— Удачи, — сказала она тихо. — И возвращайся.

— Постараюсь.

Лиса кивнула, отступила в сторону.

— Эй, Антей! — Гром все это время тактично стоял в стороне, и только сейчас шагнул вперед.

— Хотел попрощаться, — сказал он. — И подарок тебе сделать. На память, так сказать.

Он протянул какой-то сверток. Я взял, развернул ткань.

Пистолет. Большой. Очень большой. В кобуре из кайдекса, матово-черный, с царапинами на затворе и потертостями на рукояти.

Я достал пистолет из кобуры, взвесил в руке… Тяжелый. «Тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надежно», всплыла в памяти услышанная где-то фраза. Я поднял взгляд на Грома.

— «Брейкер», — с гордостью объявил Гром. — Армейская модель. Сорок пятый калибр. Чудовищная штука, Антей. Грохочет, как артиллерийская батарея, но долбит, как кувалда. — Он хлопнул меня по плечу. — Мне кажется, он может тебе пригодиться. А то у тебя из «короткого» один скорчер.

Я осмотрел пистолет внимательнее. Голографический прицел сверху — небольшой, компактный. Тактический фонарь под стволом. Увеличенный магазин. «Отбойник», всплыло в памяти прозвище пистолета. Потому что неподготовленному стрелку руки отдачей отшибал к чертовой матери.

— Спасибо, Гром, — сказал я, пристегивая кобуру к поясу. — Серьезно.

Здоровяк сунул мне еще и пачку патронов.

— Владей, — хмыкнул он. — Буду рад, если доведется тебя еще увидеть. Так что постарайся там не подохнуть.

— Постараюсь, — усмехнулся я.

Подошел Шило. Стоял, робко, молча, будто стесняясь. Потом все же переборол себя, шагнул ближе, протянул руку.

— Спасибо тебе за все.

— Да брось, — отмахнулся я. — Не за что.

— Есть за что, — упрямо и очень серьезно возразил Шило. — Ты меня дважды спас. Я этого не забуду, и перед тобой в долгу.

Я хлопнул его по плечу.

— Не люблю, когда мне должны. Прощаю.

Шило усмехнулся, кивнул, но по глазам было видно: для него все это не просто слова, и парень действительно будет продолжать считать себя обязанным мне. Ну, если ему так хочется — пускай.

Я посмотрел на эту троицу и внезапно почувствовал, как изнутри к горлу поднимается ком. Твою мать. Ну сказал же, что не люблю соплей вот этих…

— Ну все, — буркнул я нарочито грубо. — Давайте, ребята. Даст бог — свидимся.

Я развернулся и быстро, не оглядываясь, пошел к выходу.

— Антей! — крикнула Лиса.

Обернуться все же пришлось.

— Береги себя, — сказала она.

Я кивнул и толкнул дверь, ведущую к выходу.

Через пяти минут я уже был снаружи.

Коллектор был темным, сырым, холодным. Шаги гулко отдавались от стен. Я шел, глядя под ноги и стараясь не думать о том, что оставляю за спиной.

Выбрался из коллектора, Серое небо, холодный ветер, руины вокруг. Тишина.

— Симба, проложи маршрут к ангару с оставленной техникой, — распорядился я.

— Принял, шеф, — отозвался ассистент. — Выполняю.

Я остановился, постоял немного, осматриваясь…

Еще одна страница новой жизни перелистнута.

Время писать следующую. В надежде на то, что удастся вспомнить предыдущие.

Вдохнув полной грудью сырой, прохладный воздух, я тряхнул головой и решительно зашагал вперед.

Я лежал на крыше заросшего травой и кустарниками здания и смотрел на ангар, в котором чуть больше суток назад мы оставили технику. Гляди ж ты, времени всего ничего, а уже паразиты завелись, надо же…

«Скат» четко фиксировал девять тепловых сигнатур. С идентификацией проблем тоже не возникло: спецназ «ГенТека». Как я так точно определил? Да легко. Просто пять минут назад сигнатур было десять, и владелец одной из них, довольно молодой парень в боевом костюме с шевронами корпорации, сейчас остывал на противоположном краю крыши.

Вообще, по-хорошему, надо было б его допросить, но я слишком опасался, что парень поднимет шум. Сейчас-то уже поздно: со вскрытой глоткой много не расскажешь. Так что оставалось только наблюдать, прикидывать и строить план по ликвидации остальных бойцов. если повезет — возьму языка из их числа. Но сначала надо придумать, как с ними вообще разбираться.

Четыре сигнатуры светились под крышей ангара: насколько я помнил, там была кольцевая галерея, набранная из металлических мостков. еще трое засели на первом этаже. И еще двойка сидела «на фишке» на улице.

Рация убитого бойца лежала передо мной. Пока молчала. Но рано или поздно парня вызовут. А значит, мне нужно закончить с остальными до этого момента.

В целом, план я уже составил, сейчас оставалось только пройтись по нему еще пару раз и привести в исполнение. Все просто, как сапог: бесшумно снять двоих на улице, найти способ забраться на галерею и попытаться тихо убить хотя бы одного. Больше — не получится. А дальше — старая-добрая мясорубка.

— Что думаешь, Симба? — прошептал я.

— Думаю, что план сумасбродный и построенный на сплошных «авось», — натуральным образом проворчал ассистент.

— Как всегда, — хмыкнул я. — Можешь предложить другой?

— единственный план, который гарантирует стопроцентную выживаемость носителя и не окончится провалом с вероятностью в девяносто восемь процентов — обойти ангар и не вступать в боестолкновение, — через секунду нехотя ответил Симба.

— Ну вот, — я улыбнулся. — То есть, плана получше у тебя нет. А значит, будем претворять в жизнь мой.

Симба промолчал, а я принялся разоблачаться. Снял рюкзак с притороченным к нему деструктором, положил рядом с ним «Каратель», оставшись только с пистолетом и скорчером. Навьюченным, как мул, бесшумно не подвигаешься. А первая часть моего плана предполагала именно бесшумность. Размяв напоследок шею, я перекатился к краю и соскользнул с крыши.

Погода мне благоволила: шел мерзкий моросящий дождь, поддувал злой, колючий ветер, порождая миллионы посторонних звуков. Бились о стену ангара ветви сухого дерева, где-то вдалеке позвякивал металлический лист, на грани слышимости едва различался тоскливый вой какого-то зверя… Перемещаться бесшумно в такой какофонии было значительно проще, но я все равно нервничал. если у меня есть «Скат», почему бы ему не быть у бойцов корпорации? Стоит им меня засечь, и… Нет, вряд ли это будет иметь фатальные для меня последствия, но план мой рухнет, и вместо быстрого, точного удара придется вступать в затяжное открытое боестолкновение. Которое неизвестно, с каким результатом закончится.

Я обошел остов какой-то техники и присел, различив спину бойца, сидящего «на фишке». Впрочем, кажется, он был больше озабочен тем, чтобы согреться, чем контролем за выделенными секторами. Клинок мягко вышел из предплечья левой руки, я шагнул ближе…

Боец не услышал меня. Даже не дернулся, когда моя рука легла ему на плечо — дружески, почти по-товарищески. А через мгновение лезвие вошло под ребра, скользнув между пластинами брони. Точно, без суеты. Парень дернулся, попытался вдохнуть, я провернул клинок в ране, и боец обмяк.

Придержав тело, я аккуратно опустил на землю за ржавый контейнер. Клинок втянулся обратно в предплечье с тихим щелчком. Обыскивать парня не стал — нет времени. Разберусь с остальными, тогда займусь трофеями.

— Одна цель нейтрализована, — констатировал Симба. — Чисто сработано. Вероятность обнаружения — низкая.

— Отлично, — прошептал я, вытирая руку о куртку убитого. — Второй на месте?

— Сигнатура на расстоянии семидесяти метров. Северо-восточное направление. Статична последние четыре минуты.

Я кивнул и двинулся дальше, стараясь держаться в укрытиях. Дождь усилился, хлеща по лицу злыми, холодными струями — идеальная погода для скрытной атаки. Между руинами завывал ветер, заглушая любые посторонние звуки. Я обогнул ангар с дальней стороны, обошел огромную лужу, пригнулся за остовом старого грузовика.

Второй боец сидел в двадцати метрах передо мной, в развалинах какого-то строения. Устроился между двух бетонных плит, прикрывающих от дождя. Автомат на коленях, бинокль у глаз. Смотрел в сторону дороги, спиной ко мне. Удобно.