Вторым — мореходная галера-бригантина, основной боевой корабль. Гибрид парусника и гребного судна. Обшивка встык, для минимального сопротивления воды, мощный кильсон, удлинённый корпус с таранным форштевнем. Два ряда вёсел с улучшенной эргономикой — упоры для ног, подшипники в уключинах. Три мачты с латинскими парусами. На носу — платформа для четырёх пушек крупного калибра, вдоль бортов — вертлюжные орудия и ракетные установки. Экипаж — до сотни человек. Под парусами — до десяти узлов, на вёслах — до пяти. Универсальный солдат.

Третьим — плавучая батарея. Медлительная, но предельно устойчивая и мощная. Широкий корпус почти катамаранного типа, способный вести огонь всем бортом без крена. Тяжёлый дубовый набор, толстая обшивка, защита из сыромятной кожи от греческого огня. Шесть-восемь пушек по бортам, одна-две тяжёлые мортиры в центре для навесной стрельбы. Экипаж защищён брустверами. Эту посудину не поведёшь в дальний поход — её будут буксировать к месту боя. Но уж там она покажет себя.

Четвёртым — транспортный когг, снабженец. Высокий надводный борт, одна большая мачта с прямым парусом, небольшая бизань для манёвра. Ключевое улучшение — водяной балласт в дубовых бочках, заполняемых забортной водой насосом. В грузу — остойчивость в шторм, порожнем — малая осадка для захода в реки. Грузоподъёмность до ста тонн. Две-четыре вертлюжные пушки для самообороны.

И пятым — десантный бот. Простая плоскодонная лодка с носовой аппарелью, способная высадить тридцать-сорок пехотинцев или лёгкую пушку прямо на необорудованный берег. Такие будут строить десятками.

Сергей представлял, как эти корабли, построенные по современным лекалам, с наборными корпусами, стандартизированными деталями и продуманной гидродинамикой, встанут в строй. Они будут быстрее, прочнее и смертоноснее всего, что есть у ромеев. Они смогут не просто оборонять Новороссийск, а доминировать в Причерноморье. Сделать византийскую морскую блокаду бессмысленной. Открыть прямую дорогу к Константинополю.

Он усмехнулся про себя. Пока это были только чертежи. Но Бородин уже заложил первые кили. И через год-два эти корабли выйдут в море. И тогда всё изменится. Совсем.

А пока… Пока придётся воевать тем, что есть. И есть не так чтобы и мало. Не разгуляешься, конечно, но и в обиду себя не дашь.

Выгружаясь на берег, Сергей заметил генерала. Флагманский дромон причалил первым, и встречая остальных, Максимов стоял у края причала, разглядывая что-то вдали. Выглядел он, прямо скажем, не очень. Даже очень не очень. Весь черный, под глазами круги, сам горбится. Видно что поход этот дался ему тяжело — сказывался возраст.

Ещё когда собирались, и Сергей, и остальные офицеры были против того, чтобы генерал участвовал лично. И тут без всяких прикрас: прошедшие полтора года показали, что не будь у них Максимова, их давно бы раскатали в порошок. Глубокий аналитический ум генерала помогал им выходить из казалось бы безвыходных ситуаций, которых после Тмутаракани — особенно после Тмутаракани — было хоть отбавляй. Поэтому рисковать своим «стратегическим преимуществом» никто не хотел.

Но генерал говорил, что так нельзя. Мол, время такое: лидер, который не ведёт своё войско в бой, теряет уважение на раз. А без уважения как? Куда? И да, он понимал, что уже стар для подобных прогулок, поэтому обещал ограничиться этой. «Потом, — сказал он тогда, — вы меня из моей квартирки на буксире не вытащите. Даже не надейтесь».

Пользуясь тем, что на него пока не обращали внимания — все были заняты выгрузкой, задерживаться на берегу Сергей не стал.

И поднявшись по знакомой тропе, уже у самого подъезда он на секунду остановился, зажмурился, — вызывая в себе «ощущение» — то, которое иногда приходило к нему во сне. Ощущение «нормальности». Без ромеев, князей, драккаров и самодельных пушек.

Подъездная дверь с облупившейся краской и присохшим к косяку объявлением, которое никто не читал. Ступени, запах сырости, старой извёстки, вездесущих котов. Бетонная лестница. Ключ в замке, открывающуюся дверь. И сейчас, вот сейчас, из кухни выйдет Анна, вытирая руки полотенцем, и скажет: «Ну наконец-то, я уже волновалась…»

Но вместо этого — микротрещина на потолке и культя. Левая нога, вернее, то, что от неё осталось — обрубок, который он каждое утро нащупывал рукой, ещё не веря, что ноги больше нет.

Черт. Опять этот сон.

Сергей резко открыл глаза.

Ну точно сон. Но снилось так детально, что он засомневался.

Рядом, в кроватке, стоявшей у изголовья, возился Мирослав. Сын гулил, пускал пузыри и сосредоточенно пытался поймать рукой солнечного зайчика, плясавшего на стене. С кухни тянуло запахом пшеничного кофе и жареной рыбы.

Приплыли они на рассвете, а сейчас, судя по красноватому закатному солнцу, заливавшему комнату, вечерело.

Сергей встал, прошлёпал босиком в ванную, умылся. Вода была теплой, и не принесла ожидаемой бодрости. Он поплескался в тазу, и закончив умывание, опрокинул его в ванну, радуясь что хоть что-то остается прежним. В смысле — канализация. Её трубы были чугунные, поэтому для пушек не годились. Чугун хрупок, при выстреле его разорвёт, как стеклянную бутылку. Единственное применение — толочь на картечь. Но это лишнее, пускать такие вещи на слом никто не осмелился, тем более что альтернатив было предостаточно. Поэтому канализационные стояки оставили в покое.

А вот отопление уже всё. И водопровод всё. Стальные трубы — вот что являлось настоящим сокровищем. Из магистральных, толстых, в два-два с половиной дюйма, сделали почти два десятка 100-миллиметровых пушек. Так сказать оружие тотального превосходства. Из стояков и соединений, нарезали стволы для 60-миллиметровок и пищалей. Из тонких труб, в полдюйма и три четверти — квартирная разводка, полотенцесушители, — вышли мушкеты, ракетные направляющие, стволы для картечниц. Сотни единиц оружия.

Сергей прикинул в уме. Всего в двух подъездах было около полтора тысяч погонных метров труб и две трети уже ушли в дело. Оставшаяся треть — примерно пятьсот метров — ещё лежала в запасе, ждала своего часа. Это был резерв для орудий нового, пока еще только проектируемого флота. Флота, который, как надеялся Сергей, станет еще одним козырным тузом в их рукаве.

— Ты там уснул? — прокричала из кухни Анна.

— Иду уже, иду… — буркнул Сергей, «выныривая» из размышлений.

За завтраком — или, что вернее, ужином, потому что солнце уже клонилось к закату, — Анна, помешивая ложкой в кружке, сказала будничным тоном:

— Через сорок минут генерал собирает совещание.

Сергей оторвался от тарелки с жареной рыбой и поднял бровь.

— На тему?

— Что-то по печенегам, вроде. — Анна пожала плечами. — Петров забегал, просил передать.

В последнее время Анна почти не принимала участия в подобных совещаниях, в том числе потому что почти все они касались либо боевых действий, либо чего-то снабженческо-строительного. А она занималась другим. Перерывала научную литературу, выискивая крупицы того, что могло бы пригодиться. Они уже поняли: это место — не точная копия их прошлого. Слишком многое не совпадало. История здесь еще до их появления пошла иначе, и с каждым месяцем это становилось всё очевиднее.

Сергей и Анна склонялись к мысли, что они попали в один из параллельных миров, коих, если верить теории на основе квантовой механики, могло быть великое множество. Теория та была проста: каждое событие, каждое решение, каждая случайность создают новую ветвь реальности. Где-то там, в бесконечности пространства-времени, существовал мир, где Рим не пал. И мир, где Наполеон выиграл войну. И мир, где динозавры не вымерли. И мир, где Сергей Николаев, капитан запаса, инвалид, не попал в десятый век, а умер в своей постели от сердечного приступа — был лишь одним из бесчисленного множества. А этот — другим. Другим, но очень похожим. И раз сходство было, значит и информация, содержавшаяся в исторической литературе их мира, оставалась ценной и нужной. Пусть не как точная карта, но как компас.