Отпускать его просто так было нельзя! Но и бросить битву Инсин не мог. Его товарищи сражались на пределе своих сил, уйти сейчас означало предать их… Вот только на кону стояло нечто большее, чем все возложенные на него надежды.

— Арслан! — крикнул Инсин, пробившись сквозь толпу мертвецов к своему брату, и перекрывая шум. — Мне нужно идти! Доверяю это сражение тебе.

— Что? Куда⁈ — Арслан, с ног до головы покрытый черной кровью нежити, ошарашенно уставился на него.

— Эрлик ушел! — Инсин указал мечом в ту сторону, где исчез их отец. — В сторону шаманского племени! Этой битвой он лишь пытается нас отвлечь!

— И ты…

— Я пойду за ним! — крикнул степной воин. — Нельзя позволить ему добраться до Кейты и остальных!

Инсин повернулся и нашел взглядом шамана, который проламывал оборону мертвецов.

— Саян! Скооперируйтесь с войском Арслана! Как только завершите здесь, возвращайтесь все в айыл!

— Эй, а ты куда? — проревел тот в ответ, отбрасывая ногой очередного врага, но Инсин не успел ничего ответить. Не теряя больше ни секунды, он развернулся и, как тень, бросился вдогонку за Эрликом. Юноша оставлял за спиной своих друзей и свою армию. Он снова становился одиноким охотником, который преследует самого опасного зверя во всех трех мирах. Инсин не знал, сможет ли он его остановить, но он знал, что должен хотя бы попытаться. Даже если это будет стоить ему жизни.

Кейта бежала что есть сил, весь мир для нее сейчас сузился до одной-единственной цели — не останавливаться. Ветви хлестали по лицу, оставляя кровоточащие царапины, острые камни рвали сапоги, а легкие горели от ледяного воздуха. Но девушка не обращала на это внимания, она знала, что Эрлик идет за ней. Кейта сразу его почувствовала, этот ни с чем не сравнимый, давящий взгляд в спину. Как только основные силы отвлекли на себя внимание армии, Владыка Тьмы тут же переключился на свою главную цель.

Изначально Кейта направлялась к Скалам Плачущей Верблюдицы, думала, что встретит Эрлика именно там, но теперь она понимала, что это было опасно. Скалы были местом силы, местом, где границы между мирами истончались. Если удаганка даст ему бой там, злой дух, в случае поражения, в случае, если что-то пойдет не так, сможет легко ускользнуть. Открыть портал и сбежать в свой Нижний мир, чтобы зализать раны и вернуться снова. Кейта не могла этого допустить, нужно было увести его дальше. Глубже, в самое сердце ее леса, в места силы, известные только шаманам. Туда, где сама земля будет ее союзницей, и где не будет ни одной лазейки в другие миры.

Кейта бежала, петляя, путая следы, пытаясь оторваться, но все время чувствовала его. Эрлик не гнался за ней в открытую, он был как опытный охотник, который не спеша идет по следу раненого зверя, наслаждаясь его агонией, зная, что добыча никуда не денется. Юной шаманке было страшно, как никогда в жизни. Она несла на своих хрупких плечах не просто свою жизнь, а судьбу всего этого мира. Одна ошибка, всего одно неверное решение, и все будет кончено. Кейта могла своими действиями погубить и себя, и Инсина, и своего отца, и всех остальных, кто так отчаянно верил в нее. «Я справлюсь. Я должна. Отец… он верит в меня. Он уже должен был подготовить все». Эта мысль придавала ей сил, удаганка знала, что Алтан не сидит сложа руки. Что он, чувствуя, как разворачиваются события, уже готовит ритуал, который должен был дать им хоть какую-то, пусть и призрачную, надежду в решающей схватке с самим Хозяином Нижнего мира.

Но силы Кейты были не бесконечны. Она бежала уже, казалось, целую вечность. Ноги стали ватными, дыхание было прерывистым и хриплым. Лес вокруг, до этого бывший ее союзником, теперь, в сгущающихся сумерках, казался враждебным, полным теней и ловушек. В какой-то момент ее тело просто отказалось ей подчиняться. Кейта споткнулась о предательски вылезший из-под земли корень и с глухим стоном рухнула на пахнущий прелой листвой мох. Девушка лежала, тяжело дыша, пытаясь заставить себя встать. «Давай же, косолапая ты медведица, поднимайся!» Но тело не слушалось. Кейта перевернулась на спину, глядя на темнеющее небо, видневшееся сквозь черные силуэты ветвей. И тут, прямо над ней, заслонив собой первые звезды, возникло лицо.

— Что такое? Устала, дитя Тэнгри?

Кейта на мгновение затаила дыхание. Эрлик словно возник из ниоткуда и сейчас стоял буквально в шаге от нее, без единой пылинки, без единой царапины. Словно он не преследовал ее по лесу, а просто вышел на вечернюю прогулку. Опираясь на руки, шаманка медленно села. Ее сердце бешено колотилось, но она заставила себя посмотреть в бездонные глаза «степного хана» без страха.

— Давно ждешь? — спросила Кейта, и сама поразилась тому, насколько дерзко прозвучало сказанное ею.

— Всю твою короткую и интересную жизнь, — ответил Эрлик с мягкой улыбкой. — И, должен признать, финал этой погони меня немного разочаровал. Я ожидал большего. Больше огня и сопротивления, а ты просто… упала. Как подстреленная птица.

Хозяин Нижнего мира присел на корточки, его лицо оказалось на одном уровне с ее.

— Ну что ж, игра окончена. Твои друзья проигрывают битву, твой отец бессилен. А твой Сын Степи, я так полагаю, уже стал неплохим удобрением для этих земель. Ты осталась одна, маленькая Богиня. И ты проиграла.

Эрлик протянул руку, чтобы коснуться ее.

— Пора домой, дитя Тэнгри. В мою коллекцию.

— Убери свои грязные руки!

Слова, полные концентрированной ненависти, прозвучали, как змеиное шипение. Кейта, превозмогая слабость, резко отползла назад, упираясь спиной в ствол старого дерева, и ее рука молниеносно нырнула за пазуху, под теплую волчью шкуру. Эрлик, чья рука застыла в воздухе, удивленно вскинул брови. Он ожидал слез, мольбы, отчаяния, но не этой колючей ярости. В руке Кейты, тускло поблескивая в лунном свете, лежал кинжал. Владыка Тьмы ухмыльнулся краем рта. Это знакомое до боли черное лезвие он узнал бы из тысячи.

— О-о-о, — протянул Эрлик, и на его лице появилось выражение искреннего, почти детского восторга. Он поднялся на ноги отступил на шаг, с неподдельным интересом разглядывая свою бывшую игрушку. — Так вот, значит, куда он пропал! Мой маленький ключик.

Положив ладонь на лицо, злой дух расхохотался. Громко, искренне, с неподдельным весельем, он буквально потешался над Кейтой.

— Какая восхитительная, божественная ирония! Я ищу тебя по всему Среднему миру, трачу свою драгоценную энергию. А ты не просто приходишь ко мне сама… а приносишь себя на блюдечке, так еще и с приборами!

Эрлик снова рассмеялся, качая головой.

— В твоих руках единственное во всех трех мирах оружие, которым можно обезвредить и тебя, и твою дорогую матушку. И ты сама принесла мне его, прямо в руки! Ну какая же ты умная девочка, какая предусмотрительная. Я, признаться, немного волновался. Думал, придется снова посылать за ним кого-то, рисковать… А ты все сделала сама, сэкономила мне столько времени и сил.

Он подошел к шаманке совсем близко, но не пытался напасть. Просто любовался своей загнанной в угол жертвой.

— Скажи мне, ты что, правда думала, что сможешь это использовать против меня? Ты, дитя света, думала, что сможешь управлять оружием, рожденным из самой тьмы? — Эрлик протянул руку ладонью вверх, в приглашающем жесте, и произнес как отец, просящий у ребенка опасную игрушку. — Отдай его мне, маленькая богиня. Ты наигралась, пора вернуть его законному владельцу. И мы, наконец, закончим эту утомительную и затянувшуюся игру. Не заставляй меня отбирать. Это будет… не так красиво.

Хозяин Нижнего мира ждал, уверенный в полной и безоговорочной капитуляции Дочери Леса. Он видел отчаяние в ее глазах, видел, как дрожит в ее руке перекованный кинжал. Эрлик уже почти ощущал вкус своей победы… но в тот самый момент, когда он уже готов был протянуть руку и забрать свой трофей, произошло то, чего он, впрочем, вполне ожидал.

Прогремел беззвучный, но ощутимый всем существом удар ментальной, духовной силы. Воздух вокруг них сгустился, завибрировал, словно струна. Листья с ближайших деревьев посыпались вниз, иссохшие, почерневшие, словно их в один миг коснулось дыхание зимы. Эрлик предусмотрительно, почти лениво, отскочил от Кейты на пару шагов назад, позволяя этому удару пройти. Волна чистой, но слабой, на его взгляд, энергии ударила в то место, где он только что стоял, и бесследно рассеялась.