Он поднялся и подошёл к стене. По мысленной команде браслет спроецировал карту прямо на камень. Линии и символы засветились в полумраке.

— Архитектор дал то, что смог, — начал Лекс. — На Кристаллических полях сейчас около пяти-шести тысяч наших. Эфирный фон изменился — скорость истощения выросла на сорок процентов. Кристаллы стали агрессивнее. Корней, Марфа, Гринька... они где-то там. Если мы не поможем сейчас, скоро помогать будет некому.

Зураб поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то живое — не холодная решимость, а тёплая, человеческая боль. Он помнил Корнея.

— А Грым? — голос Кор-Дума прозвучал глухо, как камень, упавший в колодец.

— О Грыме Архитектор не знает, — ответил Лекс, глядя дворфу прямо в глаза. — Связь с городом потеряна, тоннель заблокирован. Но это не значит, что он погиб. Грым сильный. Он мой ученик. Я в него верю.

Кор-Дум сжал молот так, что костяшки побелели, кожа на них натянулась до хруста. Потом медленно кивнул.

— А Вэл'Шан? — спросил Клык.

— Архитектор не знает. У него нет доступа к Небесному Оку. Так что о Вэл'Шане нам придётся узнавать по старинке.

— Это я беру на себя, — кивнул Клык. — Мои ребята уже принесли кое-какие вести.

Он подошёл к карте.

— На полях режим ужесточили. Надсмотрщиков стало больше, кормят раз в день баландой, тех, кто слаб — сразу к кристаллам. Тоннели старые, дворфийские. Если пройдём незаметно, выйдем в тыл к полям. Ударим внезапно.

— А эльфы? «Их войска?» —спросил Зураб.

— Пока тихо, — ответил Клык. — Но это затишье перед бурей. Вэл'Шан не из тех, кто прощает. Надо спешить.

Серафима тихо произнесла:

— Я буду молиться. Каждый день, пока вы не вернётесь.

— Спасибо, — ответил Лекс.

— Оружие будет, — подал голос Кор-Дум. Он уже поднялся. — Я в кузнице. Брун там, с подмастерьями. Если нужно будет перековать трофейные клинки — сделаем.

— Идём, — сказал Лекс. — Посмотрим, что у вас есть.

Кузница располагалась в одном из боковых залов. Когда Лекс вошёл, жар ударил в лицо, обдав запахом горячего металла и угольной пыли. В кузнице гудело пламя, стучали молоты, шипел пар — какофония созидания.

У горна колдовал Брун — старый дворф с седой бородой до пояса, тот самый, что когда-то сомневался в способностях Лекса, а потом признал своё поражение. Сейчас он возился с продолговатыми свёртками, перевязанными проволокой.

— Взрывчатка, — пояснил Кор-Дум. — Из трофейных кристаллов делаем. Если заложить в нужных местах, половина ущелья обрушится.

Рядом с Бруном суетились подмастерья — Торгрим и Олаф, молодые дворфы, перепачканные сажей. А в углу, на чурбаке, сидел мальчик. Лет двенадцати, с огромными глазами, в которых горело жадное, ненасытное восхищение.

— Дрог, — представил Кор-Дум. — Ученик Бруна. Способный парень.

Мальчик при виде Лекса вскочил, вытянулся по струнке, едва не опрокинув чурбак.

— Это тот самый Лекс? — выдохнул он. — Который голема взломал?

— Тот самый, — усмехнулся Кор-Дум. — Только сейчас он слабее котёнка, так что не бойся.

— Я не боюсь! — возмутился Дрог, но тут же смутился и спрятался за спину Бруна, только глаза сверкали из-за его фартука.

Кор-Дум подошёл к Бруну, заглянул через плечо.

— Брун, ты старый пень, проверь эти кристаллы-детонаторы. Чтоб не подвели. Барак кхазад!

Брун огрызнулся, не оборачиваясь:

— Угольная твоя башка! Кхзад! Я триста лет взрывчатку делаю! Ты меня учить будешь, молотобоец?

— Триста лет? — не удержался Шило, увязавшийся за ними. — А не много ли?

— Для дворфа нормально, — буркнул Брун, бросив на сталкера взгляд исподлобья. — А ты, человек, вообще молчи. Не твоего ума дело.

Дрог, наблюдавший за перепалкой, захихикал и зажал рот рукой. Лекс поймал его взгляд и подмигнул. Мальчик расплылся в улыбке.

— Хорошие у тебя ученики, — сказал Лекс Кор-Думу, когда они вышли из кузницы.

— Были бы лучше, если бы не эти три месяца, — вздохнул дворф. — Ладно, пойдём. Покажу, что ещё сделали.

Вечер опустился на крепость быстро, как всегда, в горах. Лекс и Айрин стояли на выступе скалы, который сталкеры называли «смотровой площадкой». Отсюда открывался вид на запад, на бескрайнюю даль, скрытую вечерней дымкой.

Небо полыхало багровыми тонами — от алого до фиолетового, словно огромный пожар догорал за горизонтом. На небе одна за другой зажигались звезды, сначала робко, потом всё смелее. А потом из-за восточных вершин поднялись две луны — золотая Аэриэль и серебряная Нуриэль.

— Сталкеры верят, что две луны — к удаче в пути, — сказала Айрин. — Если отправляешься в поход, когда обе луны на небе, значит, дорога будет лёгкой.

— А мы отправляемся, — ответил Лекс. — Скоро.

Она повернулась к нему, заглянула в глаза.

— Архитектор сказал, что ты Наследник. Что это значит для тебя?

— Не знаю, — признался он. — Это просто слово. А я... я просто инженер. Я чинил машины, а теперь мне приходится чинить судьбы людей. И у меня нет инструкции.

— Ты больше, чем инженер. — Айрин улыбнулась. — Ты тот, кто нужен этому миру. И мне.

Она взяла его за руку, и они стояли молча, глядя на закат, на две луны, на холодные звезды над горами. Ветер трепал её волосы, и Лекс чувствовал их запах — запах жизни.

Ночью, когда Айрин уснула, уткнувшись носом в его плечо, и её дыхание стало ровным и глубоким, Лекс долго лежал с открытыми глазами. Он смотрел в потолок, на пляшущие тени от кристалла, и думал о Земле. О Ромке.

Воспоминание пришло неожиданно — резкой, обжигающей волной, от которой перехватило горло. Лаборатория, мерцание экранов, запах озона и жженой проводки. Ромкин крик в наушниках: «Лёха, отключай, сейчас рванёт!» — а потом ослепительная вспышка, и тишина.

Лекс тогда чудом избежал тюрьмы, но избежать себя самого не смог. Он ушёл с работы, разорвал все связи, поселился в гараже и начал пить. А когда понял, что алкоголь не заглушает голос совести, попытался заглушить его работой.

Идиот. Самоубийца, который боялся признаться себе, что хочет умереть.

Взрыв в лаборатории стал приговором? Или вторым шансом?

Лекс прикрыл глаза. Цепочка на шее чуть потеплела.

— Прости, Рома, — прошептал он в темноту, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Я не уберёг тебя тогда. Но здесь... здесь я постараюсь не допустить того же.

Ответа не было. Только тихое дыхание Айрин.

Лекс закрыл глаза и провалился в сон.

__________________________________

Если вам понравилось — черкните пару слов, автору будет приятно. Если не понравилось — тем более черкните, а то так и буду думать, что я гений. Шило одобряет любую критику, кроме молчаливой».

Глава 2. Дорога, вымощенная костьми

Месяц Аэрилон — Тирион, 2001 г. Э.С.

Время: Глубокая ночь

Место: Древние тоннели под Красными горами

В крепости готовились к выходу весь остаток вечера и первую половину ночи. Суета была деловой, без лишней паники — люди уже научились ценить каждое мерцание кристалла.

Лекс сидел у большого стола в главном зале, разложив перед собой карту, которую Архитектор загрузил в браслет и спроецировал прямо на грубые доски. Рядом горели сальные свечи — кристаллы экономили, они могли пригодиться в пути, где каждый источник света был на вес золота. Жёлтые язычки пламени плясали, отбрасывая причудливые, живые тени на каменные стены, заставляя их шевелиться.

Клык перебирал снаряжение, раскладывая его по кучкам на каменном полу с педантичностью опытного сталкера: арбалетные болты с зазубренными наконечниками, метательные ножи, мотки прочной пеньковой верёвки, сухой паёк, завёрнутый в промасленную ткань, маленькие кристаллы-светляки в холщовых мешочках. Движения его были выверенными, экономными — годами сталкерской жизни в руинах Древних приучили не тратить лишних сил даже на такие мелочи.