Я следовал указаниям. еще минуту петлял по переулкам, потом свернул к месту, которое показывал Симба.

Впереди — вход в подземный переход. Широкая лестница вниз, бетонные стены, темнота внутри. еще советская постройка, массивная, надежная…

Я притормозил у края, включил фары на максимум. Свет ударил вниз, осветил ступени. Широко. Багги пройдет.

Перевел дыхание. Вдавил газ — плавно, аккуратно.

Багги съехал на лестницу. Передние колеса ударили о первую ступень, подвеска просела. Я держал руль крепко, контролировал скорость. еще ступень, еще. Бампер чиркнул о бетон, заскрежетал… Не страшно.

Медленно, метр за метром, спускался вниз. Движок ревел, эхо разносилось по тоннелю. Лестница закончилась — внизу ровный пол, на стенах — облупившаяся плитка. Тоннель уходил вперед метров на пятьдесят, может, больше.

Я загнал машину поглубже, остановился и заглушил двигатель.

Тишина.

Только капли падают с потолка, где-то скрипит металл. Пахнет сыростью, плесенью, затхлостью.

Я откинулся на спинку кресла. Выдохнул тяжело. Закрыл глаза на секунду. Руки дрожали — адреналин, усталость.

— Статус: GPS-маяк неактивен, — доложил Симба. — Вероятность обнаружения с воздуха — минимальна. Рекомендую оставаться в укрытии, возможно патрулирование.

Я кивнул, не открывая глаз. Посидел немного, вздохнул и потянулся к ремню. Отстегнул, размял шею. Безумная гонка далась непросто. А сейчас надо бы воспользоваться передышкой с пользой. Найти маяк, выковырять его, уничтожить… Посмотреть, что там в багажном отсеке, получше закрепить снаряжение…

Я выбрался из машины и вдруг замер.

Шорох.

Тихий, но отчетливый. Будто металлом по металлу скребут…

Из грузового отсека.

Твою мать, это еще что?

Я замер. Шорох послышался снова. Рука сама потянулась к поясу. Я достал «Отбойник», взвел курок. Щелчок прозвучал в тишине тоннеля громко и отчетливо.

Медленно повернулся. Посмотрел назад, в грузовой отсек. Рюкзак, деструктор, «Каратель». И контейнер. Тот самый металлический ящик, который был закреплен ремнями, когда я запрыгнул в багги.

Звук шел оттуда.

Скрежет усилился. Что-то билось о стенки изнутри.

— Это еще что за херня? — пробормотал я.

Держа «отбойник» двумя руками, я медленно двинулся к машине, глядя на контейнер. Большой, металлический, с магнитной крышкой. Что «ГенТеке» мог в нем перевозить?

Или кого?

Я подошел вплотную. Встал перед контейнером, взял пистолет правой рукой, держа ее чуть на отлете, левой потянулся к крышке…

Ладно, посмотрим, что там у нас внутри…

Нажав на кнопку, разблокирующую магнитный замок, я отскочил в сторону и перехватил «Отбойник» двумя руками, беря ящик на прицел. Контейнер дернулся и раскрылся: крышка уехала вверх, передняя стенка откинулась. Когда моим глазам предстало содержимое, я рефлекторно отошел еще на шаг и крепче сжал пистолет.

Твою мать…

— Симба, — негромко произнес я. — Ты это тоже видишь?

— Вижу, шеф, — с небольшой паузой откликнулся ассистент.

Я не спускал взгляда с контейнера. Да ладно, блин, какого хрена?

В контейнере сидел геллхаунд.

Левый глаз светится красным, из-под шерсти проблескивают металлом элементы усиления… Ошибки быть не могло. Именно механоид.

Только… Какой-то неправильный.

Я видел геллхаундов, чтоб им пусто было, иногда с более близкого расстояния, чем мне хотелось бы. Долбанные машины смерти, огромные, уродливые, закованные в броню, с челюстями, способными перекусить человека пополам. Под два метра в холке, треть тонны веса, никакой жалости…

Этот был… другим.

Во-первых, размер. Геллхаунд выглядел, как крупная собака, но не как чудовище. Пропорции почти нормальные — вытянутая морда, стоячие уши, мощные лапы. Похож на немецкую овчарку. Очень, очень большую немецкую овчарку…

Во-вторых, броня. Ее не было. Совсем. Только шерсть — лохматая, взъерошенная, местами свалявшаяся. Под ней проглядывал металл — усиленный скелет, стыки имплантов на лапах, грудной клетке. Хотя ладно, в стае Гончего Улья тоже были мехи без брони. Но те выглядели уродливо, как будто сошли с экрана ужастика. Этот же… Пожалуй, я действительно мог бы спутать его с собакой.

Но самое главное — поведение.

Геллхаунд не бросился на меня. Не зарычал. Не оскалился. Он забился в дальний угол контейнера, прижался к стенке и смотрел на меня. Правым глазом — живым, собачьим, карим.

И на морде у него было… что? Страх? Растерянность?

Хаунд прижал уши, поджал хвост и издал звук. Тихий и жалобный.

Геллхаунд скулил.

Твою мать!

— Симба, — проговорил я. — Что за фигня?

— Полагаю, это геллхаунд, — невозмутимо ответил ассистент.

— Спасибо, кэп, — буркнул я. — Откуда он тут взялся вообще?

— С мясной станции, на которой был захвачен багги, — «пояснил» Симба.

Я закатил глаза.

— Ты издеваешься? Зачем ты говоришь очевидные вещи?

— Я всего лишь отвечаю на ваши вопросы, шеф, — в голосе Симбы послышалось что-то вроде обиды.

Хаунд снова заскулил. Охренеть…

Я осторожно шагнул ближе, не опуская оружия.

Геллхаунд съежился еще сильнее. Попытался втиснуться в угол контейнера глубже, но некуда было. Спрятал морду в лапах, замер. Из-под лапы на меня испуганно косился большой влажный глаз.

Что за…

Я остановился в паре метров. Смотрел. Пытался понять.

Это точно геллхаунд? Безжалостная боевая машина, механоид, созданный для уничтожения живой силы противника? Адская, мать ее, гончая, специально выведенная для того, чтобы загонять и рвать на куски людей?

Чет не очень похож, если честно…

Я присмотрелся к геллхаунду внимательнее.

Лохматая шерсть, местами рыжеватая, местами серая. Уши торчком, большие, треугольные. Морда вытянутая… Челюсти мощные. Под шерстью на лапах проглядывает усиленный скелет — стержни, шарниры, пластины. Когти длинные, имплантированные… На груди — едва заметный стык. Бронепластина под шерстью.

Правый глаз — живой, карий, широко раскрыт. Смотрит на меня. Боится.

Левый — красный сенсор, тускло светится. Сканирует. Оценивает. Или просто наблюдает?

Геллхаунд дрожал. Мелко, почти незаметно, прижимаясь к стенке контейнера и передавая ему вибрации немаленькой тушки.

На морде — растерянность. Страх. Непонимание.

Я опустил пистолет. Чуть-чуть. Не убрал, но перестал целиться.

— Симба, — медленно произнес я. — Это точно боевой геллхаунд?

— По всем признакам — да, — ответил ассистент. — Но поведение… нетипичное.

— Нетипичное, — хмыкнул я. — Мягко говоря.

Хаунд снова издал тихий писк. Жалобно. Как… как обычная собака.

Я стоял и не понимал, что с этим делать. С одной стороны — это механоид. Враг. Творение ГенТека. Машина для убийства.

С другой…

Он выглядел как напуганный пес.

— Он совсем не похож на тех, что мы видели раньше, — пробормотал я.

— Подтверждаю, — откликнулся Симба. — Конфигурация базовая, но аугментаций меньше. Броня отсутствует. Размер ниже стандарта на тридцать процентов.

— Недоделанный? — предположил я.

— Или бракованный, — ответил ассистент.

Хаунд пошевелился и облизал нос. Хвост поджат, спрятан между задних лап…

Я опустил пистолет еще ниже. Но не убрал. Мало ли.

— Что с тобой не так, псина? — спросил я вслух.

Хаунд дернулся на звук моего голоса. Вжался в угол контейнера еще сильнее. Правый глаз широко раскрыт, левый сенсор мигает чаще.

Боится. Он определенно меня боится!

Сюр какой-то.

И что с тобой делать?

— Шеф, — вдруг произнес Симба.

— Что?

— А давайте его оставим?

Я замер. Даже головой тряхнул, не показалось ли?

— Чего-о-о?

— Ну, — продолжил Симба, и в его голосе появилось что-то новое. Неуверенность? Надежда? — Там, на станции, когда у нас был геллхаунд, нам было значительно проще. Помните?