой городок до войны процветал. В нём имелись несколько предприятий, которые обеспечивали население стабильной работой с хорошей оплатой. Работали артели, прообразы будущих ИП и ЧП из моего мира. Сейчас всё это стояло, а населения осталось дай бог тысяча человек. Улицы были насыщены немецкими солдатами. Глаза то и дело цепляли чужую униформу. Складывалось ощущение, что здесь устроились представители каждого рода войск и каждой организации Германии. Форма серая, чёрная, коричневая, чёрно-синяя и иногда белая. На десяток оккупантов на нашем пути встречались один-два человека из местных.

— Знак на месте, — заметила Эльза.

— Угу.

— Что-то не так? — она мгновенно оценила мой тон и напряглась.

— Интуиция. Что-то здесь точно не так, — ответил я. Размывшееся за последний год оперское чутье из-за отсутствия тренировок вдруг вскочило на все четыре лапы, как сторожевой пес, увидевший в охраняемом дворе чужака.

Странный чистильщик обуви, который глядел по сторонам очень знакомо. Я сам такой взгляд наблюдал в прошлом, когда смотрелся в зеркало. Полицейский патруль на углу улицы недалеко от нашей поглядывал чаще на нужный нам дом, чем куда-то ещё. В двухэтажке напротив в окне торчал немолодой мужчина, которого ещё рано назвать стариком. Но этот момент сильно не за горами. Он просто торчал у окна с сигаретой в зубах. Подобное пустое убивание времени в такое время (вот такой вот каламбур) выглядит очень странно. Подозрительно. Не лето мирного сорокового, как бы.

— Полицаи. И чистильщик, — назвала моя спутница подозрительные объект, ещё раз осмотрев улицу после моих слов. — Полицаи постоянно на нужный нам подъезд смотрят.

— Ага. И вон тот курильщик, — я едва заметно кивнул на мужика с сигаретой в окне. — Выглядит беззаботным. Будто на дворе не война с оккупантами под окном, а майские выходные.

— По мне он нормально выглядит.

— А по мне нет. Ты в других окнах много видела зевак? А напротив нужного нам места этот хрен садовый тут как тут.

— Хм, — нахмурилась собеседница и ещё раз оценивающе посмотрела на мужчину в окне.

— То-то и оно.

— Уходим? — спросила она, признав мои аргументы.

— Пожалуй, что нет. Хотелось бы узнать, что происходит. Мне интересно зачем они тут. Ждут нас или явку мониторят в превентивных целях, — после короткого раздумья ответил я Эльзе.

— Ты ставишь под угрозу всю операцию, — в тоне женщины зазвенел металл.

— Ничуть. Нам важно узнать, что случилось. Какая причина провала явки? Почему вокруг столько наблюдателей? Неужели минимум четыре человека заняты слежкой за одной квартирой? Им заняться больше нечем? Возможно, внутри дополнительно сидит группа захвата и ждёт нашу парочку, — обрушил я на голову женщины вал вопросов, на которые она ответить не могла. — Это провал местных? Или важный «крот» засел в нашем или вашем управлении?

В процессе разговора мы шли по улице. Эльза держалась за мой левый локоть. Когда мимо проходили люди, то мы обрывали нашу беседу. Полицаи скрестили на нас свои взгляды. Я было решил, что они нас обязательно остановят для проверки документов. Но обошлось.

«Плохо работают, — дал я патрулю мысленную неудовлетворительную оценку. — Поставили караулить — так караульте по нормальному. Если увидели на важной улице незнакомцев, да ещё в виде классической парочки, то останавливайте и проверяйте документы».

Впрочем, нам было грех жаловаться на из рук вон плохую службу предателей. Если они не пу́гало, которое должно притягивать к себе взгляды и отвлекать их (взгляды) от остальных филеров, то дела у местного гестапо или тем более абвера совсем плохие. Я бы только в самом крайнем случае задействовал в операции настолько деревянных персонажей. Как вариант, нам на руку сыграла одежда и поведение. На мне и Эльзе были настоящие немецкие наряды. Такие невозможно ни пошить на оккупированных землях, ни купить. Только привезти из Германии. Под стать костюмам вели себя и мы. Возможно, что даже полицаи не такие уж и глупые. Они срисовали эти моменты и, вполне может быть, приняли нас за коллег по операции.

— Андрей, у нас есть ещё явка, где нам предоставят документы и помогут с информацией, — вновь попыталась отговорить меня женщина от авантюрной затеи. — Там мы сообщим о наших подозрениях. Да и имеющиеся документы ещё могут послужить.

Но Остапа уже понесло.

— Эльза, я уже всё решил. Смотри, вон чайная, — я показал на заведение через три дома от нас. — Сейчас туда зайдём вместе, но я быстро уйду, а ты останешься.