Слова Кейты, полные страсти и ужасающей правды, наконец-то начали пробивать его броню.

— Мы не просим верить нам на слово, брат, — сказал Инсин, становясь рядом с удаганкой. — Мы просим тебя… подумать, как воин. Как стратег. Что, если Кейта права? Если прямо сейчас армия, которой не страшно ни железо, ни боль, идет, чтобы стереть с лица земли все, что осталось от нашего мира? Будешь ли ты и дальше сидеть, упиваясь своей гордыней? Или, наконец, откроешь глаза и встанешь с нами в один ряд?

Арслан молчал и смотрел на их серьезные встревоженные лица. На своего брата, на эту странную, пугающую, но такую сильную лесную ведьму. Юноша не просто понимал, он чувствовал, что ему не лгали. Мир рушился на глазах, и Арслану было страшно, очень страшно. Но он был сыном хана и не имел права показывать свой страх. Арслан стоял, переводя смятенный взгляд с Инсина на Кейту. Степной воин слышал их слова, и его разум, привыкший к четким приказам и понятным целям, отчаянно сопротивлялся. Армия мертвецов? Сражение с собственными кошмарами? Это звучало как бред сумасшедшего, как сказки, которыми пугают маленьких детей у костра! Но Арслан не был слепым, он видел, что творилось с отцом в последние недели его правления. Видел его пустые, лишенные света глаза. Ощущал ту странную, давящую ауру, что исходила от него, заставляя даже самых смелых воинов опускать глаза. Они с Мунко не просто так покинули улус, отправившись в этот долгий, бессмысленный, как казалось, поход. Они бежали от безумия, которое, как заразная болезнь, расползалось из ханского гэра, отравляя все вокруг. Родной дом бросать не хотелось, но и тонуть в одном болоте с жертвой непонятной сделки с темной силой было не лучшим решением. А теперь эта ведьма, эта Дочь Леса, дала этому безумию имя — Эрлик. И все встало на свои места.

— Абаасы вас всех побери… — Арслан провел рукой по лицу, стирая остатки сна и упрямого недоверия. Он посмотрел на эту невозможную парочку, на своего брата-предателя и колдунью, и горько усмехнулся. — Не думал, что докачусь до такого.

Юноша со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу.

— Сотрудничать с братом, который бросил нас всех и якшается с врагами. И с ведьмой из шаманского клана, который нас с самого детства учили ненавидеть и презирать. Великое Небо! Если мой дед видит это с небес, он, наверное, умер во второй раз. От стыда.

Несмотря на всю сюрреалистичность и унизительность этой ситуации, Арслан понимал, что иного выхода у них не оставалось. Он был воином, а воин, когда видит, что враг сильнее, ищет союзников. Даже если эти союзники ему отвратительны.

— Хорошо, — сказал юноша, хоть и это слово далось ему с огромным трудом. Он просто проглотил свою гордость, спесь и ненависть. — Допустим, я вам верю.

Арслан скрестил руки на груди.

— Но что дальше? Какой у вас план, великие спасители мира? Побежим все вместе прятаться в вашем лесу? Или будем сидеть здесь и ждать, пока эта ваша армия восставших придет и сожрет нас на завтрак?

Его тон все еще был язвительным, но в нем уже не было прежней агрессии.

— Мы не будем ни бежать, ни ждать, — ответил Инсин, принимая его смену тона. — А будем действовать.

— И как же? — спросил Арслан.

— Сначала мы должны объединить всех, кто еще не потерял разум, — сказала Кейта, беря инициативу в свои руки, — Твоих воинов, остатки клана Белого Сокола, и тех в орде, кто еще верен памяти вашего отца, а не тени, что носит его имя.

— Объединить? — усмехнулся нойон. — Легко сказать. Соколы ненавидят нас после смерти Темуджина. А верные отцу воины считают Инсина предателем. Как ты себе это представляешь, ведьмочка? Сядем все у костра и споем все песню о дружбе?

— Почти, — спокойно ответила удаганка. — Мы созовем Великий Совет, прямо здесь, на нейтральной земле. И мы расскажем всю правду. О вашем отце, об Эрлике, о его армии. И о пророчестве.

Арслан недоверчиво покачал головой.

— Они не поверят. Решат, что это уловка, чтобы захватить власть.

— А вот для этого, — вмешался Инсин, — и нужны мы с тобой. Я расскажу всем о Тьме, которую видел. А ты подтвердишь мои слова, расскажешь, почему вы с Мунко на самом деле покинули улус. Сыновья хана, которых разделили мировоззрения, скажут одно и то же. Нам просто не смогут не поверить.

Арслан уперся руками в бока и молчал. План звучал дерзко и отчасти глупо, но, возможно, это был единственный шанс.

— А пока, нам нужно готовиться, — закончила мысль Кейта. — Укреплять этот лагерь, отправлять гонцов. И молиться всем богам, чтобы армия Эрлика дала нам хотя бы несколько дней форы. Если все то, что я видела… правда.

Девушка протянула колеблющемуся сыну степного хана руку.

— Так что, нойон Арслан? Ты с нами? Или продолжишь в одиночку сражаться со всеми бедами этого мира?

Арслан долго и тяжело смотрел на ее протянутую руку. А затем, с тяжелым вздохом, который, казалось, вырвался из самой глубины его души, он ответил на ее рукопожатие. Крепко, по-мужски.

— Похоже, — проворчал он с кривой ухмылкой, — у меня просто не остается выбора.

Солнце, осмелевшее после долгой зимы, щедро заливало поляну шаманского айыла светом, заставляя таять последние клочки серого снега и блестеть капли росы на молодых листочках. Но эта умиротворенная картина не могла скрыть того напряжения, той деловитой суеты, что царила у главных ворот. Айыл провожал послов. Арбан и Улан, отдохнувшие и сытые, уже сидели на своих конях. Их лица снова были сосредоточены, как и подобает воинам, отправляющимся с важной миссией. Но в их взглядах, которыми они обменивались с окружившими их шаманами, уже не было прежней настороженности. Было уважение, и начало хрупкого доверия, что рождается между теми, кто осмелился посмотреть в глаза общему врагу.

Вместе с ними в путь собиралась и Ирена. Девушка стояла чуть поодаль, ее маленькая фигурка, казалось, совсем потерялась рядом с рослыми воинами и их могучими конями. На ученице целительницы была простая походная одежда, а за плечами болталась большая сумка, набитая травами, кореньями и повязками. Ирена больше не плакала, на ее лице была тень грусти, но глаза смотрели вперед с тихой, но твердой решимостью. Наказание, обернувшееся милостью и доверием, не сломило ее, лишь сделало сильнее.

Проводить их вышли все, кто был свободен от дел.

— Дорога будет долгой, — говорил Алтан, обращаясь к Арбану. — И опасной, так что будьте осторожны.

— Благодарю, тойон, — кивнул Арбан. — Соколы умеют летать высоко и видеть далеко. Нас не так-то просто поймать!

Он похлопал по шее своего коня, верного скакуна, которого он когда-то одолжил Кейте у скал, и который вновь вернулся к своему хозяину.

— Благодарю за то, что сберегли его.

— Это меньшее, что мы могли сделать, — ответил верховный шаман. — Он служил моей дочери, а значит, служил всем нам.

Воины клана Белого Сокола сами предложили сопроводить Ирену. Узнав, что молодая целительница в одиночку отправляется в лагерь беженцев, расположенный как раз на пути к их собственным землям, Арбан, не раздумывая, заявил, что это их долг. Долг чести — защитить беззащитную женщину, тем более ту, что принадлежит их новым союзникам. Алтан не стал спорить, он понимал, что это был не просто жест вежливости. Это был их первый совместный шаг, первый камень, заложенный в фундамент будущего союза. Ирена прощалась со своей наставницей. Илин долго поправляла на ней ее накидку, одергивала ремешок на сумке, делая вид, что проверяет, все ли та взяла.

— Смотри у меня, — проворчала она, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Чтобы отвары у тебя были всегда горячими, а руки чистыми. И не жалей на них хороших трав! Если что, пришлешь гонца, я передам еще.

— Хорошо, наставница, — тихо ответила Ирена.

— И… — старуха замялась, — если тот змееныш, Бату, вдруг окажется на свободе и будет тебя обижать…

— Никто ее не тронет, — раздался за их спиной суровый голос Арбана. — Пока мы рядом, будем защищать эту девушку. Даю слово воина клана Белого Сокола.