Жнец Душ поднял косу.

Лекс, наблюдавший за этим с верхней стены, выхватил импульсную винтовку. Он прицелился, не в Жнеца, в его косу. Один выстрел. Патрон из звёздного железа, один из тех, что они делали вручную и берегли как зеницу ока, сорвался с направляющих.

Он попал в лезвие. Коса дрогнула, и удар Жнеца, нацеленный на Эриннию, ушёл в сторону, разрубив каменную стену, но не задев её.

Жнец повернулся к Лексу. Их взгляды встретились. И в этот момент Лекс понял: Жнец узнал его. Узнал Наследника. Узнал того, кто был узлом. Ключом. Замком.

— Давай, прошептал Лекс.

— Подходи. Я готов.

Жнец не двинулся. Он просто висел в воздухе, глядя на Лекса, его коса медленно описывала круги. Он ждал. Он считал. Его время ещё не пришло. Но с каждой секундой, с каждой смертью, он становился только сильнее. И Лекс видел это.

А битва продолжалась. В Механосе, где Лирна смывала тварей водой. В Стальгорне, где Кователь крушил ледяных дев. В Шпиле, где демоны боли лезли на стены, а Эринния держала щит.

И пока три города сражались каждый за свою жизнь, далеко на севере, в Чёрной Цитадели, Верховный Лич Архон стоял у проекции Трещины, молча наблюдал за полем битвы.

Силь'Ара и Морбус ещё не исчерпали и десятой доли своей силы.

Мать Скорби даже не начала рожать по-настоящему.

Жнец Душ ещё только насыщался.

Нулл Безмолвный Странник, даже не покинул Чёрную Цитадель.

Первая волна оказалась всего лишь разведкой.

Настоящее Второе нашествие ещё даже не начиналось.

Разгар битвы за Стальгорн, месяц Лаэриэль, 2003 г. Э.С.

Жилые пещеры Стальгорна

К тому времени, когда стало ясно, что западное крыло уже не удержать, Кор-Дум перестал считать часы. Он не знал, сколько длился этот бой. Здесь, под толщей горы, не существовало ни рассветов, ни закатов. Только удары молотов, звон стали и крики умирающих.

Они отступали, медленно, с яростью, с проклятиями. Но всё же отступали. За каждый метр камня дворфы платили своей кровью. Каждый новый туннель становился ещё одним последним рубежом. Каждый новый зал превращался в крепость, которую приходилось оставлять через несколько минут.

Кор-Дум больше не чувствовал старой раны. Он давно перестал замечать кровь на своих руках. Он помнил лишь лица: Торкель, Баррин, Ульфар. Седой Бьёрн, который ещё вчера ворчал, что молодёжь не умеет правильно точить топоры. Мальчишка Рикар, впервые вышедший в свой настоящий бой. Они все остались позади. Навсегда.

Но останавливаться было ни в коем случае нельзя, пока он стоял, Стальгорн всё ещё жил.

Когда ледяные девы ненадолго исчезли, а тяжёлое бульканье Морбуса ещё только разносилось где-то в глубине западных шахт, Кор-Дум позволил себе минутку отдыха, всего лишь прислонился к холодной стене. Всего на одно мгновение. Перед его взором неожиданно возникла совсем другая кузница, тёплая, светлая, полная запаха раскалённого железа и свежеиспечённого хлеба.

И самое главное Бригитта. Она стояла, подбоченившись, держа деревянную кружку с элем.

— Опять работаешь? ворчала она, но в глазах уже плясали весёлые бесенята.

— Работа сама себя не сделает.

— Работа не убежит.

— А если убежит?

— Тогда догонишь.

Он тогда просто усмехнулся. Даже тогда она умела его рассмешить. Она спорила с ним обо всём, о топорах, о политике, о том, сколько соли нужно класть в похлёбку. Она могла накричать на него утром, а вечером принести кружку горячего эля и сделать вид, будто ничего вообще не произошло.

Он никогда не говорил ей, как сильно любит её. Думал, она и так знает. Оказалось, нет. Его правая рука машинально коснулась небольшой серебряной подвески, скрытой под доспехом. Единственного подарка Бригитты, который он носил больше сорока лет. И ни разу никому не показал.

— Командир!

Кор-Дум открыл глаза. Вибрация под ногами ощущалась уже всем телом. Камень дрожал. Морбус приближался.

— Женщин и детей, в старые штольни!

— Быстро!

— Без паники!

Дворфы двигались чётко. Никто не кричал, никто не бросался в разные стороны. Страх был, но паники не было. Так уходят те, кто вырос внутри гор. Кор-Дум сам проверил последний проход. Узкий вентиляционный тоннель, старый, пробитый ещё при его деде. Настолько тесный, что двое крупных дворфов уже не смогли бы пройти рядом. Идеальное место. Он посмотрел на каменные своды, на старые несущие колонны, на рунические подпорки.

И задержал взгляд на колонне чуть дольше обычного. Он был кузнецом, он видел слабые места любой конструкции. Запомнил, на всякий случай.

— Командир...

Он обернулся. Перед ним стояли двое молодых дворфов. Торкель и Стурла. Оба едва достигли зрелости. Бороды ещё не успели поседеть.

— Мы остаёмся.

— Нет.

— Да.

— Это приказ.

— Нет командир, мы не выполним этот приказ.

Кор-Дум тяжело выдохнул. Когда-то точно так же спорил со своими командирами. Он понимал и гордился ими.

— Родители то знают?

Торкель улыбнулся.

— Если выживем, конечно, узнают.

Стурла только крепче сжал топор. Кор-Дум кивнул.

— Кирка вам в печень. Ладно уж тогда становитесь рядом.

Они больше ничего не сказали. Слова закончились.

За их спинами всё ещё слышались удаляющиеся шаги, женщины, дети, старики. Старая Грета подгоняла малышей. Кто-то плакал, кто-то молился. Маленький ребёнок всё никак не переставал кричать. Кор-Дум слушал эти звуки и впервые за весь бой улыбнулся.

Значит...

Живы. Стальгорн будет жит, пока живы его жители.

А потом из темноты пришла вонь, нет не запах. Именно вонь. Она выворачивала внутренности. Гниющая плоть, плесень. Трупная сладость, ржавчина. Она заполняла лёгкие, оседала на языке. Казалось, сам воздух начал разлагаться. Факелы тухли один за другим, стены покрывались чёрными пятнами. Металлические скобы осыпались бурой пылью, Камень покрывался слизью.

И только после всей этой вони соизволил показаться сам Морбус.

Он не шёл, он полностью заполнял собой тоннель. Будто сама гора начала гнить изнутри. Его тело распирало стены. Лица, застывшие в его плоти, медленно открывали рты.

Некоторые Кор-Дум узнал, он видел и разговаривал с ними ещё сегодня утром. Теперь они были частью чудовища.

— Старый...

Голос Морбуса раздался сразу со всех сторон, словно говорила сама гниль.

— Ты... остался...

Кор-Дум поднял топор.

— А ты так долго полз. Что я устал уже тебя ждать.

По поверхности Морбуса пробежала рябь, что-то отдаленно похожее на улыбку.

— Боишься...

— Конечно.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что даже Морбус озадаченно замолчал. Не такого ответа он ожидал.

— Только самый отбитый дурак не боится смерти.

Кор-Дум перехватил свой топор поудобнее.

— Но не каждый позволяет страху открыть врагу дверь.

Морбус медленно двинулся вперёд.

— Ты... один...

— Ошибаешься.

Кор-Дум стукнул рукоятью топора по полу.

Глухой удар эхом прокатился по тоннелю.

— За моей спиной, весь Стальгорн.

И пока я жив...

...ты туда никогда не войдёшь.

Первым погиб Торкель. Морбус даже не атаковал, из его тела вырвалось десяток тонких щупалец. Они одновременно пронзили молодого, не опытного дворфа. Он успел сделать всего лишь один единственный удар. Отрубил одно из щупалец и исчез внутри чудовищной гниющей массы. Через одно мгновение его лицо уже смотрело из глубины гниющей плоти.

Глаза были ещё живыми, всего на секунду. А потом исчезла и эта частичка жизни. Стурла взревел, бросился вперёд словно берсерк. Его топор вошёл Морбусу почти по самое древко. Ответ пришёл мгновенно, гниющая масса просто накрыла его с головой.

Когда она схлынула, на полу осталось только оружие, Кор-Дум поднял его. Теперь в каждой руке у него было по топору.

Он посмотрел на чудовище.

— Ну что...