Генерал даже не обратил внимания на открывшуюся дверь. Все произведённые с ней действия прикрыла аура моего заговора отвода внимания.

Когда я стоял перед кабинетом, то подозревал многое. От варианта, что генерал уже пустил или вот-вот пустит себе пулю в висок, написав предсмертную записку, в которой изложил всё про свою встречу с Эльзой. До варианта, в котором он продолжает работать, отложив ситуацию в дальний угол и следуя педантичному правилу истинного германца: работа — всё.

Однако я увидел его сидящим в старом и удобном с виду кресле, обитом коричневой кожей с мельчайшими едва заметными трещинками за большом столом, застеленным зеленым сукном, который освещала настольная лампа с тоже зелёным абажуром. Это был единственный источник света в помещении. Большая часть кабинета тонула в полумраке, а углы и места, прикрытые мебелью, практически во мраке. На столе перед ним лежал большой конверт из плотной желтоватой бумаги. Рядом с ним генерал разложил два десятка фотографий.

Я спокойно подошёл к столу и остановился в паре метрах, чтобы не оглушить генерала аурой чар. После чего принялся смотреть вместе с немцем на чёрно-белые фотокарточки. На некоторых из них красовался сам фон Кариус в куда более молодом облике. На них он был не один. Всегда с ребенком. Мальчиком. Реже рядом присутствовала или женщина, или женщина с мужчиной. Последние как думаю, были родители пацанёнка. А тот — это ныне пребывающий в советском плену лётчик люфтваффе. На других фото генерал уже приближался к текущему возрасту. А его внук был молодым парнем. На двух фотографиях оба фигурировали в военной форме и с наградами.

«Надо же какой сентиментальный фриц, — повторил я недавнюю мысль про себя. — Ладно, пора».

С этими мыслями я сделал три шага к столу, положил на плечо фрицу ладонь и быстро, привычно зашептал слова подчиняющего заговора. Пора было узнать о чём тот думает и какое решение принял. Фактически сейчас решалась судьба старого немца: жить ему или умереть.

— Ну, рассказывай… — приказал я генералу, ставшему моей безупречной марионеткой. Эх, работай мой заговор намного дольше, то его или кого-то с подобным званием и должностью можно было превратить в «торпеду» и натравить на бесноватого фюрера. Ведь убийство лидера государства кем-то из своих авторитетных и высокопоставленных граждан — это далеко не ликвидация спецназом враждебной страны. В первом случае найдётся достаточно людей, кто скажет «давно пора», «поделом, от такого стране только хуже». А вот второй случай может привести к волне патриотизма, повышению воинственности и желанию поквитаться с убийцами. Недаром англичашки половину мира завоевали, воюя ненапрямую, а чаще всего сталкивая лбами соседей, которые ещё недавно мирно уживались друг с другом. Конечно, примеры и сравнения привёл самые примитивные, простейшие. Но даже этого достаточно, чтобы понять отчего Сталин не торопится с устранением своего злейшего коллеги. Ни в моей истории. Ни в этом мире.

«Хотя я бы активировал операцию по захвату чокнутого художника в плен и доставку его в СССР для публичной казни», — помечтал я. Это же какая идеологическая бомба получилась бы! И тут же сам себя опустил с небес на землю. — Но не факт, что тот же Геббельс не перевернул бы всё с ног на голову. С него станется показать стране двойника, выдать его за реального фюрера. Нашего же пленного обозвать лживой подделкой, а саму операцию смехотворной выходкой, на которую, мол, только и способны советы'.

Возвращаясь к нашим баранам — генерал был наш с потрохами. Получив полный контроль над ним, я вытащил из фон Кариуса самые-самые потаённые мысли, все его тайные взгляды на политику Германии, на действия фюрера, его ближайшего круга и так далее. И вышло так, что к моему осведомителю можно применить одну известную русскую поговорку: в тихом омуте черти водятся.

Генерал был из той породы старых вояк, которые приняли алоизовича скрипя зубами. При первой возможности он и его соратники встанут в очередь, чтобы плюнуть тому на могилу. Мало того, фон Кариус был из тех, кто выступал категорически против открытия второго фронта на востоке. Он хлебнул в первую Мировую столько дерьма, что у него развилась психологическая аллергия на войну с русскими. К тому же он люто ненавидел англичан. Дай ему и другим генералам, разделяющим его взгляды, волю, то странная война мигом превратилась бы в настоящую, ту, что сейчас сжигает сотни тысяч людей на Восточном фронте. Он считал, что сначала требовалось покорить Англию, забрать её колонии, её рабочих, а также продукты питания и драгоценности из Индии в первую очередь. А уже потом, когда новая Германия не просто вернула бы своё могущество, но и стала бы сильнее чем когда-либо, вот тогда можно было бы и подумать о новой войне с восточным соседом. Однако безумный художник не хотел слушать «старую гвардию», тех, кто командовал им двадцать с лишним лет назад и привел страну к поражению и позорному Версальскому договору по его мнению.

Всё это я узнал от генерала.

И это было очень хорошо. Любовь к внуку наложилась на нелюбовь к текущему германскому правительству. Из этой смеси родился суррогат чувств, которыми фон Кариус оправдал свой поступок. Своё желание пойти навстречу советской разведке. Или нам так сильно повезло. Или в Ставке умеют анализировать и находить даже крошечный кончик ниточки, которая в итоге приведёт к успеху в войне.

ГЛАВА 23

Вернувшись к Эльзе, я подробно пересказал то, что узнал от объекта нашего интереса. С новыми данными женщина теперь могла построить будущую беседу чуть иначе, затронув нужные струны в суровой тевтонской душе.

Встреча в кафе прошла идеально. Генерал заявился в обычном костюме и шляпе, оставив свою форму и охрану дома. Заявился пешком, не став брать служебный автомобиль. Я, как и вчера прикрывал напарницу, сидя под заговором скрыта в уголке кафе и попивая горячий кофе.

«Кстати, неплохой кофиёк-то, — мысленно оценил я качество напитка. — Не вшивый эрзац. И готовить его здесь умеют. Может, заскочить после всего на кухню и отсыпать себе зерен про запас?».

Здесь же я стал свидетелем разговора между троицей немецких офицеров. Там подобралась прямо полная колода. Капитан, майор и полковник. Майор жаловался на то, что ему никак не успеть отправить эшелоны с боеприпасами на фронт, так как в ближайшие дни дорогу закроют для провоза секретного груза. Будет четыре или пять составов, которым везде давали зелёный свет. Задержать его, проверить вагоны или не дай бог тот встанет из-за поломки на путях — это прямой путь в штрафную роту с полным лишением всех званий и заслуг.

Косясь в сторону Эльзы и генерала, я стал внимательно слушать чужой разговор. А немцы, подливая понемногу шнапс в свои рюмки, продолжали выбалтывать секреты, за которые любой шпион отдал бы левый глаз. Так я узнал, что в секретных составах повезут «игрушку фюрера», что её потребовал себе Манштейн на юг Восточного фронта, где он никак не может сломить сопротивление иванов.

И тут я сообразил о какой «игрушке» идёт речь.

«Да это же никак саму „Дору“ повезут!», — мысленно ахнул я.

В моей истории данное железнодорожное орудие тоже использовали единственный раз за всю войну в Крыму. Причём безо всякого видимого успеха. Кажется, тогда никто из советских военнослужащих даже не понял, что их обстреливают из сверхорудия. Секретность немцы создали такую, что район, из которого велась стрельба, был в радиусе десяти километров очищен от любого постороннего человека и насыщен патрулями, как козинак семечками. А потом разбираться было некогда и поздно — Крым попал под оккупацию. И даже после войны точное место расположения «Доры» не сразу обнаружили. Только примерно, так как от позиций остался лишь котлован и валы. А таких укреплений оккупанты понаделали полно под склады.

Во мне мгновенно созрело желание разобраться и с этой пушкой, как год назад поступил с мортирами, ведущими огонь по Крепости. Авось алоизовича апоплексический удар хватит. Инсульт по-современному. Он вроде бы — если верить прочитанному в интернете — и так один словит в ближайший год, когда рухнет Восточный фронт и оккупанты покатятся назад, сдавая земли, которые уже видели своими. А под конец войны случится второй приступ. Так пусть это произойдёт пораньше, хе-хе-хе. Глядишь и фрицевские генералы решатся на восстание с покушением заметно раньше. А если им ещё орлы Берии, Абакумова и Голикова помогут, то шансов у недохудожника не будет ни единого. К слову сказать, странное совпадение вырисовывается в истории моей страны. Лидеры нацистского режима, воюющего против русских и всего русского имеют отношение к богеме. Сначала паршивый художник. Потом актёришка среднего пошиба. А лет через семьдесят-сто гнилые зубы оскалит какой-нибудь писатели или, прости господи, блогер?